Что насчет свидания?

«Не надо бить морду тому, кто обнимает и целует твоего человека.

Задумайся, может, этот человек смог твоему дать больше любви, нежели ты.»

      — Мин~ни, поверь мне, я тоже был против этой идеи, но по-другому никак. — сожалеющим голосом бормочет Юнги, внимательно следя за дорогой, одной рукой держа крепко руль, а второй сжимая ладонь Чимина на его колене. — Самое сложное уже позади, тебе осталось лишь судье рассказать всю правду, как рассказывал мне. Хорошо?       Чим кратко кивнул, не решаясь поднять своего взгляда на горячо любимого человека. Предпочел отвернуться к окну и наблюдать за ежесекундно меняющейся картинкой.       Омегу выписали. Доктор его сказал, что дальнейшее лечение можно уже проводить дома, стоит лишь вовремя принимать прописанные лекарства, приходить на обследования и сдавать анализы. В таком случае, возможно, и бесплодие можно будет обойти. Юнги знает, как младшему тяжело далась именно эта новость. Может быть, с виду он ничего не показывал и старался держать все мысли и чувства при себе, но его всхлипывания были хорошо слышны в ночной тишине. Мин не глухой.       За день до того, как Чимина выписали, пока альфа был на работе, ему позвонил Эд. Позвонил с новостью о том, что следствие было разрешено начать по поводу этого дела с Паком. Никто даже не пытался им помешать, и адвоката это очень настораживало. Неужели родной родитель не хочет хотя бы попробовать отмазать своего сына? Согласитесь, странно ведь. Но Юнги это ничуть не удивляло, даже наоборот, легче будет вести дело и посадить его. На время, Гарри оставался на свободе под подписку о невыезде, которую подписал с легкостью, не задавая лишних вопросов о том, как они посмели к нему заявится и так далее. Самое интересное — он даже не пытался оправдаться или сбежать. Просто принял все так, как есть.       — Главное — не бойся что-то рассказывать. Он тебе там ничего не сделает, там много охраны и я рядом. Просто всегда помни это: я рядом. — обеспокоенно и тихо, будто сам себе, бормочет Юнги. Кажется, он сам себя в первую очередь пытается убедить, что все действительно пройдет хорошо. Суд назначен на сегодняшний день в 10 утра. Осталось пол часа.       Чимин проснулся сегодня в гостинице у Юнги в 6 утра и с тех пор не сомкнул глаз. Так рано он даже в школу не вставал. Он просто лежал и не шевелился, смотря тупо в потолок и наслаждаясь крепкими объятиями, сильными руками на своем теле и родным запахом, обволакивающий все легкие, всю душу, все сердце. Это так приятно: чувствовать любовь, защиту. Чимин до безумия любит Юнги, а Юнги до безумия любит Чимина. И им никто не смеет мешать.       Всю дорогу омега чувствовал себя очень не комфортно, он прям чувствовал себя не в своей тарелке и это положение не исправлял даже Юнги, который сидел рядом и сжимал его ладошку в своей руке. В любой другой момент все было бы нормально, но не сейчас, когда они едут в прямом смысле лишать другого человека свободы.       Никто из этих двоих не знает, что может из этого всего получиться, но оба так же знают, что Гарри правда виновен. Только вот мыслят оба на этот счет очень по-разному. Юнги твердо намерен посадить этого человека, а Чимин не очень уверен в его действиях.       — Ох, вы пришли. Как доехали? — у входа в зал заседаний их уже ожидал Эд вместе с отцом Чимина и Бин. Зал пока что был занят, так как там шло другое дело, тоже особо не требовавшее отлагательств. Ребята просто пришли чуть пораньше, чтобы обговорить все детали того, что да как они будут говорить.       До их очереди оставалось порядком чуть меньше 20 минут, поэтому они сели на стулья, расположенные вдоль коридора и стали негромко обсуждать все последующие свои действия.       — Чимин, скажешь, что тебя отрубило не до того, как он начал, а после, хорошо? Это очень поможет следствию. Если даже Гарри будет протестовать, то ему это не поможет в любом случае. Просто немного усугубит его положение. — дал рекомендацию Эд, полностью проговорив сначала Паком, дав ему пару советов и пару раз погладив подбадривающе по плечу.       Сохуну особо ничего не предстояло делать. Ему так же зададут пару вопросов, так как он — законный представитель Чимина, даже если тот уже совершеннолетний. Адвокат порекомендовал лишь отвечать правдиво на все вопросы, ведь, по факту то, альфы не было в тот момент дома и он ничего не видел, это может подтвердить кто угодно. Смысла здесь что-то приукрашивать просто нет.       Работа Бина и так понятна. Он — единственный, кто видел практически все, кроме самого Гарри, который на тот момент уже убежал. Записи с камер на улице во дворе Паков подтверждают, что единственные, кто был на тот момент дома — это Чимин и его уже бывший недомуж. Альфе осталось лишь подтвердить своими словами, что тот видел в тот злополучный день, когда пришел домой.       Самая лишь сложная работа остается здесь за Чимином. Во-первых, ему нужно собраться мужеством и силой, чтобы все рассказать так, как оно было и в самом деле, ну немножко лишь приукрасив по совету Эда, а во-вторых, ему нужно не разрыдаться прямо там и не устроить истерику всех на глазах. Хотя, по существу, это бы лишь подтвердило очередной раз, что Пак — чертова жертва.       — Всем встать, суд идет! — резко крикнул грозный голос судьи, а затем и послышался громкий стук молотка. Омега заметить не успел, как те самые лишние 20 минут пролетели так быстро, как его затащили в зал и усадили на жесткий деревянный стул. Честно, становилось еще не комфортнее, ведь сидеть было просто нереально как неудобно. Сколько бы Чимин не ерзал на месте, все никак не мог он найти удобное положение. А рядом сидел Юнги, который крепко держал любимого за руку и гневным взглядом прожигал Гарри на другой стороне помещения. Тот не поднимал своего взгляда совершенно, ни на кого не смотрел. Не хотел. Даже на отца своего, который сидел позади и точно так же сверлил недоброжелательным взглядом уверенного Юнги и зажатого Чимина.       Судья еще долго зачитывал дело, по которому сейчас будет идти окончательное выяснение обстоятельств, а потом уже, в конце, объявят о результатах и скажут, какое наказание ждет Хоука младшего, затем он говорил о том, по какой статье его обвиняют, озвучивают, какие виды наказаний бывают за тако, какие виды смягчающих обстоятельств, какие последствия могут быть у жертвы и так далее и тому подобное. В общем говорилось все, что могло бы запугать любого. Даже если ты этого не делал, по спину мурашки пробегут.       Сначала, как обычно то бывает, выслушивают жертву, его родственников, свидетелей и вообще всех, кто находится непосредственно на стороне истца. Первым говорил, никто иной, как Чимин, который на дрожащих ногах встал и подошел к подиуму, становясь лицом к лицу с судьей, контактируя с ним глазами и начиная рассказывать все от начала до конца. От собственной слабости и беспомощности хотелось истошно завыть одиноким волком, но он говорил. Говорил и слова его не заканчивались. Чимин не заикался о своих эмоциях, чувствах, что тогда испытывал, но говорил все, что с ним делали. Сказав последнее слово:       — Дальше я ничего не помню. Я потерял сознание от…шока и боли… — и проглотив вязкую слюну, которая комом застряла в его горле, Чимин объявил о том, что закончил и с разрешения судьи сел на свое место, сразу же, как за спасательный круг, хватаясь за ладонь Юнги. Взгляд Пака не надолго упал на отца Гарри, который смотрел пристально на него безо всякого малейшего сожаления. Он кивал омеге и искривил свои губы в отвратительной усмешке. Он ничего не собирался делать, не собирался защищать как-либо своего сына, как-то его прикрывать или платить бешенные бабки кому бы то ни было за его жалкую свободу. Совершенно нет. Он просто сидел и наблюдал за всем процессом.       В тот момент к подиуму выходили люди одни за другим, всех выслушивали, некоторых отпускали в коридор до конца следствия. Со стороны Чимина все все сказали и уже давно расселись по своим местам. Юнги тоже сейчас, закончив свой рассказ, сел обратно к Минни, приобнимая его за плечи и тем самым даря ему поддержку и заботу, как всегда и делал. Правда, это мало чем сейчас помогало. Очень мало. Но Чим все равно благодарен ему. За то, что всегда рядом в такой период его жизни.       — Обвиняемый, — обратился строгий мужчина к Гарри, который тут же поднял свою голову и посмотрел на альфу. — Вам слово.       В этот момент сердце миролюбивого Чимина просто сжалось до микроскопических размеров. Ему было жаль в какой-то степени Гарри. Действительно, жаль. Он сам не знает, почему. Но он просто слишком добр ко всем.       Хоук кивнул, снова опустив голову и не желая ни на кого смотреть, встал и прошел на то же место, где все говорили свою версию того, чего видели. По началу он долго молчал, обдумывая тщательно все свои слова, все свои действия тогда совершенные в порыве гнева и под действиям много выпитого от горя алкоголя. Судья начинал уже кипятится от гнева, его раздражало долгое молчание и, когда он уже хотел стукнуть своим молотком для того, чтобы объявить о том, что заседание окончено, а до этого и огласить полученный результат, Гарри безо всякого сомнения в своих словах и с решительностью в голосе, крикнул:       — Все так и было! — выпалил альфа, вызывая удивленные взгляды не только у сторонников Чимина, но и у самого судьи.       Повисло долгое молчание. Все пытались внутренне переварить все, что только что было сказано. Пак прикрыл свой рот ладошкой, изо всех сил пытаясь сдерживать свои слезы.       — Суд вынес постановление, — на сей раз голос свой подал уже помощник судьи, в то время как сам мужчина поспешил покинуть этот зал по неизвестным причинам. Все присутствующие задержали свое дыхание, ожидая вердикта. Говоривший альфа встал со своего места, открыл ярко красную папку и стал зачитывать слова оттуда, — Признать обвиняемого Гарри Хоука виновным. По решению верховного судьи, мистер Хоук приговорен к 7 годам лишения свободы и к принудительным работам на срок до 4 лет. — с громким хлопком мужчина закрыл папку и звонко стукнул судейским молотком по столу. — Прошу всех встать, суд окончен.       После последних произнесенных слов к Гарри подошли двое мужчин в полицейской форме. Это было последним, что увидел Чимин перед выходом из зала заседаний.       — Ну вот и все закончилось, — сделал заключение Эд, поворачиваясь лицом к молчавшим людям позади. — Это, конечно, не то, чего ты добивался, — обращаясь к Юнги, — Но решение верховного оспаривать не нужно. Спасибо, что хотя бы так.       Юнги действительно не в полной мере был удовлетворен этим решением. 7 лет тюрьмы и после 4 года изнурительных работ не до конца потушили его пыл и злость. Надо было его на пожизненное.       — Как-то закончилось все слишком быстро, — нахмурился Сохун, подходя сзади к сыну и положив свои руки ему на зажатые плечи. Выговор уже исполняется, а успокоения и душевного спокойствия от этого как не было, так и нет. У Пака младшего, по крайней мере. Все взгляды обратились на него сразу после произнесенных слов. — Я думал, что Генри хоть как-то попытается отмазать своего единственного сына. А он ничего не сделал. Ну ладно. Нам же проще. Ну что, молодежь. Отпразднуете победу?       — Надо расслабиться и выпить. — поддержал разговор адвокат, немного усмехаясь. — Вы с нами, господин Пак?       — Нет-нет. — размахивая руками, отрицательно покачал головой Сохун и смущенно улыбнулся. — Мне нужно в загс, оформлять развод и решать проблему с деньгами. Я более, чем уверен, что Хисын начнет требовать с меня 50 процентов от нашего наследия.       — Ох, в таком случае пожелаю вам лишь удачи. Если понадобиться адвокат — я всегда на связи. — протянув ладонь, чтобы пожать дружески руку. На его жест тут же ответили, немного отходя от Чимина и отдаляясь от них. — До свидания.       — До скорой встречи. Чимин~ни, перезвонишь потом, хорошо? — потрепав сына по голове, тем самым пытаясь развеять немного нагнетающую атмосферу, нежно проговорил альфа и пошел быстрым шагом в сторону выхода.

***

      — Он потом так верещал, что мы чуть не оглохли. Ну я то откуда мог знать, что он настолько боится насекомых? — смеясь рассказывает Эд историю из университета.       Они все вместе сидят в какой-то кальянной, закрывшись в отдельной вип комнате, чтобы их и их приближающееся спокойствие никто, кроме официантов, не нарушал. Каждый из парней заказал себе по алкогольному коктейлю и пару тарелок легких закусок. На самом деле, Эдди был более, чем спокойным. Его работа завершена и закончилась она успешно, чему он несказанно рад, все долги его семьи закрыты, потому теперь смело можно переезжать обратно к себе на родину и не боятся, что там тебя будут ожидать кредиторы. Ну не налаживается ли жизнь?       — Ты не знал, что у твоего дурга инсектофобия? — хихикнул Юнги, прижимая к себе чуть-ли не засыпавшего Чимина за плечи. Минни немножко улыбнулся, укладывая свою голову на плече хена и прикрывая блаженно глаза. Алкоголь будоражил кровь внутри, из-за чего сердце начинало биться сильнее, нарастала небольшая головная боль, которая увеличивала желание прямо сейчас отрубиться в этом заведении и не просыпаться ближайшие 12 часов.       — Ой, вот только не надо тут сейчас блистать своими знаниями названий фобий. Раздражаешь. — фыркнул альфа, отпивая последний глоток своего ярко голубого напитка, в составе которой наблюдалась водка Белуга в перемешку с Хеннесси. Этот контраст вкус вызывал мурашки по телу. Мужчина уже не помнит названия этого сногсшибательного коктейля с лаймом, но он поразил ему душу по самые не хочу.       Они обсуждали все, что взбредет им в голову, молчал, разве что, только Чимин, который по-тихоньку шел ко сну, особенно чувствуя мягкие успокаивающие поглаживания по бедру. Неожиданно его заставил вскочить, испугавшись и вздрогнув, громкая мелодия телефона.       — «Алло?» — спросил Эдди, недовольно постукивая ногтем по столу. — «Нет, я…вы не понимаете…» — чуть взволнованно стал лепетать альфа, пытаясь вставить свои пять копеек, что ему не очень, как видно, удавалось. — «Хорошо.»       Следом за этим послышался громкий недовольный стон.       — В общем, мне нужно уходить. У меня прошлый клиент объявился с новой проблемой. — собирая свои вещички, который до этого были разбросаны по диванчику, сказал Эд, добродушно улыбнулся и, помахав рукой и кинув короткое «Хорошего вечера», скрылся из заведения, как можно быстрее стараясь идти, чтобы не заставлять ждать свой следующий источник денег.       Юнги немного непонятно посмотрел вслед уже убежавшему адвокату и немного приподнял бровь, но потом забил на это дело и допил свой ярко-оранжевый напиток с мириндой и бакарди. По телу расплывалась приятная нега при чувственном привкусе алкоголя во рту.       — Юнги, — наконец, за весь этот вечер, Чимин первым подал свой голос, обращаясь ко старшему и посмотрев на него снизу вверх. Между их лицами была опасная близость, но оба этого, как будто бы, не замечали, желая просто продолжить еле начатый разговор. — Все ведь закончилось? — с надеждой в голосе спросил Пак, немного облизнув свои пересохшие и обветренные губы юрким язычком.       — Все закончилось, любовь моя. — громко выдохнул Мин, стараясь, будто, сам себя для начала в этом убедить. А на самом деле все и вправду закончилось. Теперь все будет хорошо. — Обещаю тебе, с этого времени все будет хорошо.       Омега вымученно улыбнулся, полностью расслабленно располагаясь в объятиях любимого, окольцовывая торс того руками и крепко сжимая.       — Я люблю тебя. — шепнул младший, а в голову ему начали лезть мысли четырехлетней давности. Он закрыл глаза и увидел в полной кромешной темноте, пока тишину перебивал плавный и умеренный стук сердца хена, 17-летнего себя и Юнги:       — Куришь? — сзади к Чимину подошел до боли знакомый альфа с хрипотцой в голосе. Он был совершенно спокоен, как обычно в общем то. Мин обошел длинную уличную скамейку позади школы и подсел к младшему, который сжимал между своих губ сигарету.       — Знаешь, когда родители тебе что-то запрещают, это хочется сделать только больше. — остроумно выдал Чимин, переводя свой заинтересованный взгляд на Юнги.       — Что насчет свидания?        — Я согласен.