Что насчет свидания?

«Твой самый нежный голос меня спасет.

My baby I love your voice.»

—

JONY.

      — Дело серьезное, Юнги. Как, еще раз, говоришь, его зовут? — сосредоточенно изучая судебный иск, который подал Юнги, спросил Эдди — старый знакомый Мина. Помнит еще, словно вчерашний день, как с младшим братом Эдди, с Ричем, играли, дурачились и веселились. Ровно до того момента, пока они не переехали. Это был один из переломных моментов в жизни Юнги, ведь друзей, по крайней мере таких, как Рич, у него еще никогда не было. С этим озорным альфенкой было о чем поговорить, всегда было, во что поиграть. Насколько Мину дали понять, их семья уехала после того, как отец Эдди и Рича влезли в большие долги. Сумма была настолько огромной, что цифру называть было страшно.       — Хоук. Гарри Хоук. — серьезно сказал Юнги, внимательно следя за каждым действием следователя и адвоката. Они сидели за одним столом в кабинете старшего и обговаривали все произошедшее в последнее время. Про давнего друга Мина и младшего брата Эда речь не заходила. Как-то больно было ворошить давно склеенные раны. Несмотря на то, что младший давно вырос и понимает их уезд. Думаю, его отец поступил бы так же для благополучия своей семьи.       — Хоук, значит. Не сынок ли американского маршала Генри Хоука? — усмехнувшись, спросил Эд, переводя свой заинтригованный и заинтересованный взгляд на собеседника.       — Именно так.       — Что ж. Тогда задача усложняется. — вынес вердикт альфа, громко выдыхая, кладя листочки на свой стол и откидываясь на спинку кресла. — Ты же знаешь, как устроен мир богатеньких ублюдков. Даже если им деньги кровью и потом достались, они пользуются ими во всю. Так что, думаю, здесь придется серьезно попотеть, чтобы засадить его хотя бы на 5 лет. А ты на пожизненное хочешь его.       — Я готов заплатить сколько угодно. Если ты качественно сделаешь свою работу.       — Сомневаешься во мне? — усмехнулся мужчина.       — Ни в коем случае.       — Ты не пререкайся. Я согласился работать с тобой и с этим делом только из-за Рича. — Эд стал жевать свою губу, следя за меняющимися на лице Юнги эмоциями. — Я не хотел тебя расстроить. Просто и ты меня пойми. Я не буду браться за дело, если знаю, что это делать бесполезно. Я знаю Генри, когда-то удостаивался чести с ним видеться.       — Мне плевать. — Мин протолкнул свой язык ко внутренней щеке, чтобы сдерживать эмоции и сжал ладони в кулаки. — Я сказал, что заплачу любую цену, засади его.       — Сядет. Не беспокойся. — серьезно сказал старший. — А что насчет цены. Наш отец давно погиб, но, знаешь ли, все по наследству передается. Вот и его долги на меня перескочили. Знаешь, как иногда хочется вернуться на родину, вдохнуть родной воздух, увидеть места, где когда-то играл с друзьями и тебе, черт подери, так было весело. Но что-то не весело становится, когда о любом твоем шаге знают кредиторы. Я у тебя не прошу чего-нибудь феерического. Думаю, ты сам догадался, к чему я сейчас клоню.       — Погасить ваш долг? — переспросил Мин, и на это Эд кивнул.       — Не наш, а нашего отца. Мы не просили у него влезать в эти долги, не просили брать кредит и не просили дорогих игрушек, которые он нам покупал. — открыв самый нижний ящик своего стола, мужчина вытащил оттуда папку и протянул его Юнги. Он открыл документы и стал внимательно вчитываться в каждую букву, в каждое слово. Сумма, которая была взята была действительно огромной и Мин поражается тому, как вообще дали такое количество человеку, который зарабатывает гроши на стройке. Но дело было сделано, а выплатить осталось не так уж и много. Третья часть была погашена. Осталось чуть больше половины.       Лишь для того времени эти деньги были действительно огромны, а сейчас, когда Юнги повзрослел, возмужал и стал частью огромного бизнеса и частью мировой экономики, он понял, что может позволить себе такие деньги, особенно когда дело касается любимого человека. Так тогда уж и сомневаться и задумываться над ответом не стоит. Юнги заплатит сколько угодно, чтобы его Чимин жил в спокойствии и без страха.       — Хорошо. — не пролистав и половины папки, неожиданно совершенно спокойно сказал Мин и вернул вещь документы его хозяину. — Сегодня переведу тебе всю сумму на банковский счет. А с кредиторами, думаю, сам разберешься. — устало выдохнул альфа, немного потянувшись на жестком стуле. Старший кивнул. — Ну так, что ты собираешься делать с Хоуком то?       Эд задумался, но не надолго. Сразу же усмехнулся и хитро посмотрел на своего клиента.       — По делу твоего омеги его можно посадить лет на 10. Изнасилование в особо извращенной форме с тяжкими последствиями. То бишь, нарушение психической устойчивости, порча интимного здоровья… Эээ, — альфа нахмурился, почесав свою голову. — Слушай, а Чимин сам не может прийти и рассказать все?       — Ты думаешь, он в состоянии? Он вчера чуть палату не разнес, я еле его успокоил. Стоит ему имя Хоука сказать, как ему башню срывает. Он боится его. — злобно фыркнул Юнги, его глаза вновь стали наливаться краской от переполняемой ярости и желания убить этого человека, о котором и идет речь. Даже имени его произносить не хочется, поэтому говорит лишь не менее раздражающую фамилию. Пачкать рот именем этого нелюдя не охота.       — И то верно, прости. Тогда что-нибудь другое придумаем на первое время. Но Юнги, — альфа привстал со стола и положил обе свои ладони на плечи младшего, серьезно смотря ему в глаза, — Может или нет, но на суде ему нужно будет присутствовать и все рассказать. Как бы тяжело не было, иначе все следствие пустят на мыло, дело закроют, а Гарри останется на свободе.       — Я поговорю с ним, — опустив голову, тихим голосом произнес Юнги. Все слишком тяжело, особенно как-то начинать разговор про столь больную тему для Чимина. Но где-то глубоко в душе Мин понимает, что Паку нужно высказаться, принять настоящее, что с ним такое уже произошло и ничего не изменишь. Прошлое не изменить, зато от наших решений и действий сейчас можно сменить будущее. Для начала Мин попытается выпытать что-нибудь для себя от младшего, чтобы выговорился сначала ему, привык рассказывать о болящей теме, а потом уже говорил легко и свободно об этом в суде, как некий избыток прошлого, пережитое явление. Это не должно его сломить, по крайней мере сломаться альфа ему точно не даст.

***

      Чимин снова мирно спит на груди Юнги, крепко прижимаясь к нему всем своим телом, а рукой обхватив его торс. Мин в то время думает о чем-то своем, проводя пальчиками по волосам любимого и тем самым даря ему спокойствие и защиту. С того рокового дня от Гарри ни слуху ни духу, так и не объявился. Хотя на том же лучше. Пусть лучше вообще на глаза не попадается и сидит где-нибудь тихо и мирно в своем уголочке, сжавшись, словно побитый кот. Ему недолго на свободе осталось. Следствие идет во всю, изучается полное прошлое Хоука на случай, если и в прошлом у него были какие-то грешки и нелады с законом. Это Эд предусмотрел такой ход — изучение всего дела за всю жизнь. Если найдется еще что-то серьезное, то срок может увеличится, конечно же.       Все долги старшего брата своего друга детства Юнги закрыл в тот же день, когда обратился к нему, так как не любит затягивать дела в долгий ящик, они потом просто напросто забываются. Лучше сделать все сразу и ходить и довольствоваться. Хотя, честно сказать, довольствоваться будет пока нечем. По крайней мере ровно до того момента, пока Гарри не посадят.       — Господин Мин, — в палату резко, но без особого шума, чтобы не разбудить Чимина, зашел Бин. Лицо его было немного обеспокоено и он явно хотел что-то сказать, однако, не успел, как его подтолкнув под плечо, зашел весьма неожиданный гость.       Альфа прищурился, увидев зашедшего, аккуратно встал, чтобы не разбудить свое сокровище, встал с нагретой постели и восстал могучей скалой перед его койкой, не позволяя вошедшему, точнее вошедшим, в полной мере взглянуть на…своего сына.       — Ты что здесь делаешь? Мразота, как у тебя хватило наглости прийти сюда и снова слезть в жизнь Чимина? Он только забыл тебя, у него все было хорошо. Я так и знал, что в этом деле с изнасилованием что-то не чисто, теперь все понятно. — лицо папы Чимина было перекошено от злости. Стоило ему увидеть Юнги, как его ярость стала, казалось, неуправляемой. Сохун стоял рядом, придерживая мужа крепко за плечи и не позволяя подойти ближе к альфе.       Мин предпочел промолчать и лишь с гордо поднятой головой смотреть прямо в глаза своему врагу. Врагу, который был самой первой и последней причиной с их Чимином разногласий и ссор. Как бы не хотел Юнги его ударить, он не мог этого сделать.       — Бин, расскажи им, в каком состоянии ты обнаружил Чимина. Просвяти их, — горько усмехнулся Мин, прожигая взглядом дыру в омеге. Хисын резко вырвался из хватки своего супруга и подошел к плотную к Юнги, пытаясь его грубо отпихнуть, но тот не дался. — Извините, я не могу вас ударить. К моему огромному несчастью, вы родитель Чимина.       — Отойди, — сквозь зубы процедил омега, — Минам! Выпроводи его отсюда. — отдал приказ своему работнику мужчина и криво усмехнулся, смотря на молодого альфу. Но окликаемый так и не подошел, так как был по дороге перехвачен Бином. На этот раз мужчина не позволит обидеть своего молодого господина. Он выполнит свою обязанность, даже если обижающие люди — родители. Крепко удерживая огромного Минама, Бин обернулся и посмотрел на Юнги, который одобрительно ему кивнул. Усмехнувшись, альфа повернулся обратно, выталкивая постороннего в коридор и выходя сам.       В палате остались они одни. Чимин, Юнги и родители младшего. Причем, как всегда, враждебно настроен был только папа, в то время как отец не понимал происходящего. Он не знал, в защиту кого встать, так как не знал, всей истории.       — Вы знаете, — Мин немного подтолкнул омегу ладонью за плечо, чтобы тот отошел от койки, где все еще спал Чимин, но, кажется, стал немного просыпаться, — В каком состоянии был Чимин все это время? Если вы так любите и опекаете всеми силами своего совершеннолетнего сына, где вы были в тот момент, когда его изнасиловали? Когда его избивали? Когда испортили его психику? Когда испортили его здоровье? — каждое слово Юнги сопровождалось подталкиванием омеги к выходу. — И знаете, кто это сотворил? Ваш любимый зятек Гарри. Бухой в щи он приперся к вам в дом и стал распускать свои руки. Запись с камер это подтверждает.       У отца Пака глаза стали по-тихоньку расширяться. Кажется, Юнги раскрыл ему немножко глаза. Сохун с любовью и жалостью посмотрел на немного проснувшегося, но ничего не понимающего пока что сына. Глаза его постепенно открывались и разглядывая всю остановку.       — Зачем ты врешь? Может, ты сам это сделал? Да Гарри святой человек, он помог дураку Чимину выйти из депрессии из-за его больной недолюбви к тебе! В тот момент, когда я на полном серьезе был готов сдать его в психушку, пришел Гарри и вытащил его из ямы, в которую ты его загнал! — начал уже во весь голос кричать Хисын, явно не понимая серьезности всей этой ситуации. Его глаза были мутными, он действительно был ослеплен деньгами и было бы неплохо их отобрать у них. Оставить банкротами, чтобы познали цену всего, чего они имеют. Чертовы богатенькие людишки, дальше своих купюр ничего не видят.       После произнесенных слов, в конфликт влез уже старший альфа, находящийся в помещении. Его глаза загорелись злобным пламенем. Он, словно вихрь, пронесся от входа в палату к Хисыну, резко сильно развернул лицом к себе и зарядил своей ладонью смачную пощечину так, что омега упал с глухим грохотом на пол.       — Чем я вообще думал, когда выходил за тебя? О господи, что я в тебе такого нашел? — грозным голосом говорил мужчина, смотря на своего мужа на полу, державшегося за покрасневшую щеку. — Ты вообще слышишь о том, что Юнги говорит? Проснись, что с тобой не так, черт подери!       Юнги смотрел безразличным взглядом на лежавшего на полу омегу, даже не задумываясь о том, чтобы вмешаться. Сохун сам себе вправил мозги, его глаза, наконец, раскрылись на мужа. Мин лишь про себя кивнул, позволяя им выяснять отношения прямо в палате, а сам уселся на койку рядом с Чимином, который уже во всю наблюдал за происходящим и умоляющими глазами смотрел на любимого.       — О боги, да я развожусь с тобой. — выпалил резко отец Чимина, отходя от Хисына. — Бин! Где ты там ходишь? Уведи его отсюда, чтобы глаза его мои больше не видели! — схватившись за волосы и пальцами оттягивая их от корней, провопил Пак, сам себе делая нарочно больно, чтобы избавится от внутренних страданий.       Указание было услышано, телохранитель сразу же вошел по призыву и, грубо схватив омегу под руки, вывел его из палаты. Бина совершенно не волновало то, что этот человек противоположного пола, слабее его. Тот пол, который он обязан защищать, но с таким человеком, как его бывший начальник, только так и нужно обращаться.       Чимин немного сжался, прижимаясь всем телом к любимому и немного подрагивая в его руках. Серьезно, сейчас выглядит как побитый жизнью маленький котенок. Но ничего, скоро все мучения его закончатся.       — Юнги, что они тут делали? — тихим голосом поинтересовался младший, смотря снизу вверх на хена, который пристально наблюдал за каждым действием старшего альфы. Тот в свою очередь чуть ли не рвал на себе волосы. Однако, стоило ему услышать тихий голос сына, как оно тут же повернулся и сел на стул рядом с кроватью. Минни отодвинулся от руки отца, которая хотела погладить его голову, как от огня.       Всеми фибрами души своей Чимин ненавидел своих родителей, и меньше всего на свете в этот момент ему хотелось видеть их. Думаю, про папу можно промолчать, а вот про отца еще можно как-то подумать. Хотя Пак все еще очень сильно на него обижен. Обижен просто за все. И ни одному из этих двоих он не простит разбитое когда-то сердце любимого человека. Да ни за что.       — Я хотел извинится, — шепнул мужчина, убирая свою руку и больше не стараясь наладить тактильный контакт со своим сыном. Сохун посмотрел на Чимина и понял только сейчас, как же сильно он вырос. Но более всего было больно видеть равнодушие, холод. Больше не было той наивной детской искры в его зрачках, того любопытства и любви. Альфа стыдливо опустил свою голову, понимая, что он мог принять важные решения еще очень давно, и, возможно, все бы сложилось иначе. Возможно, сын бы его был бы счастлив, не был бы он в таком состоянии, как сейчас.       Чимин же в то время сидел с опущенной головой и не знал, что можно сказать и что ответить. Он надеется на то, что что-то скажет заместо него Юнги, прочитает как-нибудь мысли и сам озвучит их. Мин взял бледную и слабую ручку Чимина в свою, давая понять, что он рядом.       — Мин~ни, он твой отец. Какой никакой, но он явно любит тебя, это же видно. — тихо шепнул младший альфа, заставляя Пака задуматься над его словами и поднять свою голову, на чуть-ли не плачущего родителя. Чим послушался своего альфу и аккуратно второй рукой накрыл тыльную сторону ладони Сохуна, которая покоилась на поверхности его койки.

***

      Чимина увели сдавать анализы и брать кровь из вены, в то время как альфы остались сидеть в палате и ждать возвращения его. Истерики у младшего полностью свелись на нет, уступая место усталости, вялости и и безразличию. С того дня он, казалось, потерял частичку себя. Ну не мог Чимин никак подумать, что Гарри может так подло поступить с ним. В какой-то мере, может, Пак и сам виноват, но прям не до такой степени, чтобы с ним так поступали. Если бы ударил — ладно, заслужил. А пользоваться зачем?       — Что собираешься делать? Могу я чем-то помочь? — поинтересовался мужчина, сидя все на том же стуле и смотря на Юнги, который прожигал взглядом дверь, с которой только что вышел любимый.       — Я сделаю все, чтобы этот подонок не вышел из тюрьмы. — уверенно заявил Мин, строго посмотрев на старшего.       — Я и не сомневался в тебе.       — Тогда почему в тот день не встали на защиту сына? Почему позволили мужу своему делать все, что душе его угодно? Знаете ли, вы ведь разбили сердце не мне, а в первую очередь, Чимину. — Юнги стал ворошить давно ушедшее прошлое, вскрывать затянувшиеся раны, но ему нужно было знать причину.       — Я не могу этого объяснить на простых словах. Возможно, это было некое волнение. Сам подумай, представь, у тебя есть сын — наивный маленький омега, который стал резко вести себя по-другому, пропадать по вечерам, так еще и из дома по ночам сбегать. Что бы ты подумал, что бы сделал? Ты — альфа, можешь за себя постоять, он то омега, который, видишь, даже отбиться сам не смог. Раньше я не знал, какой ты, но сейчас понимаю и вижу. Понимаю то, что я могу полностью доверить тебе своего сына. — медленно говорит Сохун, пытаясь донести до Юнги важную мысль. Мысль о том, что он — родитель. И родительский инстинкт сделал свое дело. Пока своих детей не будет, пока с ними такое происходить не будет — не поймешь никогда.       Старший положил свою тяжелую ладонь на плечо Юнги.       — Спасибо за то, что вернулся. — глаза мужчины стояли на мокром месте, но он сказал эти слова, нежно улыбнувшись и, притянув к себе альфу, обнял его за плечи, словно родного сына.