Новая история о Золушке

Некое королевство, богатое и процветающие, не имеющее на момент описываемых событий ни врагов внешних, ни внутренних, тем не менее, было на грани исчезновения. А виной всему была болезнь и мужская слабость. Король этого безымянного королевства, Вильям Кентберри, был суровым мужчиной и закаленным в боях воином, но даже он вздрогнул при виде старшего сына. Бедный мальчик был обречен с самого начала, но упрямая мать не желала и слышать о других наследниках. - Вильям, - дрожащим от рыданий голосом проговорила женщина, обращаясь к своему королю, - дай свою руку, он излечится, как только ты прикоснешься к нему, о, Вильям, прошу тебя. Упрямство жены раздражало короля. Ледяным взглядом он окинул дрожащего от лихорадки ребенка, не в силах более смотреть, он развернулся и подошел к раскрытому окну, чтобы вдохнуть свежего ночного воздуха. - Ты бы желал, чтобы он умер, - с досады прошипела королева, уязвленная равнодушием супруга, - не так ли? - Да, - ответил Вильям после некоторого раздумья. - Тогда у тебя не будет наследника, весь твой род сгинет вместе с тобой, как и твое проклятое королевство, - женщина взвыла, - видят боги, я не желала тебя никогда, каждый раз я рыдала, когда ты возвращался с битвы живым и невредимым, я проклинала богов, и они наказали меня. О, они жестоко покарали меня за злобу и непокорность, теперь я это понимаю. Вильям, я обещаю, что впредь буду хорошей женой, я буду покорной и послушной, только прошу тебя… - Что, что ты хочешь от меня женщина! – взревел король, не выносящий женских истерик, - я не всемогущ, я не могу предотвратить то, что случилось с твоим сыном! - Это и твой сын! – вдруг лицо бедной женщины преобразилось и приняло почти смиренный, умоляющий вид, - посмотри, это твой сын, твой сын, твой наследник! - Нет, - король был непоколебим в суровой жестокости, - это не мой сын. Он даже не похож на меня. Откуда мне знать, что это моя кровь? Женщина застыла на мгновение, жестокие слова полоснули, словно остро наточенный клинок. Боль от обиды и несправедливости застряла в горле, но она не осмелилась взглянуть на обидчика. Для нее он был уже мертв, как мертво было их чувство все эти годы. Она нежно провела по взмокшим пепельным волосам ребенка дрожащими пальцами, светло-серые глаза были чуть приоткрыты. Нет, он не был похож на своего отца и никогда не будет, пусть в его жилах и течет кровь Вильяма. - Если мой сын умрет, - твердым голосом проговорила королева, - я не рожу тебе наследника. - Если ты не родишь мне другого сына, женщина, - вскипал король, приближаясь к упрямице, - я клянусь всеми богами, что сделаю наследником Роланда. - Роланда? – не то усмешка, не то ужас пробежал по лицу королевы едва заметной судорогой, - хочешь посадить на трон бастарда? - Я это сделаю, если ты продолжишь упрямиться. - Но, Вильям! – голос женщины задрожал, - ты предлагаешь мне сдаться, оставить мою кровиночку, моего мальчика умирать, что ты за человек? Даже животные не способны на такое. - Урсула, следи за языком, - король говорил строго, но телодвижения его говорили об обратном. Он сел у края кровати и осторожно положил могучую руку на колено своей королевы. Несмотря на страдания, она выглядела по-прежнему прекрасно. Желание мигом овладело Вильямом. - Не смей, - с отвращением прошипела Урсула, отталкивая руку мужа, - не здесь, я всю жизнь терпела твои домогательства, но сейчас не собираюсь. Ты хуже, чем животное, убирайся! - Ну что же, Урсула, - полный злобы и кипящей ненависти король произнес роковые слова, - если твой ублюдок выживет до утра, то так тому и быть, но если нет, то ты подаришь мне наследника или им станет Роланд, а ты отправишься назад в ту дыру, которую ты и твой неудачник отец называете королевством. С этими словами Вильям Кентберри силой захлопнул дверь, оставив королеву наедине со своим горем. Как только король покинул покои, из другой двери появились служанки из личной свиты Урсулы. Они любили и жалели свою госпожу. Все, кроме одной, бегали вокруг несчастной с кувшинами с водой, тряпками и настойками. - А ты что стоишь? – резко спросила Урсула, глядя на наглую служанку, прислонившуюся к окну и жующую яблоко. – Убирайся с глаз моих! Я прикажу повесить тебя! - Как вам будет угодно, ваше высочество, - улыбнулась зеленоглазая девица, - но хорошо подумайте, ведь только я знаю, как спасти вашего сына. - Ты знаешь, как спасти моего сына? - Урсула не видела ничего, кроме лохмотьев и грубой крестьянщины, - откуда тебе знать, как спасти моего сына? Кто ты такая? Как ты смеешь? - Велите служанкам оставить нас, - все также продолжала служанка, словно не замечая грубого обращения, - и к утру ваш сын будет жить, иначе лихорадка заберет его, и вы ничего не сможете сделать. Урсула хотела было возмутиться и дать распоряжение высечь неучтивую прислужницу, но вдруг материнское сердце заныло. Словно если она это сделает, то допустит непоправимую ошибку. Внезапно чувство ужаса и холода овладело ее телом, она видела перед собой не служанку, а самую настоящую колдунью. Тело королевы затрепетало. Она приказала всем, кроме рыжеволосой ведьмы покинуть покои. - Я помогу тебе, твой сын будет жить, он станет королем, но для этого требуется провести определенный ритуал, кровавый ритуал. - Я согласна на все, - отчаянно произнесла королева, не в силах выносить кашель маленького Томаса. Ведьма подошла к ребенку, затем положила костлявую не по годам руку на лоб. Юный наследник задергался и застонал, словно к коже приставили раскаленную сковороду. - Он умирает, - констатировала ведьма, - ему осталась пара часов. Смерть стоит за его спиной, она жаждет забрать его. - Нет, нет, - закачала головой Урсула, схватив ведьмину руку, так крепко, как только могла, - сделай что-нибудь, я знаю, ты можешь. - Ха, ты сама накликала беду, это плата за колдовство. Неужели ты меня совсем не помнишь? Урсула резко подняла голову и в страхе отпрянула. Она вспомнила ведьму, что стояла перед ней. Когда-то давно, когда она была юна и неопытна, то поддалась искушению и согласилась на сделку, которую считала глупостью и суеверием. Она загадала богатого и знатного жениха королевских кровей, взамен же согласилась отдать ведьме все, что та пожелает. И вот теперь ведьма пришла забрать свой долг. В ужасе Урсула побледнела, ее разум помутился на несколько минут, но она тут же взяла себя в руки. - Я дам тебе столько золота, сколько ты захочешь, я дам тебе власть, драгоценности, можешь отнять мою жизнь, но прошу, не забирай моего сына, - отложив Томаса, королева в отчаянии бросилась к ногам ведьмы, целуя последней руки. - Мне не нужна твоя жизнь, к тому же твой сын прожил целых семь лет, это уже не мало, - с насмешкой проговорила ведьма, упиваясь страданием госпожи, - но ты можешь совершить обмен. Жизнь за жизнь. В одном богатом доме сегодня родился ребенок, в их курятнике из-под курицы укради яйцо и принеси его мне. - Но как я узнаю этот дом? - Ворота этого дома помазаны кровью, деревянные ворота белого цвета, и поторопись, ты должна успеть до первых петухов. И королева помчалась во весь дух, с тяжелым сердцем совершаемого греха. Действительно, в одном из домов этим утром на свет появился прелестный мальчик, и весь день и всю ночь свет в их окнах горел, не переставая. Словно всадник смерти, Урсула остановилась напротив этого дома, вглядываясь в окна. Она точно знала, что это тот самый дом, но ворота в нем были черные. То ли провидение, то ли ангел хранитель, но что-то отвело беду от этой семьи, будто почувствовав приближение зла, пес на цепи залаял во все горло, пытаясь отогнать непрошенного гостя. Черный конь королевы потоптался на месте и двинулся в другом направлении в поисках белых ворот. Урсула с тревогой поглядела на светлеющее небо, времени оставалось в обрез. Вдруг перед ней, в самом конце улицы возникли те самые белые ворота, алая клякса зияла, словно открытая рана. Стоило ей приблизиться к ним, как конь, всегда послушный, вдруг заартачился, что-то заставило его нервничать. Урсула спешилась и отвела коня в сторону, чтобы избежать лишнего шума. Прежде, чем войти внутрь, она в последний раз кинула взгляд в сторону дома с горящим светом. Что-то подсказывало ей, в этом доме жизнь, которая так необходима ее сыну. Но, верная наставлениям колдуньи, Урсула ступила через порог. Двор никем не охранялся, сторожевых псов хозяева, видимо, не держали. Пробежав мимо гостевого домика, судя по небольшим размерам, королева направилась прямиком в курятник. Ее вторжение переполошило птиц, они закудахтали и разлетелись в разные стороны, создавая шум и пыль из перьев. Пробираясь сквозь летающих туда-сюда птиц, глаз уцепил наседку. Она сидела спокойно, и, в отличие остальных, не издавала ни звука. Дрожащими от волнения руками Урсула просунула руку и нащупала несколько теплых яиц. Смахивая слезы, он взяла одно, когда вдруг услышала приближающиеся шаги и ругань. Сердце королевы замерло от страха, однако она успела спрятаться в тени в дальнем углу курятника. Спустя пару секунд в курятник вошла женщина примерно ее возраста. Сонными глазами она оглядела помещение. - Что такое, что вас побеспокоило? – женщина говорила с легким акцентом, - не уж то крысы испугались? А может в углу притаилась ночная воровка лисица? А, Зэлла, это снова ты? С этими словами ничего не подозревающая женщина двинулась прямо на притаившуюся Урсулу. Когда она заметила постороннего, было слишком поздно. Резкий толчок в грудь сбил хозяйку с ног. Прекрасная мать и верная жена встретила смерть, не успев ничего толком понять. Но бог, если он и существовал в этом королевстве, сжалился над ней и уберег ее от осознания того, что ее трехлетняя дочь стала невольным свидетелем трагедии. Маленькое создание выглянуло из-под корзины, из кудрявых белокурых локонов торчали перья, она потянула ручки к холодному телу матери и инстинктивно заплакала.