Новая история о Золушке

Молодой юноша нервно кашлянул и, чуть помедлив, занес руку над дверной ручкой. Медные львы рычали на него, словно были ему не рады. Дверь распахнулась, едва он успел схватить за тяжелые круглые ручки. Леди Тремейн приветствовала долгожданного гостя сдержанно, но очень, может даже излишне, благодушно и нетерпеливо. - Дженни, - скомандовала она, обращаясь к молодой румяной прислужнице, - поди на кухню и вели принести чай, живо. Девчушка что-то пискнула и быстро скрылась из вида. Продолжая натянуто улыбаться, баронесса предложила молодому человеку пройти в гостиную. - Мистер Глостер, не выразить словами, как несказанно я рада вашему визиту, - темно-карие глаза женщины, сверкали, словно пламя, - право, чем обязаны такой чести? - Прошу прощения, что без предупреждения, - юноша учтиво склонил голову, стараясь поудобнее усесться на старый, местами просевший диван, чтобы не упасть в грязь лицом и ненароком не обидеть будущих родственников, - но обстоятельства сложились так, что ожидать я более не вправе. Вы знаете, что месяц назад скончался мой отец. - Прекрасный человек! – воскликнула леди Тремейн, изображая на сухом, жестком лице подобие горя и сожаления, - небеса всегда забирают лучших. - Да, - произнес гость, раздосадованный тем фактом, что его так бесцеремонно прервали, - так вот, мой отец, Мистер Глостер умер и оставил, как вы знаете, все свои дела на мое попечение. - Ох, бедный мальчик! – вырвалось у леди Тремейн, - небеса испытывают только достойных. После некоторого молчания, гость продолжил, стремясь как можно быстрее перейти к сути. Но тут в гостиную вошла круглолицая прислужница с подносом в руке. - А, вот и чай! – просияла хозяйка, потянувшись к старомодному сервизу. Молодой человек сделал глоток ароматного напитка, и едва сдержал гримасу. Наблюдая, с каким удовольствием нынешняя супруга мистера Тремейна потягивает кипяток, отдаленно напоминавший приличный чай, юноша ухмыльнулся про себя. От его взгляда не ускользнула тщательно скрываемая бедность убранства, не скрылись и попытки ушить пусть и дорогое, но довольно старомодное и изрядно потасканное платье. Отсутствие каких-либо украшений и заштопанный веер были красноречивее любых слов. Он потянулся к пирожным и к неудовольствию заметил, как за ним наблюдают, словно ястреб за добычей. - Очень вкусно, - соврал юноша, распробовав обычную домашнюю стряпню, - вы не против, если моя кухарка придет за рецептом. - О, что вы, - расхохоталась хозяйка, заливаясь румянцем, больше напоминавшем какую-нибудь болезнь, - для вас, что угодно. Все натуральное, свое, мы ничего не покупаем… Поняв свою оплошность, леди Тремейн осеклась на полуслове. Наверняка меньше всего ей хотелось раскрывать перед этим богатым мальчишкой свое отчаянное положение. Обычно она была более сдержанной в своих чувствах, но последние годы нужды и отчаяния дали о себе знать. Нервы сдавали, а об осторожности говорить и вовсе не приходилось. - То есть я хотела сказать, - совершенно растерялась леди Тремейн, - что мой покойный муж, барон Лестье, пусть земля ему будет пухом, был самым настоящим аристократом. Там, откуда я родом, мы жили в доме, вдвое больше вашего, но, как я сказала, небеса посылают испытания только достойным. Мой муж скончался давно, не оставив мне ничего, кроме долгов. Мой нынешний, барон Тремейн, - на слове барон женщина презрительно фыркнула, - далеко от него не ушел. Но в отличие от барона Лестье, Тремейн заделал долги при жизни. - Раз уж вы сами заговорили об этом, - молодой ростовщик потер руки, разворачивая светскую беседу в деловое русло, - согласно долговой книге, вы должны моему отцу, а теперь и мне, ни много ни мало пятьдесят тысяч фунтов. Доброжелательность хозяйки как ветром сдуло. Оскорбленная и уязвленная до глубины души леди Тремейн глядела на гостя с неприкрытой ненавистью и презрением. Тонкие и сухие губы лихорадочно дрожали, короткие бледные пальцы сцепились в замке так сильно, что казалось, еще чуть-чуть, и она набросится на обидчика с кулаками. - Мне казалось, мы с вашим отцом уладили все вопросы. - К сожалению, мой отец не давал распоряжений на ваш счет, - юноша почувствовал себя виноватым, наблюдая медленное падение гордой женщины в ярость бесстыдного отчаяния. Его отец не гнушался ничем, и очень часто пользовался тяжелым положением, принуждая несчастных женщин к различного рода непотребствам. И ни одной он не прощал долгов. Но он пришел сюда не глумиться, и уж тем более не с целью требовать долги, его намерения лежали далеко за плоскостью материального. - Я просила у вашего отца отсрочки, - быстро заговорила леди Тремейн, стараясь реабилитироваться в глазах кредитора, - тот горный хрусталь, который мы закупили, оказался не нужным. Здесь его никто не покупает, но я нашла покупателей в соседнем королевстве, и они предлагают двойную цену. Если сделка пройдет удачно, денег хватит, чтобы покрыть долг и проценты. - Леди Тремейн, - остановил ее гость, - прошу вас. Я сюда пришел не требовать с вас долг. Кажется, я знаю, как нам, т.е. вам и мне выйти из этой щекотливой ситуации. - Неужели? – женщина просияла, хотя и глядела на ростовщика с недоверием, - и как же? - Я как раз пытаюсь вам сказать, - чуть раздражаясь, заметил юноша, - я начал с того, что мой отец умер и передал мне в наследство свое дело, дом, хозяйство. Мое поместье достаточно велико и мне, если честно, невмоготу управляться со всеми делами одному. - Заведите экономку, - пожала плечами женщина. - У меня есть экономка, - процедил молодой человек, - речь не о том. Я думаю, что мои намерения очевидны. Возраст и положение обязывают меня обзавестись женой. И я думаю, что одна из ваших дочерей прекрасно подойдет на эту роль. Неожиданно для мистера Глостера, леди Тремейн, вместо ожидаемой радости, очень громко и вульгарно расхохоталась. Реакция баронессы неприятно удивила юношу. Он узнал в ней типичное отношение аристократии к среднему, чуть зажиточному классу, в венах которых текла обычная, не голубая кровь. - Боюсь, мои дочери привыкли немного к другому образу жизни, - мягко и нараспев заговорила баронесса, словно лисица, - дворянская жизнь слишком избаловала их. Барон Лестье привил девочкам высокие стандарты и роль экономок им вряд ли подойдет. Прошу, не обижайтесь. - Ни в коем случае, - запротестовал ростовщик, - боюсь, и вы меня не правильно поняли. Говоря о ваших дочерях, я имел в виду Зэллианду. Я пришел сюда просить руки Зэллы. Та скорость, с которой менялось выражение лица леди Тремейн, можно было сравнить разве что с уличными комедиантами, строящими гримасы прохожим. Полное недоумение сменилось сначала недоверием и замешательством, затем к нему присоединилось неприятное выражение легкого презрения и насмешки, в конце же в расчетливых глазах задребезжала надежда. Перед обедневшей и разорившейся баронессой сидело решение всех ее проблем. Миловидный юноша с позорным наследием, но внушительным капиталом, готовый взять в законные жены ненавистную падчерицу и, судя по его словам, взамен простить ей внушительный долг. Но жадный и расчетливый ум леди Тремейн пошел дальше. - Даже не знаю, что и думать, - она напустила на себя маску невинного замешательства, - Зэлла никогда не говорила мне, что желает выйти замуж. Юноша быстро раскусил ее замысел и одарил хозяйку ледяным взглядом рыбьих глаз. - Леди Тремейн, не мне вам объяснять, что желание невесты несущественно в таких вопросах, иначе я бы не пришел к вам за благословением. Было бы лучше, если бы я поговорил с мистером Тремейном, - юноша для чего-то огляделся по сторонам, словно барон прятался где-нибудь поблизости. - Если вам нужен мистер Тремейн, - ехидно усмехнулась женщина, слегка обнажив пожелтевшие зубы, - ищите его в местном кабаке или где-нибудь рядом с кабаком. - Пожалуй, я так и сделаю, - гость поднялся было с дивана, но был остановлен. - Присядьте, прошу вас, - почти скомандовала леди Тремейн, тем самым поменяв тон разговора. Больше никто не притворялся, беседа шла без обиняков, - вы уже взрослый юноша и должны понимать, как устроен этот мир. Золушка, бедное дитя, не совсем обычный ребенок, понимаете, о чем я? - Не совсем, - скривился юноша. - Она не в себе, сумасшедшая, - легкая полуулыбка заиграла на иссохших губах, - когда я пришла в этот дом, то обнаружила, что бедной девочкой никто не занимался, от слова совсем. В ее возрасте мои дочери уже говорили на двух языках, прилично танцевали, вышивали и были искусны в самых разных реверансах. А золушка, так мы ее зовем, словно какой-нибудь поросенок любила возиться в грязи, мы постоянно находили ее то в курятнике, то возле печи с золой, и постоянно чумазой. Поэтому я не покупаю ей приличную одежду, все равно запачкает. - Леди Тремейн, - шея юноши наливалась кровью, ему было неприятно слушать оскорбления в адрес Зэллы. - Не перебивайте, - резко оборвала его госпожа, - бедняжка ни на что не годилась, не поддавалась обучению, поэтому я не нанимала для нее гувернанток и даже не отдавала в школу. Все, на что несчастное дитя было способно, это делать кое-какие легкие дела по дому, знаете ли, моим дочерям нужна была обслуга, но они слишком великодушны, чтобы пользоваться чужим рабским трудом, поэтому позволяли сестре ухаживать за ними, исключительно в воспитательных целях. И вы знаете, подобный метод дал свои плоды, постепенно, смотря на сестер и учась у них, Золушка, худо-бедно выросла, не смотря на свой недуг. - Недуг? - Как же? Разве вы не слышали, о чем я вам толкую? – леди усмехнулась злой, грубой усмешкой, - Золушка недоразвита. Все, что она может, это копаться в золе, и иногда кое-что делать по дому…хотя, для исполнения супружеских обязанностей много ума не надо. - Это уже слишком! – гость вскочил с места, вспыхнув, словно спичка, - как вы смеете намекать на подобные вещи. Неужели вы думаете, что я способен на такую низость, - юноша шагал взад вперед по комнате, тяжело дыша от гнева, наконец, он взял себя в руки, - мне все равно, что вы говорите, мы оба знаем, что то, что вы сказали, неправда. Вся это ложь про Зэллу…низко, все это низко. А теперь прошу, ответьте, принимаете вы мое предложение? Отдадите Зэлу за меня замуж? - Не спешите, - леди откинулась на кресле, превратив встречу совсем уж в неформальные посиделки, - присядьте, присядьте, голубчик. Я ведь не сказала, что против. Я не слепа, Золушка красивая девушка, этим она пошла в отца, и если ее отмыть, да привести в порядок. Я уверена, найдутся женихи гораздо более, как это сказать, подходящие. - Чего вы хотите? – юноша продолжал стоять, почти нависая над ненавистной женщиной. - Приданого, - леди Тремейн не обращала внимания на возмущения юноши, покусывая печенье, - я должна заботиться о двух дочерях, их мне тоже нужно выдать замуж. Им нужны дорогие платья, драгоценности, приданое. Я не глупа, и прекрасно понимаю, что без приданого ни один приличный юноша не взглянет на моих девочек, их маленьким умишкам не оценить все величие благородной, аристократичной красоты. Мужчинам подавай вульгарщину и румяное личико. - Я вас правильно понял, вы хотите, чтобы я простил ваш огромный долг, и еще вдобавок к этому обеспечил приданым двух ваших дочерей? – не верил своим ушам юноша. - Все верно, - невозмутимо продолжала наглая леди, обнажая перед провинциальным юношей отнюдь не аристократический аппетит, - и приданое должно быть приличным. - Насколько приличным? – в ужасе спросил юноша, понимая, что его шантажируют. - Подойдите, - женщина прильнула к уху склонившегося юноши и прошептала цену свободы своей падчерицы. Услышав это, юноша застыл на месте, медленно переводя обескураженный взгляд на леди Тремейн. - Но это все мое состояние, - прошептал он низким голосом, - вы хотите меня разорить? - Таковы мои условия, - холодно отрезала жестокая женщина, - соглашайтесь или уходите. Кстати, помимо вас, руку Золушки приходил просить старый барон Крестель, тот, что с бородавками, и от которого ужасно пахнет. Если не дадите ответ до завтрашнего утра, клянусь, я отдам ее за старика задаром. Метнув на безумную женщину гневный взгляд, юноша что-то пробурчал и обещал дать ответ утром, до первых петухов. ххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххх Черномазый юноша ловко прошмыгнул через узкую щель парадного входа в мастерскую Кэббота, грузного исполина с золотыми руками и не менее золотым сердцем, иначе нельзя было объяснить, почему он снова сделал вид, что не заметил опоздания своего подмастерья. - Ты, - так он обращался к рабочему, - а ну-ка поднажми, а то что-то в горне все затухло. Огрубевшими руками мальчишка схватил меха и что есть силы принялся раздувать тлеющие угли. - Давай, давай, не ленись, - подбадривал кузнец, накладывая в домницу крупные камни железной руды. В кузнице становилось жарко, но мальчишка, казалось, не замечал высоких температур, продолжая смахивать пот с лица, раздувать меха, пока огонь не разгорелся до нужных размеров. Отбросив меха, подмастерья забежал за печь и потянулся к ведру с углем. Подкинув горючего в пламя, юноша присел на корточки и любопытными глазками заглянул в отверстие горницы. Вдруг оттуда, словно бы возмущаясь, выпалил шлак в виде золы. Под общий смех находившихся в кузнице рабочих, несчастный подмастерья выбежал на улицу, кашляя и бранясь на чем свет стоит. Отдышавшись и откашлявшись, юноша продолжал стоять в полусогнутой позе, когда к ногам прибилось объявление об очередном налоге, в этот раз на добычу бобров. Юноша хмыкнул и, скомкав бумагу чересчур энергично, швырнул ее далеко вперед. Комок бумаги угодил в прическу какой-то знатной леди, отчего последняя, к удовольствию юноши, завизжала так сильно, наверняка подумав о нападении птицы или гигантского паука, что переполошила добрую половину улицы. - Золушка, что-то ты больно весела, - низкий и негармоничный голос, словно у расстроенной трубы, вывел юношу из забыться, - золото само себя не выкует. К тебе пришли. - Не называй меня так, я же просил, - юноша гневно сдвинул тонкие изящные брови в переносице и прошел мимо коллеги, не стесняясь демонстрировать свое недовольство, - меня зовут Зэл, Зэл, понятно тебе? - Ну как уж тут не понять, - посмеялся про себя Эрлан, худой долговязый юноша пятнадцати лет, глядя, как миниатюрная фигура в мешковатых одеждах скрывается за дверью треклятой кузницы. Даже если бы лицо Зэллы Тремейн было покрыто корой из золы, он бы разглядел ту красавицу, что впервые увидел в доме леди Тремейн. Кирк Глостер топтался на месте, прикидывая, как вкратце пересказать условия леди Тремейн. Девушка быстро догадалась по взгляду юноши, что переговоры не увенчались успехом. - Старая карга тебе отказала? – спросила она, отряхивая кепку от золы, прислонясь к противоположной стене. - Не совсем, - темные глаза юноши сверкнули, и он поспешил сократить расстояние между ним и прекрасной помощницей кузнеца, - она согласилась, но поставила свое условие. - Какое условие? - Не важно, - мистер Глостер склонил голову и мило улыбнулся полными чувственными губами, заглядывая в глаза, словно щенок, - главное, старая ведьма согласилась. И уже совсем скоро мы будем вместе. - Постой, - девушка уперлась парню в грудь, тот силился поцеловать возлюбленную, - я ее знаю, она бы просто так не согласилась. Эта ведьма ни за что не отдала бы меня за тебя замуж, зная, что это принесет мне счастье. Выкладывай, что за условие. - Зэлла, любимая, - прошептал Кирк, сходя с ума от близости, - поцелуй меня. - Черт, Кирк! – Зэлла сильно толкнула настойчивого юношу в грудь, приведя последнего в чувства. Ростовщик не обиделся, лишь усмехнулся и покорно отступил назад. - Она потребовала приданое для ее дочерей… - Вот же, тварь! – Зэлла с досады топнула ногой, подняв пыль, - и сколько она запросила? - Зэлла, прошу тебя… - Сколько? - Двести тысяч фунтов, - Кирк тяжело вздохнул, опустив голову. - Двести тысяч?! – негодовала девушка, - каждой? Молчание говорило красноречивее слов. - Вот же, гадина! – не унималась Зэлла, расхаживая взад-вперед, - но разве у тебя есть столько денег? - У меня нет, - улыбнулся юноша, - но если продать дело, то, думаю, наберется столько, сколько нужно. - Продать дело? – в ужасе остановилась Зэлла, - но ты не можешь, это семейное дело…это все, что у тебя есть! - Ошибаешься, - он вдруг одним рывком преодолел расстояние между ними и обхватил Зэллу за талию, притянув к себе, - ты – это все, что у меня есть. Ох, Зэлла, Зэлла, - проговорил он, гладя девушку по волосам, - я влюблен в тебя с того самого момента, когда впервые увидел. Прошло десять лет, а мои чувства к тебе только растут. Ради тебя я готов на все. Я продам дело отца, за его клиентов дадут хорошую цену, даже деньги останутся. Мы купим дом, будем вести хозяйство, растить детей… - Ты уверен? – девушка часто заморгала, ослепляя несчастного юношу бирюзой своих удивительно красивых глаз, - мы можем подождать, я работаю в мастерской, учусь кузнечному делу, у меня хорошо получается, еще чуть-чуть и Кэббот доверит мне работу с хрусталем. Ты знаешь, я создам хрустальные туфли и продам их королевскому двору за очень высокую цену. Не обязательно терять все. - Я не хочу больше ждать ни секунды, - с этими словами, словно страждущий путник в безлюдной пустыне, Кирк Глостер прильнул к алым губам своей возлюбленной. И будь, что будет.