Пальцем в небо

Полковник Куоритч никогда не был в числе тех, кого могут тронуть слезы, мольбы и крики. Более того, ему зачастую это приносило удовольствие. Что может быть лучше, чем под чашечку крепкого кофе наслаждаться симфонией слез очередного предателя? Допросы были его фетишем, чувство превосходства заполняло каждую клеточку его души, возвышая эго до невиданных высот. Но это были воспоминания. Былая роскошь очень странно не совпадала с новыми чувствами. Казалось бы, ничего кроме жизни Куоритча первого не было в мозгах у второго, но почему-то взгляды на многие вещи стали резко диссонировать с новыми мыслями на счет тех же самых вещей. Полковник списывал эти чувства на адаптацию. Все-таки тело На’ви было совершенно отличным от тела человека. Яйцеголовые списывали любую странность на привыкание к новой оболочке, и это был тот редкий случай, когда Куоритч прислушался к их рассуждениям. Он — морпех. У него есть задание, которое он должен выполнить, желательно не подохнув во второй раз. И пусть он в теле врага. Самоанализ на этот счет он решил оставить до лучших времен. Его первостепенная цель — покончить с ублюдком Салли. И вчерашняя операция очень сильно облегчила ему эту задачу. Девчонка поскользнулась на влажном дереве и так кстати упала прямо в руки рекомов. Ребенок — слабое место каждого родителя. Но полковник понимал, что Салли не дурак, более того он — морпех. Этот выродок обязательно продумает план по вызволению своей ненаглядной дочурки, попутно уничтожив еще одну базу RDA и всех ее обитателей. Поэтому было принято решение изменить свое местоположение. А точнее спрятаться в лесах Пандоры в каком-нибудь маленьком фургончике, выбить из девчонки нахождение отца и направить все силы на уничтожение. Генерал назвала это спасение бегством. Пусть так, но Куоритчу было, что терять. Второй раз он не мог облажаться. Путь до их нового «дома» был относительно спокойным. Ученые вкололи девчонке какую-то хрень, и она мирно спала всю дорогу. Во временное убежище было принято взять еще нескольких членов команды. Не то, чтобы Куоритч не справился бы с диким ребенком в одиночку, просто слишком много стояло на кону, перестраховаться стоило. Она проснулась в том же месте, где и заснула. Новая клетка абсолютно не отличалась от старой. Разве что гены отца сработали очень четко. Ни ран, ни царапин на теле не было. Никаких жучков, которые могли в нее внедрить она тоже не обнаружила. Вырубать ее, чтобы она просто выспалась не было смысла. Остается одно — ее куда-то перевезли. Ей оставалось понять куда и зачем. Но поток мыслей нарушил звук, поднимающейся двери. Кто бы сомневался. — Выспалась? — Куоритч остался около входа, не продолжая движения. — Да, спасибо, давно так хорошо не спала, — она попыталась сделать надменный взгляд, но тело и разум все еще плохо ее слушались. — Я рад, — он подошел к столу и снял куртку. На удивление он был без оружия, — что ж, Цири, ты стойко перенесла этот выжиматель мозгов, я восхищен. — Очень ценное признание, я буду хранить его в сердце вечно, — и пусть она язвила, находиться в замкнутом пространстве с взрослым сильным аватаром было довольно дискомфортно. — Ты точно его дочь, — он усмехнулся, — знаешь, Цири, я правда был удивлен твоей выдержке, взрослые сдавались еще до момента включения машины, а ты умудрилась пройти это несколько раз. — А ты типа добрый полицейский? — она спрыгнула с кровати, отходя в противоположную сторону, — все жестокие и страшные, а ты такой добрый и понимающий. Я сейчас ахну от этого всего, кинусь к тебе в объятья и буду долго рыдать, рассказывая тебе все координаты моего отца. — Нет, тигренок, — он начал движение к ней, — я не добрый, — буквально в один шаг он настиг ее и посадил на стол, — но я бы очень не хотел портить твое очаровательное личико, — полковник поднес руку к лицу девушки, на что она резко зашипела и отпрянула. — Мой отец испортит твое, как только найдет, мудак, — вся левая сторона лица отозвалась острой болью, а перед глазами на секунду потемнело. — Отец не научил тебя хорошим манерам? — он взял ее за подбородок, приближая к себе, — плохих девочек надо наказывать. — Урод с недотрахом, — последовал еще один сильный удар от чего она упала на пол, — нравится такое, да? — следующая порция боли пришлась на живот, а потом в область солнечного сплетения. — Ты слишком много знаешь про эту сферу жизни, не так ли? — он схватил ее за косу, поднимая на свой уровень, — может тогда перейдем сразу к ней? — За пятнадцать лет смерти еще не разучился? — Значит узнала меня, — он толкнул ее к стене, перемещая руку на тонкую шею, — и что же твой папочка рассказывал обо мне? — То, что ты сдох, выполняя приказы своего папочки, — прохрипела она, пытаясь ослабить хватку полковника. Куоритч резко дернул девушку на себя, после чего со всей силы впечатал ее головой в стену. На’вийка глухо вскрикнула, оседая на пол. Мир перед глазами кружился и никак не хотел возвращаться на место. — Я ткнула пальцем в небо и попала в самое больное, — она попыталась встать, опираясь на стену, — не такой уж ты и сложный, Куоритч, — еще одна попытка подняться не увенчалась успехом, — а еще тупой до безумия. Тебе была дана вторая жизнь, а ты все также бегаешь по указке хозяина. Неужели не надоело? — Спрячь коготки, тигренок, меня сложно задеть, — он отступил на несколько шагов назад, облокачиваясь на стол. — Я заметила, — она усмехнулась, почувствовав, как заныла левая щека, — давай так. Я не предам свою семью, и ты это прекрасно понимаешь. Хочешь выместить злость — валяй, какая мне разница кто и где меня будет избивать. Ты не победишь, Куоритч, Салли за своих горой. — И в этом ваша слабость, — он опустился на колено, — знаешь, чего я не понимаю? — он усадил девушку напротив себя, — как это так возможно? Ты четвертый день хрен где пойми, в плену у врага, а твой отец все еще не прибежал тебя спасать. Нет, я все понимаю, племя, жена бешеная, целый выводок щенков. Но неужели любящий родитель не плюнет на все это и не спасет своего ребенка? — лицо девушки заметно помрачнело, — может быть мы не того ребенка взяли? За мелкую он бы всю базу в первый час разнес. Может не такой уж ты и важный пленный? — Закрой рот, — она зашипела, — ты ничего не знаешь о моей семье! — Я все знаю про твоего отца. И поверь мне, Цири, за тех, кого он любит, он может уничтожить планету. — Он любит меня! — она попыталась толкнуть полковника, но тот резко перехватил ее руки. — Видимо не так сильно, как других детей, тигренок, — он дернул девушку на себя, — пятнадцать лет назад он убил меня, ради твоей мамаши, почему он не сделал это сейчас? — Заткнись! — она крикнула ему в лицо, — просто закрой рот! — Не такая уж ты и сложная, Цири Салли, я просто ткнул пальцем в небо. — Делай со мной, что хотел и проваливай, — ее голос стал значительно слабей, — не надейся насладиться моей слабостью, ты ее не увидишь. — Я смотрю на нее сейчас, солнышко, — он вновь поднес руки к ее щеке и вытер кровь, — я уверен, ломать тебя намного интереснее, чем трахать. — Руке своей в гипсе такое скажешь, когда семья меня отсюда вытащит, — она резко выдернула свои руки из ослабевшей хватки полковника, — может я и не любимая дочь, но меня хотя бы любят. А твою черепушку бросили гнить в сырой земле. — Черепушка гуманнее, чем живая дочь, не думаешь? — он поднялся с колен и подошел к столу, — ты умрешь, Цири, по тебе не будут долго горевать. У Джейка есть другие дети, — надев куртку, он подошел к двери, — и знаешь, мне тебя почти что жаль. Когда дверь закрылась, девушка заползла под стол. Она не позволит наслаждаться этому ублюдку слезами, которые так давно хотели вырваться наружу. Полковник выключил звук на мониторе, как только услышал первый тихий всхлип. Он никогда не был в числе тех, кого могут тронуть слезы, мольбы и крики. Более того, ему зачастую это приносило удовольствие. Но почему-то былая роскошь очень странно не совпадала с новыми чувствами. С ним было давно все ясно. Он морпех — он выполняет поставленную задачу. Но что-то заставило его сердце больно удариться об грудную клетку, когда он услышал результаты своего допроса. Он соврал ей. Ему было жаль Цири Салли не почти что.