Пальцем в небо

Сон никак не шел. Куоритч лежал на заправленной постели уже несколько часов с закрытыми глазами в надежде, что мозг перестанет работать в темноте, как попугай в клетке, накрытый одеялом. Но беспорядочные мысли бегали от одного нервного отростка к другому. Хоть он и пообещал оставить самоанализ до лучших времен, процесс был необратимо запущен, как только «рабочий день» закончился. Ему было стыдно. Стыдно за то, что не может толком выполнить задание. Стыдно за то, что избил ребенка. Стыдно за то, что проникся к ней. Стыдно, что вел с ней себя грубо. Два Куоритча устроили побоище похлеще Ледового у него в голове, доказывая правильную точку зрения. И при очередном выстреле пушки одного из полковников, реком резко встал с кровати. Если уснуть не получалось, значит нужно чем-то в это время позаниматься. Тем более генерал требовала отчет за первые несколько дней миссии. Прекрасное время для писанины. Проходя мимо монитора, полковник заставил себя отвести от него глаза. Не дай Эйва эта девчонка что-нибудь выкинет, подливая масло в огонь противостояния Куоритчей в его голове. Писать нужно было много. Описать обстановку, настроение команды. Как ведет себя оборудование в лесах Пандоры. Хватает ли им запасов продовольствия, согласно плану, или нужно что-то увеличить. А самое главное — что за эти несколько дней он сумел выяснить. Набирая текст в графе «Результаты допроса», рука потянулась к букве «н». А потом продолжила идти по волшебным буквам. Нихуя. Полковник выяснил, что он сердобольный придурок, который не может выбить из ребенка координаты отца. Да что уж там говорить, он не может выбить даже примерное местоположение. А может быть и не хочет. Не хочет выбивать. И это пугало больше всего. Изменения, которые произошли с момента его перерождения были кардинальны. По-хорошему перед тем, как начать миссию, ему было бы славно пройти курс психотерапии, чтобы расставить все точки над «i» и понять, что он мать его такое. С раздражением нажав на кнопку выключения приборов, он откинулся на спинку кресла. Голова ужасно болела, если быть до конца честным, эти несколько дней ему тоже дались нелегко. С силой надавив на закрытые веки, он отъехал на стуле от монитора в центр комнаты. Глаза, все еще ловя перед собой звездочки зацепились за движение на камере наблюдения. Нехотя, повернув голову сильнее, полковник увидел, что сон сегодня покинул не только его одного. Девчонка сидела на кровати, прижав ноги к себе, медленно раскачиваясь из стороны в сторону. Глаза ее были крепко зажмурены, а вся кожа в свете тусклого ночника казалась влажной. Быстро вскочив с кресла, полковник метнулся в камеру. Девушка вздрогнула, когда дверь с шумом открылась. Перед глазами все расплывалось, тело выламывало. Она вновь откинулась на стену, с силой закрывая глаза, в надежде скрыться от боли. — Молишься? — Куоритч говорил очень тихо. Кто знает, может быть На’ви спят в движении, — Цири? — Больно, — голос ее дрожал, — тут очень холодно. — Температура такая же, как и была днем, — он подошел ближе к кровати, присаживаясь на против девушки, — где болит, тигренок? — Везде, — она еще сильнее зажмурилась, — очень болит. — Так, не нравишься ты мне, — он приложил руку к ее лбу. — Ты мне тоже не особо, — она попыталась съязвить, но голос сильно ее выдавал. — Вы болеете? — он взял ее лицо в руки, — кашель, насморк, жар? — Да, — она против воли наклонилась еще ближе к теплым рукам, — но я не могла заболеть. — Да ты что угодно можешь, тигренок, меня уже не удивить, — он резко поднялся и направился к выходу. — Ты куда? — ее голос был до ужаса жалобным, что не на шутку напугало полковника. — За волшебной сумкой исцеления, — он попытался улыбнуться, но беспокойство отчетливо читалось на его лице, — сейчас вернусь. Он мало себе представлял, как лечить синих дикарей. Чем они вообще могут болеть? Может тело так отреагировало на большое количество увечий, а может быть он слишком поздно пришел, чтобы все обработать и попала какая-то инфекция? Взяв из ящика сумку с медикаментами, он вернулся обратно в камеру. — Пап? — она сидела, откинув голову назад, крепко обняв себя руками. — Если бы. Я это, Цири, демон, — он быстро подошел к ее кровати, укладывая девушку на простыню. — Холодно, — она уткнулась лбом ему в предплечье в поисках тепла, — очень холодно. Девушка вряд ли понимала, кто рядом с ней сейчас находился. Она вряд ли вообще что-то соображала. Полковник запаниковал. Одев ее в свою куртку, он пулей вылетел из камеры. Куоритч собрал все одеяла и пледы, которые были ему даны в постельном комплекте, попутно, хватая планшет со стола. Вернувшись к девушке, он укутал ее во все что можно. — Не уходи, пожалуйста, — девушка прижалась к его руке, — мне страшно. — Все, я здесь, Цири, все хорошо, вылечим мы тебя, — он нес все, что приходило на ум, — иди ко мне, никакой болезни я тебя не отдам, тигренок, — он сел на край кровати, укладывая девушку к себе на колени, — так, компьютер пишет, что у вас, кхм, у нас, — он осекся, — нормальная температура тела 44,3 градуса, давай мерить. — Не хочу, — девушка мелко запротестовала, закрывая лоб, но на большее сил не хватало. — Это не больно, давай, тигренок, надо, — он поднес устройство к лицу девушки и нажал на сенсорную кнопку, — еб твою мать, — девушка проигнорировала ругательство, двигаясь ближе к рекому, утыкаясь головой ему в живот, — Цири, все будет хорошо, — полковник говорил это скорее сам себе. Куоритч потянулся к столу в поисках ампулы жаропонижающего. Взяв шприц, он вставил стеклянную баночку в отсек и приподнял девушку ближе к себе. — Не хочу, — она почти что плакала. — Потерпи, ты же большая девочка, — он аккуратно приставил шприц к плечу Цири, надавливая на поршень, — ну вот, сейчас должно стать лучше, ты поспишь, а завтра всей командой будем выяснять, что с тобой такое. — А мама придет? — она болезненно поморщилась, когда Куоритч опустил ее обратно на свои колени. — Потом, тигренок, сначала тебе поможет демон, — он положил руку на ее лоб. — Он мне книжку подарил, — девушка вновь закрыла глаза, — и какие-то сладкие штуки. — Печенье, Цири, он тебе его еще даст, только выздоравливай, — его начало трясти от неправильности происходящего. Увидь генерал такую картину, его бы выкинули пинком под зад из RDA. Да если бы не он находился в такой ситуации и увидел бы, что член его команды помогает врагу, он бы незамедлительно снес ему голову. Но он был сейчас здесь, когда чужая маленькая жизнь находилась в его руках. Буквально. — Ты хороший, — она ухватилась за его руку, — приходи ко мне почаще. Демон принес интересную книжку, мы сможем ее вместе читать. Я буду с тобой делиться этими сладкими штуками, — она еще сильнее прижала руку полковника к себе, — только приходи ко мне, пожалуйста. — Хорошо, Цири, только позови, — он убрал с ее лица прилипшие пряди, — хочешь сейчас начнем? — Да, очень, — девушка отпустила его руку и вновь уткнулась носом в живот Куоритча. Полковник, стараясь сильно не двигаться, потянулся к изголовью кровати, наощупь ища книгу. Взяв ее в руки, он открыл первую страницу. — С первой сказки? — С первой. Где-то через час Цири уснула. Куоритч аккуратно ее переложил на кровать, укрыв одеялами до шеи, попутно придумывая, где можно найти еще несколько в случае чего. Выключив ночник, он вышел из камеры, полноценно вздохнув. Голова была пустая, чему он был несказанно рад, поэтому, как только его голова коснулась подушки, он вырубился.