мурчащие лосики.

- блядь... - саша глухо стонет, когда его достаточно плотно прижимают к стенке душевой. ноги даже подкашиваются от неожиданности, леонтьев хорошо и отчётливо ощущает, как тонкие юношеские пальцы блуждают по его талии, обводят рёбра, спускаются до пупка и ниже. кран выкручен до упора, вода громко шумит, скрывая сашин голос, однако ему всё-равно крайне страшно издать какой-нибудь слишком уж громкий и ненужный лишний звук. дверь заперта на защёлку, их двое здесь, потому им точно никто не помешает, он в этом почти уверен. но какая-то доля опасений остаётся при нём, разгоняя кровь по венам. сердце стучит слишком часто, этот грохот в грудной клетке ничем не перебить. - я не блядь, я шура, - щиголев тихо посмеивается себе под нос, а саше не до шуток, коленки снова дрожат, как у школьницы влюблённой, перед глазами всё мутнеет и плывёт. леонтьеву в дýше хотелось просто смыть с себя тяжести прошедшего дня, но увязавшийся за ним хвостом пасынок не даёт этому случиться. щиголеву просто забавно рисковать подобным образом. он, похоже, не остановится, пока их всё-таки не спалят, и саша соврёт, если скажет, что ему это не нравится совсем. этот небольшой риск и доза адреналина только прибавляют острых ощущений. леонтьев отталкивается от твёрдой плоскости руками, делает шаг назад и в упор прижимается к чужому телу, пока эти сводящие с ума игривые и умелые пальцы спускаются ниже и обхватывают твердеющий член для того, чтобы сильнее возбудить. шура ведёт ладонью по плоти, сжимает в ней чувствительный орган, а саша едва сдерживается, чтобы не начать скулить, как собака. шура над ним будто бы издевается, а в прочем, всё как всегда, это в порядке вещей. в какой-то степени такое отношение щиголева, небрежность, настойчивость, упорство и даже давление с его стороны нравились саше. леонтьев безотказный в этом смысле. он на всё согласен, чего бы младший от него не потребовал. его крайне сильно заводит отсутствие возможности сказать короткое "нет", отсутствие выбора, эффект неожиданности, которым шура так часто пользовался. он ведь и в этот раз появился внезапно, леонтьев просто хотел принять душ, а пасынок прошмыгнул в ванную комнату прямо вслед за ним, быстро запер двери, прижал к стене и закрыл рот своей рукой. саша уже и не помнит, как именно он остался без одежды, как оказался у стенки душевой, всё произошло либо слишком быстро, либо мучительно медленно. ему кажется, что была какая-то длинная и изнурительная прелюдия, иначе почему так сильно дрожат ноги? щиголев применяет свои манипуляции по отношению к своему любовнику всегда, он берёт своё, когда ему вздумается и, саша уверен, младший поимел бы его и на глазах у матери, если бы того пожелала душа. такой вот он человек. а саша всё это терпит. терпит и понимает, что с каждым разом подобное отношение начинает нравится всё сильнее, это доставляет безграничное удовольствие, которого леонтьев бы никогда не почувствовал с женщиной. его жена никогда бы не набросилась на него в порыве плотских страстей, не прижала бы к стенке, не заставила. может быть она слишком серьёзный человек, просто не способный на подобные развлечения, а может быть дело в другом. в любом случае, леонтьев рад, что у этой женщины есть сын. - александр владимирович, ну ваш вид сзади просто секс, - щиголев даже губу закусывает, обеими руками обхватывая задницу, да так грубо, что кажется на ней останутся синяки. до чего же он прямолинеен в комплиментах, это поражает, всегда. и обращается он к своему любовнику всегда именно так, на "вы", чтобы прибавить иронии, чтобы тот не забывал о том, какую носит бирку для социума. шура никогда не говорит то, чего стоило бы, говорит только те вещи, которые первым приходят ему в голову. и если он называет сашу сексуальным, то можно действительно быть спокойным по этому поводу, ведь это чистая и искренняя правда. саша мычит, едва удерживая свои губы вместе, сжимая их в тоненькую полосочку, но его стенания легко маскирует шум воды, пока щиголев без особого труда, не церемонясь, прогибает его послушное тело, заставляет наклониться, выгнуться в спине и оттопырить задницу. саше стыдно, ужасно стыдно, он краснеет всегда, но этот стыд не способен остановить ни его самого, ни уж подавно щиголева. их тела очень мокрые, разгорячённые и распаренные, и это крайне благоприятно сказывается. даже растягивать сашу в таком положении гораздо проще, в душе он будто бы более расслаблен, вода на него крайне интересно влияет. пальцы у шуры тонкие, длинные и ловкие, они без особого труда проникают внутрь и почти сразу принимаются искать и стимулировать самые чувствительные точки. леонтьев сдавленно мычит, всё его тело неконтролируемо дрожит, кажется, будто он прямо сейчас поскользнётся и, потеряв равновесие, упадёт, при этом очень больно ударившись сразу в нескольких местах. как бы шура крепко не придерживал его, а в таком случае удержать точно не сможет. когда щиголев всё-таки входит в него и почти сразу начинает двигаться размашисто и небрежно, у саши слабеют и подкашиваются ноги, лбом он упирается в стенку, громко мычит и почти скулит от каждого движения, будь оно плавным или резким, уже не беспокоясь о том, что их услышат. темп часто меняется, это не позволяет саше расслабиться ни на одну секунду, он вынужден быть внимательным и сосредоточенным. щиголев уже не закрывает его рот, не видит в этом нужды, прижимается поближе, чтобы отчётливее слышать каждый неловкий стон. а потом и вовсе, сжимая талию старшего в своих руках со страшной силой, глубоко и грубо входит, до упора, и задерживается каждый раз на пару мгновений, в то время как леонтьева захлёстывает ощущение заполненности и абсолютное удовлеторение. шура специально ищет тот угол, под которым каждое проникновение будет доставлять максимальное удовольствие леонтьеву. нравится доводить того до конвульсий и даже каких-то лёгких приступов, до звёздочек перед глазами, до вовсе отказывающих ног и лёгких болей. нравится, когда тот извивается и не понимает, куда себя деть, едва держится на ногах и еле-еле воздерживается от громких криков. у старшего очень много чувствительных зон, шура уже успел их выучить все наизусть и он пользуется этими знаниями каждый раз. шура яростно вдалбливается, рычит прямо на ухо, пока мужчина, едва сумевший привыкнуть с такому темпу, тихо бормочет себе под нос и причитает что-то невнятное. щиголев вычленяет из этих неосмысленных звуков только восклицания: "да, да, ещё..." - а больше и не требуется. он делает так, как его просят, срывается на максимальный темп, от чего у самого перед глазами мутнеет от удовольствия. горячая вода всё струится, брызгами рассыпается по ногам, даже обжигает слегка, но это тоже в какой-то степени приятно. в душевой очень влажно, жарко, душно, совершенно нечем дышать. кажется, что вода окружает со всех сторон, пар оседает на холодном кафеле и стекает по нему, от чего у саши намокают ладони и тоже скользят, невозможно нормально опереться о стену. леонтьев жалостливо, но приглушённо постанывает, теряя контроль над своим собственным телом, последние мысли в его голове путаются и постепенно заменяются только тихим звоном пустоты. весь саша целиком отдался своим первичным желаниям, и удовольствие от их получения просто отключило ему мозг. шура вцепляется в длинные волосы мужчины, оттягивает назад, тем самым заставляет выпрямиться и прижаться спиной к его грудной клетке. леонтьев жмурится, послушно поддаётся и слышит, как шура шепчет ему на ухо разного рода пошлости, от чего румянец на щеках становится ещё ярче.