мурчащие лосики.

руки яна дрожат так сильно, будто по ним кто-то пустил разряды электрического тока, которые заставляют их безвольно трястись, как в настоящем приступе тремора. его рябые глаза словно стеклянеют, дыхание становится резким и прерывистым, у мужчины создаётся ощущение, что его собственные лёгкие отключили свой автоматический режим, и теперь он вынужден вдыхать кислород самостоятельно, но забывает каждые пять секунд, как это делается. ильвесу, кажется, очень тошно и страшно, но все его чувства на самом деле смешались в одно большое и грязное пятно, которое невозможно разобрать на составляющие. это просто смесь из всего. и он сам не знает, что чувствует в этот момент. это очень странное состояние, в котором он ещё никогда не бывал, неописуемо и слишком непривычно, даже не похоже на реальность, ни капли. в ванной комнате стало вдруг очень холодно, от чего омегу бросило в озноб, воздух загустел, застыл, стал твёрдым и тяжёлым, давление в помещении будто стало выше. и яну очень тяжело удержаться на ногах под действием этого гнёта. его брови нахмурены, взгляд потупился в пол, а губы растянулись в странной, психической улыбке, на которой написано всё его истинное отчаяние и тот ужас, который он проживает в это мгновение. кажется, что всё это просто сон. такого не бывает, это просто страшная сказка. по крайней мере с ним этого точно не должно было произойти, не сейчас, не сегодня и не завтра. он понимал, он осознавал, что такое может случиться, но всё-равно полностью не был к этому готов. его мир вдруг перевернулся с ног на голову, а в сознании бегущей строкой повторялся только один вопрос: "блять, что теперь делать?" из дрожащих рук выпадает маленький, тоненький стрип-тест на беременность, приземляясь на подоконнике. ильвес жмурится, поднимая глаза чуть вверх, ведь из окна, прямо в лицо, светит солнце. такой сегодня хороший день в общем и целом. погода прекрасная. тепло, сухо, солнечно, весна в самом разгаре. а он стоит в ванной комнате, в которой воздух будто ледяной, твердый, плотный, хоть режь ножом на куски. стоит над этим долбаным тестом на беременность, который уже далеко не первый, пожалуй, он потерял им счёт. стоит и смотрит на эти красные полосочки, которые над ним будто насмехаются, издеваются. и всё это происходит максимально не вовремя, так не должно быть, этого не должно было случиться. но случилось. и ильвес сам не знает, как реагировать на происходящее. но с каждым тестом, который показывает ему неизменно две полоски, ему становится всё хуже и хуже. ему страшно до невозможности, ильвес просто не имеет ни малейшего понятия, куда же ему сейчас деваться, как быть, где можно от этого всего спрятаться. ян хватается руками за свои короткие волосы и беспомощно мычит, он не знает, как теперь поступать и как решить эту проблему, страшно даже подумать о том, на каком распутье он сейчас стоит. это отвратительное чувство, когда беспомощность и паника накрывают так, что мозг отказывается соображать и рационально мыслить. там, в голове, в его опустевшем сознании действительно остался только один вопрос и ответа на него найти никак не получается. хуже всего, что именно сейчас, в такой критический и надрывной момент, он не может взять себя в руки и рассказать всё партнёру. просто не может. у него нет ни капли сил на то, чтобы пойти и попросить помощи, попросить совета, поделиться проблемой, которая точно не его личная, это касается их обоих. он илье всецело доверяет, но сейчас, именно в этот момент, ему кажется, что весь белый свет против него встанет, и в том числе будет его альфа. да, это самая обычная и самая очевидная паранойя, потому что нет ни одного веского доказательства того, что его законный супруг так с ним поступит. но ян всё-равно никак не может наступить себе на горло и позвать его, хотя очень сильно этого хочет. хочет, чтобы тот пришёл и сам со всем как-нибудь разобрался, что-нибудь сделал, может быть даже сказал, что всё это ошибка и на самом деле этого нет. мужчина выкидывает и этот тест, будто избавившись от доказательства он избавится от факта беременности, и усаживается на мягкий ковёр на полу, прислонившись спиной к холодной кафельной стене. он задыхается в своём отчаянии, в голову лезут самые противные и страшные мысли, которые являются просто продуктом бурной фантазии, но выгнать их не так просто, как кажется на первый взгляд. ильвесу очень плохо, он это понимает. морально плохо настолько, что кажется, будто мир перед ним просто померк на какое-то время. и даже заплакать у него толком не получается. он просто хнычет, словно сам становится ребёнком, но зажимает при этом себе рот рукой, чтобы его звуков не было слышно. сейчас ему нужно побыть одному и прийти в себя, он не хочет вовлекать в это дело родного и близкого ему человека.

***

- яник, как ты? всё хорошо? - илья внезапно возникает сзади, как тень, и нежным ударом припечатывается к омеге, приобнимая со спины, от чего ильвес даже немного качнулся, а на лице его сама собой всплыла тёплая улыбка. он как раз почти закончил с готовкой и хотел звать мужа к ужину, а тот сам появился на кухне. ян шумно вздыхает, ведь он, честно сказать, совсем не знает и не понимает, как он может ответить на поставленный вопрос, вариантов у него много, но, наверное, ни один из них не будет достаточно правдивым и при этом уместным. - да, вполне, - спешно бросает ян, хотя он только около часа назад выбрался из страны безнадёжных депрессий и самых страшных истерик. сейчас он просто делает вид, что никакой проблемы нет. ему просто не хочется делиться чем-то подобным в такой момент, он хочет забыть об этом хоть на один денёк. а там, уже дальше, он как-нибудь разберётся. только не сейчас. сейчас всё слишком хорошо, не время для ошеломляющих новостей, - что ты хочешь на ужин? я пожарил овощи с курятиной, но, если не хочешь, я разогрею суп. можно даже совместить, если ты сильно голоден, - ильвес быстро переводит тему на более важную, как ему кажется. он всегда ответственно подходит к готовке, у него всегда есть несколько вариантов, какими можно покормить супруга, чтобы тот мог выбирать. но илья на самом деле не хочет сейчас говорить об ужине. есть тема действительно важнее и, как бы ян не хотел с неё спрыгнуть, ловкий не отступится. - янчик, - даже как-то строго говорит илья, буквально припечатывая тело яна к столешнице, он обнимает очень крепко, но вместе с тем слишком осторожно, прижимается щекой к лопатке яна и плавно перемещает одну руку к себе в карман, чтобы всё-таки показать самым доходчиввм способом, что он всё знает. а он правда всё знает. только сказать об этом прямо не может, ему кажется, что это будет звучать слишком странно. - ну чего? - ильвес разворачивается на месте и с лёгкой улыбкой складывает свои руки на его плечи, пытаясь выкинуть из своей головы все плохие, неприятные и тревожные мысли. он прижимается поясницей к столешнице, но всё-равно оказывается бежнадёжно прижат к чужому тёплому телу, которое находится очень близко, так отчаянно близко, будто пытается его от чего-то спасти. илье кажется, что с крепко прижатым к нему мужем точно ничего плохого не случится. - почему ты мне ничего не сказал? - илья поднимает руку и на уровне своих глаз показывает тест на беременность, который, видимо, достал с поверхности мусора, что даже не удивительно, наверное, этих тестов там полное ведро под завязку. ян опять смотрит на насмешливые, издевающинся над его чувствами две красные полоски и, кажется, ему опять становится нехорошо, - знаешь ли, эти тесты среди прочего очень хорошо видно, особенно когда их дохера, - ловкий проводит пальцами по этой небольшой полоске, смотрит то на неё, то на яна, который вдруг уводит свой потерянный взгляд в сторону и растерянно кусает губу. хочешь-нехочешь, а признаваться всё-равно надо, приходится. - боже... я хотел сказать, честно, - ян врёт, причём очень неумело и даже как-то безнадёжно. ведь на деле он не сказал бы илье ничего даже под дулом пистолета, просто бы не смог. и, может быть, оно и к лучшему, что ловкий сам всё заметил, - я просто испугался, - да не то слово, ян словил на почве этого неплохую такую истерику, которая выбила его из строя на добрые два часа. но сейчас ему уже полегчало, что очень хорошо, и он может вполне трезво оценивать причины, по которым он смолчал. и, по его оценке, это действительно был липкий и мерзкий страх и неуверенность, которые даже сейчас неприятно обволакивают мозг, лёгкие, сердце и прочие органы, а затем и всё тело, будто забирая в свой плен. - кот, я понимаю, - ловкий осторожно гладит его по плечу, пытаясь тем самым успокоить. от яна даже пахнет этим самым страхом и недоверием. омега успел накрутить себя до предела, так, что все его мысли стали похожими на сущий абсурд, - но тебе стоило сказать сразу. это ведь наши общие дела, это нужно обсуждать и решать вместе, понимаешь? - илье кажется, что ян прямо сейчас перед ним разрыдается, так уж сильно тот поник, потому он осторожно, придерживая супруга за локоток и талию, ведёт его к маленькому мягкому диванчику. ужин пусть немного подождёт, никуда не денется. - знаю... я просто не мог даже вообразить, как тебе об этом сообщить, - ильвес падает на диван безвольно и обречённо, не смея больше смотреть в глаза партнёра. он чувствует себя виноватым во всём. и в том, что так случилось, и в том, что не сказал вовремя, ждал, делал вид, что этого нет, и что всё это само собой разрешится. но так не бывает. надо было сказать сразу же и не тянуть, - извини, пожалуйста, - чувство вины пробирает до костей, оно грызёт изнутри и больно обжигает, да так, что горячие слёзы сами по себе начинают стекать по щекам. он не мог заплакать до этого. а в такое мгновение, когда его партнёр сидит совсем рядом, нежно обнимает за плечи и внимательно на него смотрит, ему становится так дурно, что сдержать эти слёзы невозможно. - ну, чего ты, кот? - илья осторожно берёт его лицо в свои ладони, поворачивает к себе, стирает влагу и трепетно смотрит прямо в глаза. а ян робко смотрит в ответ и тонет в этих глубоких и нежных океанах напротив, ему кажется, что глаза мужа для него являются спасением, тем спасательным кругом, за который можно всегда ухватиться. в них ильвес находит часть своего утраченного спокойствия, - всё в порядке, - ловкий шепчет совсем тихо, едва слышно, но при этом очень чётко и убедительно. ещё и очень медленно моргает при этом, стараясь внушить этим спокойствие. яну ведь правда не за что извиняться, он ни в чём не провинился. илья осторожно прижимает его голову к своему плечу и нежно гладит пальцами по коротким и мягким прядкам волос, которые всё-равно упрямо ложатся так, как им хочется. даже от волос омеги пахнет растерянностью, тревогой и страхом. кажется, что он весь излучает такое вот негативное амбре. но это временно, илья в этом уверен. - я боюсь, - ильвес бормочет очень тихо и робко, признаваясь в том, что он чувствует. хотя для ловкого эти страхи сейчас очевидны, сердце всё-равно очень сильно сжимается. ян боится. боится так сильно, что не может даже в этом признаться, накрутил себя уже до предела. омега жмётся поближе, невольно и почти незаметно, тычется носом в ключицу ильи, вжимая при этом голову в плечи, будто в попытке спрятаться. - почему? я же с тобой. а когда я с тобой, у нас ничего плохого случиться не может. я обещаю тебе, - ловкий добросовестно старается его успокоить, достаточно долго подбирая слова. говорит он их с максимальной нежностью и тянется осторожно рукой к дрожащей ладони яна, чтобы переплести их пальцы между собой и унять неконтролируемую трясучку. это получается у него достаточно легко. - я не знаю... мне было страшно, что ты не так отреагируешь, - ян глубоко вздыхает, так, что его спина заметно вздымается, а потом опусткается. он уже, конечно, не истерит, и старается дышать глубоко, чтобы этого не случилось во второй раз. - а как я мог отреагировать? ты думал, что меня расстроит тот факт, что я стану отцом? - илья отвечает быстро, но потом сам себя кусает за губу, чтобы не ляпнуть лишнего. они ведь ещё ничего не решили, так что отцом он себя назвать не может, даже в будущем времени. но, раз уж для ильвеса так важна его реакция, он просто показывает ему, что негативной она быть не может. это ведь глупость, откровенная глупость, как мог его яник вообще напридумывать себе что-то плохое на этот счёт? илья диву даётся, потому как никогда не давал повода думать о нём, как о человеке, который в такой ситуации "ушёл бы за хлебом". - если честно, да, я так и думал. мы ведь с тобой не обсуждали это. до сих пор, - ян громко шмыгает носом, кажется, он проронил ещё пару слёз, которые успешно впитала в себя клетчатая рубашка ильи. он прав, они об этом никогда не разговаривали толком, лишь изредка, невзначай и очень вскользь касались подобных тем. и илье действительно жаль, что они не успели поговорить о детях раньше. но что, черт возьми, мешает им сделать это сейчас? - давай сейчас обсудим, - ловкий наклоняется и тихонько говорит прямо на ушко успокаивающим тоном, заинтересованно вглядываясь в лицо ильвеса, в попытках заглянуть в рябые глаза, которые были от него очень хорошо спрятаны. ян, будто почувствовав мягкий и нежный взгляд, отрывается от рубашки своего партнёра и понимает голову. - а что тут уже обсуждать... тут как факт, - ильвес вытирает свободной ладонью нос, а второй крепко цепляется за чужую руку, как за гарант спасенья. он опускает глаза вниз, на свой живот, который ещё долгое время будет совсем неприметным. но ему совсем не важно, заметно ли внешне или нет, он ведь знает прекрасно, что там уже что-то есть. и это действительно факт, от него никуда не деться. - ну, почему, кот? у нас есть выбор. у тебя в первую очередь, - илья прекрасно понимает, какой страх овладевает яном. они ведь оба не дети и прекрасно знают, как всё это ответственно и важно. ясное дело, что ильвес может просто не хотеть обрекать себя на такое страдание. но срок ведь ещё совсем маленький, а это значит, что всё это дело ещё поправимо и решаемо. главное чтобы ян сам принял это важное решение и понял, что альфа на него совсем не давит и не хочет настаивать. ему отнюдь не всё-равно, он просто хочет, чтобы сам ильвес был счастлив. и, каким бы ни был в итоге его выбор, ловкий примет спокойно любое развитие событий. - аборт предлагаешь? - ян говорит почти что равнодушно, но всё-равно слегка хмурит брови, будто он вынужден говорить о чём-то очень противном для него. но он реагирует на это очень даже спокойно в целом, ведь аборт - это и правда тот вариант, который ему стоит рассмотреть, и нет в этом абсолютно ничего зазорного. ильвес часто моргает от странного, крайне неприятного ощущения на дне грудной клетки, которое появилось вместе с мыслью об аборте. - не предлагаю, просто хочу, чтобы ты имел в виду. а что в итоге - это, по факту, твой выбор, - ловкий окончательно расставляет точки и над "и", и над "ё", и вообще над всеми буквами, где это только может быть необходимо. он предоставляет мужу свободу выбора, которая, по факту, даже не нуждается в предоставлении. это его законное право, самостоятельно решать, что делать. а илья готов принимать любое его решение. - ты же только говорил, что это наше общее дело? а теперь хочешь, чтобы я сам определился, - ильвес как-то обиженно хмыкает, ведь ему и правда сложно думать об этом и анализировать. мозг буквально отказывается работать. ян уже хочет начать канючить и скулить о том, как ему сложно даётся делать любой, даже незначительный выбор. он бы действительно очень хотел, чтобы решили за него, чтобы привычно сказали: "делай так, как говорю", - но этого нет и в помине никогда не будет. илья прекрасно знает, что он может оказаться не прав в своих решениях. а вот ян напротив, сам далжен чувствовать и телом, и сердцем, как верно поступать, ему стоит лишь довериться самому себе и отогнать подальше тревожность. и его яник действительно успешно с этим справляется, его рука, плотно сжатая рукой ильи, уже гораздо меньше дрожит. - моё дело обсудить это с тобой, кот. твоё дело поделиться всем со мной и сделать выбор, который будет верным для тебя, - илья осторожно тычет ему пальцем в грудную клетку и твёрдо кивает. ян же, в свою очередь, очень глубоко вздыхает и замолкает на какое-то время. думает о чём-то своём, пытается какими-то своими личными методами прийти к истине, которая, на самом деле, оказывается на поверхности. - не буду я делать аборт, - на этом слове ильвеса и правда воротит, ему сложно даже его произносить и он совсем не хочет подобного. нет, это не страх. по крайней мере опираться на него в этом случае не имеет смысла. это чувство само по себе очень неустойчивое. гораздо устойчивее желание и, обратное ему, нежелание. - боишься или правда хочешь ребёнка оставить? - илья уточняет напоследок, оглаживая щетинистую щеку яна свободной рукой, которая до этого копошилась в его мягких и непослушных волосах. он смотрит прямо в глаза очень проницательно, и солгать такому взгляду было бы очень сложно. но ильвес врать совсем не хочет. он максимально искренний сейчас, потому как всё это правда важно. - нет, точно не боюсь, - ян ведёт плечами немного и, уводя взгляд, скользит глазами спешно по кухне. ему действительно не страшно. пожалуй, страшнее было признаться во всём илье. но сейчас, когда между ними уже нет никаких недомолвок, когда всё действительно встало на свои места, он понял, что сам факт беременности его не пугает. даже наоборот, кажется. но он пока что и правда не понимает, какие чувства испытывает. ему нужно немного времени, чтобы точно всё принять и обработать в своей голове. - ну вот и всё, - с каким-то облегчением выдыхает илья и улыбается как-то даже глуповато, глядя на омегу, который так и остался немного подавленным, что совсем не удивительно на самом деле, - ты не переживай, янчик. мы с тобой со всем справимся, обязательно. да и к тому же, есть ещё время всё взвесить. но ты знай, что любое твоё решение я поддержу. в конце концов, я не какой-то там хахаль, а муж. и я свою ответственность понесу, - ловкий будто кичится тем, что он муж, но это даже забавно. спустя годы этот факт не стал для него чем-то обыденным. - спасибо... нет, правда, спасибо, - ян несмело прижимается к нему, поближе, покрепче, будто пытаясь раствориться в его нежных объятиях. а илья с улыбкой стискивает его в крепких руках и утешительно гладит по волосам в знак своей искренней и трепетной поддержки. он ведь за ильвеса переживает не меньше, может быть даже больше. - яник, да за что спасибо? - ловкий не считает, что он сделал что-то значимое, но понимает, что все эти его слова так или иначе благоприятно повлияли на моральное состояние мужа. поэтому сильно этим благодарностям он не удивлён. - за всё. за то, что ты есть, - ян всем телом наваливается на илью, и его губы трогает нежная улыбка. в окружении родного и такого приятного запаха ильвесу становится действительно хорошо, уютно и тепло. сейчас они понежатся в таком вот положении на диванчике в компании друг друга, а потом с чистой душой пойдут есть.