Katarsis

Глупо надеяться совершить что-то глобальное, например, установить мир во всем мире,

устроить счастье для всех, но каждый может сделать какое-нибудь маленькое дело,

благодаря которому мир станет хоть чуточку лучше… К примеру, застрелить кого-нибудь.

      С белыми наушниками в ушах, легко покачивая головой, по улице шла девушка, подбрасывая в воздух бутылку малиновой воды. Ее глаза были закрыты, но она шла так уверенно, и не скажешь, что она не пользуется зрением. — Но обязан поблагодарить тебя!!! — девушка — Михо — вскинула голову, прислушиваясь, — С твоей помощью мне удалось поместить его в бутылку! — повернулась и пошла в сторону звука, а когда дошла до нужного поворота, то тайком выглянула из-за угла, приоткрыв глаза. Всесильный, великий герой топ-1 стоял перед каким-то парнишкой, который дрожал в волнении. Всемогущий убрал ранее вытянутую вперед руку и положил в карман бутылку с пойманным злодеем, которую до этого держал в ладони. — …Ну что ж, не забывай и дальше болеть за меня-я-я! — и герой ушел с места преступления.       Похоже здесь было нападение на того мальчика… Кстати, а где он?       Михо провела глазами по улице, и догадалась: мальчик улетел вместе со Всемогущим. Как, непонятно, но девушка заинтересовалась и решила посмотреть, что произойдет. Пальцы рук напряглись, будто скоро будут принимать пас волейбольного мяча, и с них сорвались красные, похожие на огонь, вспышки. Девушка сорвалась с земли; правая нога подогнулась, приблизившись к голени левой; волосы начал легонько развевать ветерок. Приблизившись к нужной крыше, Михо скрыла свое присутствие и начала прислушиваться к ситуации с вновь закрытыми глазами. — Можно ли без причуды… стать таким как ты? — легкое следствие: у мальчика не было причуды, а Всемогущий был его кумиром.       Глупый, наивный мальчик. — Ты без причу… — тихо произнес Всемогущий, но осекся. Приоткрыв глаза, Михо увидела, что его несколько переклинило.       У него какие-то травмы? — У меня нет причуды, поэтому надо мной все смеются… может и не только потому, что у меня нет причуды, но… я толком и не знаю, почему… мне кажется, спасать людей — это лучшая на свете вещь, что круче этого не может быть ничего. — но, что он там дальше говорил, Михо не волновало. Она широкими глазами смотрела на худого болезненного мужчину. Он был окутан дымом, который, похоже, шел от бывшего здесь Всемогущего. Секунда, две…       Это и есть Всемогущий… Так вот почему в последнее время он так быстро уходит с места геройствования… Наверное, ему очень тяжело.       И она снова прикрыла слезящиеся глаза.       Сегодня слишком много надо видеть на улице. Черт, и небо ведь светлое. Надо бы новые капли прикупить… — Эту рану оставил мне злодей 5 лет назад. — Михо навострила уши. Восклик парнишки заставил ее сразу пожалеть об этом, но скоро снова стало тихо. — У меня руины, а не дыхательные пути, а желудка считай и вовсе нет. Все эти хирургические процедуры истощили меня, и теперь я могу быть Всесильным только 3 часа в день, от силы.       Так, все! Знать больше не хочу, мне неинтересно. Я просто сейчас вернусь домой и… — Стой. — спина девушки напряглась, но она все же остановилась, хоть и не факт, что это было сказано ей. Может тот парнишка напортачил как-то, спрыгнуть захотел, может… — Покажись, наблюдатель.       Черт…       Михо поднялась на крышу, аккуратно поставив сначала левую, а потом и правую ногу. Последние всполохи причуды соскочили с ее пальцев, оставляя ощущение прохладного, в отличии от причуды, воздуха. — Объяснись. — он был немного удивлен, увидев кого-то возраста стоящего рядом парнишки. Наблюдатель скрывал свое присутствие мастерски, и только выработанная опытом интуиция помогла ему разоблачить его — ее. — Я просто услышала, как вы спасли этого парнишку, а после… — она немного помялась, подбирая слово. — улетели с места происшествия. А он с вами. И я заинтересовалась. — Ты добралась до сюда с помощью причуды? — немного поопустив свой пыл, спросил Всемогущий. — И почему у тебя закрыты глаза? — Да. А глаза… Из-за моей причуды у меня есть некоторые проблемы. Если я смотрю на кого-то, то этот человек испытывает в несколько раз усиленные эмоции, которые я вкладываю в этот взгляд. Концентрированное внимание, которое выдает меня в любом случае. Вот только, проблема даже не в том, что другие поймут, что я на них смотрю, а скорее в другом… — тут она открыла свои глаза. И Всемогущий, и Мидория — второй в большей степени — пошатнулись. Черные глаза с красным отливом в месте радужки и зрачка наводили ужас, особенно на фоне буквально черных синяков под глазами и теней над, они выглядели отсутствующими, впалыми настолько, будто у них не было дна, и лишь белесые ресницы намекали на существование век. Эти пустые глаза приносили странное ощущение, подобное концентрированному страху. Но, как про-герой, Всемогущий быстро оправился, помотав головой. — В детстве меня часто дразнили из-за них, поэтому у меня сформировались некие комплексы. Да и ваша реакция сама намекает, что лучше мне не открывать глаза. — она закрыла глаза и сожалеюще приподняла брови, неловко улыбнувшись. — Да нет, я просто был удивлен… — он немного занервничал, что из-за него девушка сейчас удостоверится в своих комплексах. — Неважно, опустим эту ситуацию. Вы разве не хотели еще что-то сказать про то, что я подслушивала. Кстати, мне жаль. — она переплела пальцы, немного заламывая их. — Да. Что ты услышала? — все еще неловко спросил Всемогущий. — Про вашу травму, ваш диалог с этим парнем. Вы особо много секретного так-то не сказали, кроме травмы. — Тогда я просто повторю, что сказал ему. Надеюсь ты будешь уважать мое решение скрывать это и будешь молчать. — Мне совсем несложно, так что хорошо. Тогда… я могу идти? — она неловко показала большим пальцем за плечо, отклонившись назад. — Да… Нет, подожди, как тебя зовут?       Что? Зачем это Всемогущему? — Михо. Катарашису. — медленно произнесла она. — У тебя хорошие навыки, Юная Михо. Ты собираешься становиться героем? — Наверное. — ветрено сказала Михо, все еще неуверенная в своем выборе. — Я хочу защитить свою сестру, так что думаю, да. — Надеюсь. Такие, как ты нужны сообществу героев. — Лучше присмотритесь к этому мальчику. — Михо кивнула в сторону зеленовласого. — У него крайне сильная воля. И, извините, но мне пора… — она помедлила у края крыши, и, быстро кинув, — Проверьте карманы, у вас злодей сбежал. — подлетела с помощью причуды.

***

— I'm a disappointment I stay up, take drugs and miss appointments Then complain about the outcome of my choices It feels pointless when I try to avoid all of the thoughts of my head… — мягкий голос разносился по пляжу, вдоль которого шла Михо. С той странной встречи, когда она узнала про ранение Всемогущего, прошло несколько месяцев. — Скоро будет поступление в ЮЭй… надо бы освежить знания, чтобы не завалиться. Все-таки надо оправдать свою рекомендацию и попасть в 1-А. — вслух рассуждала девушка. — Ох, Юная Михо! — ась? чего? — Что ты здесь делаешь? — А, Всемогущий-сан. Да, просто гуляю. — расплывчато ответила она. — Ясно. Ну, погода и правда сегодня хорошая для прогулки. А как ты узнала, что это я, ты же еще не открыла глаза? — действительно заинтересовался Всемогущий. — Хоть ваш голос отличается от голоса с причудой, но я успела его запомнить за тот разговор, что прежде состоялся между нами. Кстати, а что вы здесь делаете? И почему где-то я слышу шаги, отдаленно похожие на шаги того зеленого паренька? — О, Юный Мидория тренируется здесь, очищая пляж от мусора. Он хочет стать героем, и я решил ему помочь в этом. — по голосу он немного приподнял уголки губ в улыбке. Он явно был более счастливым, чем в предыдущую их встречу. — Он сможет стать героем без причуды? — и почему каждая встреча такая интересная? — Ты и сама говорила про его сильную волю. Я решил прислушаться к тебе. — Иии? — подтолкнула к продолжению Михо. — И я передам ему свою причуду. — так, стоп, что? — Я вижу недоумение на твоем лице, но я сейчас объясню, при условии, что ты никому ничего не скажешь. — Конечно. — да мне и некому говорить. — Хорошо. Моя причуда, «Один за всех», не похожа на обычные причуды. Ее можно передать от одного к другому. Один человек развивает силу, передает ее, она опять развивается и передается. Тем самым храбрые с непоколебимым желанием спасать жизни могут контролировать эту мощь! — Это довольно необычно… Похоже, что самый первый владелец «Один за всех» имел смешанную причуду. Из причуды передавать свою силу другим и причуды суперсилы, или как работает сила Всемогущего… — начала рассуждать Михо, перебирая замочек расстегнутой ветровки одной рукой, а в другой держа термос. В мгновение она приоткрыла глаза, смотря прямо на черно-белый силуэт Мидории. Всемогущий лишь слегка нахмурился, а по спине Изуку прошлись мурашки, а атмосфера стала гораздо тяжелее. — А ты стал покрепче. — и она вновь закрыла глаза. — Мне не стоит открывать их, простите, я забылась. — Ничего, все в порядке. — засуетился Мидория. — Я-я, кстати, Изуку Мидория. — Я Михо Катарашису. Можешь использовать сокращения. — и она растянулась в довольной улыбке. — Смотрю, ты стараешься изо всех сил. Я рада, что ты не отчаялся после тех слов Всемогущего. Кстати, а как ваше имя? — на этих словах она немного повернула голову к сторону названного. — Тошинори Яги. — ответил герой. — А ты собираешься поступать в ЮЭй? — спросил Мидория у Михо. — Ммм, да. Я пройду экзамен для рекомендованных. — Вау! Ты одна из рекомендованных?! Это так круто! — Михо почти уверена, что если бы она открыла глаза, то увидела бы, как этот ребенок буквально светится. Он был слишком эмоциональным для такой, как Михо. От нее исходил вайб хиппи. Она была легкой для общения с любым человеком, не наседала, в меру поддерживала диалог, всегда улыбалась, излучала приятную атмосферу и с ней в общем было комфортно находится всем. Может, все доверяли ей из-за ее причуды? Или она действительно была такой приятной. А вот Изуку был ярким, как солнце, улыбался не всегда, но часто и широко. Был веселым, активным. Яро отстаивал свои принципы. Был уверен в своих намерениях и воле. Наверное, именно поэтому Всемогущий и выбрал его. — Ага. — про себя фыркнув от умиления, согласилась Михо. — Так, Юный Мидория, отлыниваешь от тренировки? — вдруг вспомнил Тошинори. — А, В-всемогущий, я уже выполнил план на сегодня. — засуетился малой. — Правда? — Яги посмотрел на небо, которое намекало на вечернее время. — Да, уже темно. Ладненько, значит, пора закругляться. Юная Михо, ты… — Я домой, до свидания, Мидория-кун, Яги-сан. — она невесомо развернулась и, проскользив первый шаг, направилась в сторону своего дома.

***

— Так, я что-то не понимаю… — протянула Михо. — Осаму, что с кухней? — Просто двойняшки захотели приготовить торт, а я слишком устал в школе, чтобы отговорить их. — сказал парень, подпирая спиной стенку. Это был брат Михо — Осаму Катарашису. Самый старший в их семье после самой Михо. Часто, когда девушка уходила из дома, контроль полностью отдавался в руки Осаму, и практически всегда тот справлялся на ура. Но в этот раз, очевидно, что-то пошло не так. — И что такого в школе было? — с напускным раздражением спросила Михо, используя причуду, чтобы убрать следы, подозрительно похожие на следы убийства, с кухни. — У нас была экскурсия по генетической лаборатории. Все одноклы орали так, что уши закладывало, у меня голова от них весь день болела. И, ладно бы сама экскурсия полезной была, так я вообще ничего нового там не узнал. — и немного помедлил. — Лучше расскажи, что ты делаешь, чтобы убрать кухню. Твоя причуда — иллюзии, а не реальность. Так почему я не могу почувствовать грязь, и не смогу даже через долгое время? — на этот вопрос Михо снисходительно улыбнулась. — Не принимай меня за глупого ребенка. — А это разве не так? — но в ответ она получила лишь холодный взгляд брата, который видела уже более двух лет, после чего отчаянно покачала головой, прислонив большой и указательный пальцы к бровям, снимая напряжение. — Я просто ставлю долговременную иллюзию, которая воспринимается всеми как реальность. — То есть делаешь вещи иллюзиями? Иначе на наших руках оставалась бы грязь, но такого не происходит. — Иллюзия контролирует все вытекающие. Она создает вид того, что грязи нет, значит она должна сделать так, чтобы руки не пачкались, ведь грязи нет. — То есть твоя иллюзия все-таки изменяет реальность? — Нет. — спокойно ответила Михо, пока ее младший брат чуть ли молнии из глаз не метал. — Что значит нет?! Ты буквально это и сказала. — Ты просто не можешь понять. Для этого надо иметь особый склад ума, как у меня или Атсуши. — Вот его сюда не приплетай. Он вообще не станет пользоваться этой причудой. — грозно произнес парень, хмуря брови. — Морщины рано появятся. — сказала девушка, щелкая ему по лбу. — Я не говорила, что он будет ее использовать. — Осаму выдохнул. — Но и не говорю, что он не будет этого делать. Это будет его решением. Я не могу говорить за него. То, что он принимает таблетки, совсем не значит, что он отказывается от причуды. — А про себя ты ничего не скажешь? Ты настолько зависима от причуды, что любые ее подавления воспринимаешь в штыки. Даже если они тебе в помощь. — Который раз тебе повторю, они не будут мне в помощь. — тем же спокойным голосом, но с некой сталью, сказала Михо. — То есть тебе в большую помощь видеть эти глупые галюны и не спать неделями, а то и месяцами?! Ты сама хоть видишь, как мы волнуемся за тебя? — И ты тоже? Не знала. — отстраненно пролепетала себе под нос Михо, принимая таблетки от головы, которая уже начинала побаливать. — Я в первую очередь! Если ты забыла, то это именно я заменяю тебя, когда ты уходишь, по твоей же просьбе, причем. — пытаясь упрекнуть Михо непонятно в чем, сказал Осаму. — Если бы я не просила тебя остаться за старшего… Ты бы за ними не следил и оставил бы их на произвол их же действий? Нет ведь, я тебя знаю. — Нет, не оставил бы, но это не отменяет того факта, что именно я беру на себя ответственность. Просто я хочу дать тебе чуть больше времени, чтобы ты могла от нас отдохнуть. Я же вижу, что семья для тебя — бремя, которое тащит тебя вниз. — Вы не бремя. — но договорить ей не дали. — Ты хоть знаешь, кем ты хочешь стать? — Героем. — на автомате ответила Михо, нахмурившись после попытки проанализировать свой ответ. — Да ты сама не уверена! — Перестань. Я не хочу продолжать этот диалог. Он все равно ни к чему не приведет, пойми. — попыталась она воззвать к душе брата, которая, она надеялась, ее поймет. — Ладно… Но подумай над моими словами. — сказал он напоследок, перед закрытием двери в свою комнату. — Эххх, с тобой тяжелее всего, Осаму… — произнесла Михо в пустоту, не надеясь, что ее кто-то услышит.       Пойду, поговорю с Рю и Ран.       Эти двое были двойняшками восьмилетнего возраста. Они как и Осаму имели черный цвет волос, в отца. А вот глаза отличались. У мальчика, Рю они были пронзительные голубые, как у матери. А у девочки Ран были светло-карие. Цветом они были больше в дедушку по папиной линии, в отличии от Осаму. Вот у кого цвет глаз был один в один как у отца. Разве что без сумасшедшей красноты вокруг радужки, намекающей на наличие либо причуды, либо высокой степени сумасшествия. И Михо даже знает у кого есть глаза отца со вторым аспектом (собственно, из этого человека она и вынесла второй аспект, ведь первый относился лишь к отцу). Кстати, брюнетами в их семье были все, кроме матери и, соответственно, Михо. Последняя немного негодовала по этому поводу. — Так, маленькие негодники, — начала она, входя в общую комнату двойняшек. — я надеюсь вы понимаете свою ошибку? Или мне надо будет объяснять? — Понимаем. — одновременно произнесли двойняшки, опустив головы. — Тогда сами скажите мне, из-за чего я была вынуждена тратить свои силы на то, чтобы восстановить подобающий вид кухни. И почему, когда я вошла, я не видела, как вы изо всех сил стараетесь отмыть ее? — она не была зла, что они запачкали кухню. Как запачкали, так и почистят. Она злилась, что они не чистили. Сами кашу заварили, сами расхлебывайте. Так почему она была должна делать все сама? — М-мы… — они переглянулись друг с другом, и продолжила одна Ран. — Мы испугались, что ты начнешь ругаться на нас, если увидишь, что мы натворили. — Но я бы увидела это, даже если бы вы не сбежали. И я всегда вас найду, вы и сами знаете. — Мы… — Так, ладно, я поняла вас. Вы просто испугались. Не смогли рационально мыслить. — дети активно закивали, приняв подобное оправдание их действиям. Вот что в них Михо нравилось. Они схватывали все на лету. Как только она говорила что-то, они брали это на вооружение и пользовались этими фразами в будущем, стараясь обыграть старшую сестру в диалоге. Пока еще ни разу не получилось, но они не отчаиваются. — Прости нас, Михо-оне-чан! Мы сейчас же пойдем и приберемся. — наконец начал говорить и Рю, тихоня их семьи. Характер у него был гораздо мягче, чем у других родственников, и не скажешь даже в кого он пошел такой. — Ладно-ладно, поумерьте пыл. Я уже убралась. Вы, разве что, можете помочь Осаму приготовить ужин, только без самодеятельности! — пригрозила она на последних словах. — Так точно, Оне-чан! — вновь одновременно воскликнули те и помчались на кухню. — Я уже не знаю, что с ними делать. — вновь покачала головой Михо, отгоняя нарастающую боль, и пошла к своей комнате. Перед тем, как закрыть дверь, она перевернула табличку на ручке, чтобы надпись гласила: «Не беспокоить вымирающий вид панд» — каллиграфическим почерком. — Спокойной ночи, Михо. — после этих слов в углу комнаты появился темный силуэт, который заставил девушку поежится в кровати, чувствуя холод даже под двумя пуховыми одеялами, которые стоили довольно много и всегда оправдывали свою цену, но только не сегодня, когда причуда решила порадовать ее старыми воспоминаниями.       Силуэт тем временем все еще просто стоял. Девочка, которую можно было опознать в этом силуэте, совершенно не двигалась. Словно каменное изваяние, особый экспонат в музее. Глаза Михо закрылись, мелко подрагивая. А силуэт наконец произнес. — Ты счастлива? — голос, который Михо должна была забыть еще пять лет назад, остро вцепился в нервные окончания, вытягивая их наружу, прямо сквозь кожу, оголяя, подставляя под непрошенные, но такие желанные ножи.       Да, желанные. Михо не принимала таблетки от причуды, которые могли бы избавить ее от этого. Хотя всем людям, которые имели хотя бы отдаленно иллюзионистскую причуду были прописаны эти таблетки всеми докторами, которыми только можно было. Младший брат Михо, Атсуши, который имел такую же причуду, принимал эти таблетки. Да даже ее отец и дед их принимали. И только Михо безразлично отказывалась от такой возможности. Одна лишь мысль, что ее причуду будут подавлять, вызывала в ней доселе неведомый ужас. Она боялась, что не сможет использовать причуду в нужной степени, такой, какой она использует ее ежедневно. Но дело было не только в этом. Если бы она начала принимать эти таблетки, то иллюзии, сопровождающие Михо всю ее сознательную жизнь, исчезли бы. И ладно, если исчезли бы только те галлюцинации, которые приходили к ней в течении дня. Это Михо бы пережила. Но она никак не могла представить свою жизнь без ночных сопровождающих. Ими были не только плоды ее больного воображения, далеко нет. Это были и реальные люди. Например, несколько дней после первой встречи с Мидорией она видела его. Иногда он приходил в компании Всемогущего, и они вместе рассказывали, как классно быть героем в наше время. Иногда это была тетя Чоу, кассирша в круглосуточном магазине неподалеку от дома семьи Катарашису. Иногда вообще те, кого Михо ни разу в жизни не видела. Она была уверена, что не видела их даже мельком, но для ее причуды не было никаких помех. Она создавала и создавала. В какой-то момент Михо просто перестала пытаться разделять их и реальность. Они просто стали ночной реальностью в жизни старшей Катарашису. Иногда они переходили и в остальной последующий день, но чаще всего появлялись только ночью, от чего и пошло название. — Пожалуйста, ответь. — вновь произнес голос, после долгой паузы. Эта интонация буквально говорила, что силуэт сейчас упадет в рыданиях, которые Михо предпочла бы не слышать никогда в жизни, но она не может, просто не имеет права, сказать что-то в ответ. Не имеет права искать ответ на вопрос тени.       И вот, еще одна ночь рыданий темной тени из угла. Эта тень никогда не выходила из того угла. Противоположный тому, в котором находится кровать Михо, самый близкий к окну. То распахивается ветром, после чего тень немного затихает. Подходит к окну, захлопывает его и зашторивает. И вновь возвращается в угол. Вновь захлебывается в рыданиях. Но теперь они имеют другой эффект. Они тихие, мерные. Даже убаюкивающие.       Перед тем как уснуть, убаюканной чужими ненастоящими рыданиями, Михо думает, что даже распахнувшееся окно — галлюцинация. Ее окно не могло просто так открыться ветром. Она же не в какой-то русской классике, не в доме какого-то бедного помещика, ставни окон которого настолько устали от жизни, что поддаются ветру, в желании сломаться. Может и окно иллюзия? Вроде нет… этим утром она сама его закрывала, ведь в комнате было очень холодно. Это Михо точно помнит. Хотя бы в реальности окна Михо уверенна.