Katarsis

Если вы поймали птицу, то не держите её в клетке, не делайте так, чтобы она захотела улететь от вас, но не могла.

А сделайте так, чтобы она могла улететь, но не захотела.

Ошо (Бхагван Шри Раджниш)

— …Смотря, что ты имеешь ввиду. — То, что вчера вы бесстыдно свалили на меня кучу своей собственной работы и отправились черт его знает куда, — недовольно проговорила беловолосая, идя по крыше вместе с героиней Совой. — Знаешь, ты ведь тогда все высказала птенчику. — Птенчику? — Ястребу. Тот твой анализ Альянса Злодеев подтолкнул меня к этому решению. Твоя голова, — она, не оборачиваясь, показала указательным пальцем на свою голову, — думает гораздо быстрее, чем любая другая, которую я встречала. Тем более, герои действительно не только геройствуют, — она снова зевнула. — Вы всегда хотите спать? — Очень трудно быть ярчайшим воплощением совы в мире, в котором все бодрствуют днем. Ты, кстати, выглядишь так, будто бы и сама знаешь об этом, — сказала она, подразумевая синяки под глазами Михо. — Я просто не сплю. Это никак не связано с чужим режимом. Скорее проблемы причуды и моей тревожности. — Причуды? Расскажешь? — она по-совиному повернула голову, продолжая идти вперед. — Галлюцинации. Но подавляющие таблетки точно принимать не стану, — отрезала девушка. — Я и сама их не принимаю. Это табу для большей половины героев. Даже если вслух они об этом не говорят. — Михо слабо удивилась. Ей казалось, что это было обязательно для многих. — Разве у вашей причуды нет откатов? — Раньше были… когда я еще могла переусердствовать с причудой. Но теперь я точно знаю ту грань, за которую выходить не стоит. На самом деле, чтобы причуда не выходила из-под контроля, ты должна находиться с ней в синергии, — она сложила руки, переплетя пальцы между собой. — Полное взаимопонимание. — И как к нему придти? — недоверчиво спросила Михо. — Не знаю, — она легкомысленно пожала плечами, улыбнувшись. — У каждого свои варианты. Мне вот помог Ястреб. — Разве вы с ним не в лучших отношениях? — О чем это ты? — притворно удивилась Сова. — Мы с птенчиком в самых прекрасных отношениях. Мы буквально из одной стаи. Под названием Геройская комиссия. — Вы тоже оттуда? Я предполагала, что Ястреб работает на них, потому что он слишком заинтересован в информации. Но про вас я не думала. — Это не так уж и странно. Просто этим пиджакам моя причуда показалась достаточно полезной, чтобы сводить других людей с ума. — неужели?.. — Вы работали допрашивающей? — Повисло неловкое молчание. — Ты слишком любопытная, тебе так не кажется? — с усмешкой спросила Сова и продолжила. — Да. Я, с помощью различных звуков, доводила людей до состояния, в котором они готовы были выдать все, что угодно. И работала я так почти шесть лет, начиная с возраста даже меньше твоего. Двенадцать мне тогда было, что ли? — А сейчас вам сколько? — Двадцать четыре. А птенчик тогда еще даже старшую школу не окончил, но уже вытащил меня из этого круговорота несчастья. — Вы с ним настолько близки? — Героиня посмотрела на младшую нежным взглядом, полным воспоминаний. — Мы с ним почти семь лет везде вместе. Как только он со мной познакомился, сразу прилип, как банный лист. Я в другом конце коридора могла быть, а он уже рядом оказывался. И, как только узнал, чем я занимаюсь, и как это на мне сказывается, предложил мне сбежать. Самостоятельно стать героями и добиться невообразимых высот, — она усмехнулась. — Конечно, я каждый раз отказывалась. С комиссией у меня был контракт. Подписанный, однако, тогда неразумной девочкой, даже права подписи еще не имеющей. Вот только кто это докажет? Да и все дети, попавшие в комиссию, взрослеют раньше времени. — А насколько плохо на вас сказывалась эта… работа? — Называй вещи своими именами. Пытки, — она выдохнула. — И это было действительно плохо. Я не люблю насилие в любой его форме. Никогда не любила. Так что, когда множество лет подряд меня ежедневно часами заставляли смотреть на пытки других людей, анализировать документальные фильмы про маньяков или психопатов и даже саму заставляли пытать кого-то, это жестоко отражалось на моей психике. Я становилась тревожная, пугалась каждого звука или движения, заранее думала о том, как мне придется пытать какого-то человека, даже если это был просто новый знакомы никак не связанный с комиссией. И кошмары… за одним из таких меня и поймал птенчик. Он и до этого сильно волновался по поводу моего состояния, но это стало для него последней каплей, после которой он и перешел к активным действиям. Никогда я не думала, что он станет идти против комиссии, которая как раз таки и дала ему возможность продвинуться в жизни. Мне, на самом деле, казалось, что это просто подростковая влюбленность, про которую я слышала от других. Или одержимость, как у тех маньяков из документалок. У меня тогда были только подобные крайности. — И что? Как он вас оттуда вытянул? Я не думаю, что можно сопротивляться методам комиссии, когда вся твоя жизнь от нее же и зависит. — Так и я думала… Пхех, но он смог. Он просто угрожал им своей смертью. Сказал, что, если они меня не отпустят, то потеряют свой лучший за последние десять лет проект — «Ястреб». Может быть, еще сказал, что и меня убьет тогда, точно не знаю. Он вообще не предупредил перед тем, как пойти действовать. Просто в один момент ему надоело смотреть на меня, бьющуюся в конвульсиях после чьих-то пыток. Я ведь уже тогда перестала мечтать про топ героев… — А мечтали до этого? — Почти все в детстве об этом мечтают. Мечтают о том, как у них появится крутая причуда, они поступят в лучшую геройскую школу города, станут героями, поднимутся в топе и обойдут самого Всемогущего. Вот только не всем мечтам суждено сбыться. И моей не было суждено. — Я не мечтала, — с неизменной улыбкой сказала Михо. — Да, тебе было не до этого, — Сова помедлила. — Сложно это — следить за четырьмя детьми в доме? — Ястреб все рассказал? — она приоткрыла глаза, сощурившиеся в недоверии и предательстве. Улыбка слегка натянулась. — Я у него все выпытала, не вини его. Птенчик просто не может мне отказать. А ты все же мой стажер, и я должна о тебе заботиться. Так что, помочь тебе сдать детей в детдом? — Не стоит… — севшим голосом проговорила Михо, на что Сова лишь слегка рассмеялась. Спустя пару секунд обе спрыгнули с крыши здания, чтобы поймать пробегавшего снизу злодея.

***

— Это… дохлая мышь?.. — Михо перестала удивляться большинству странностей Совы или других про-героев в ее агентстве, но это она видела впервые. Сова просто сидела и жевала мышь. Свежую. Только что пойманную… — Анималистические причуды такие анималистические. — невозмутимо проговорила Сова. — Это как твои галлюцинации, Чудо. Они ведь уже что-то нормальное для тебя. Они могут оставаться чем-то нормальным для тебя, если это, конечно, не приступы, но для других это всегда будет аномалией, которую они попытаются устранить. С помощью таблеток. Также происходило и с птенчиком, Чудо. — Михо присела на диван рядом с героиней и взяла печенье с тарелки на столе. — Кстати, почему вы называете меня чудом? — А ты еще не догадалась? Ты ведь настоящее чудо среди причуд иллюзионного типа. Да даже в целом, среди всех причуд, твоя выделяется. Фактически, она меняет реальность по твоему усмотрению. И далеко не каждый может понять это из чужого объяснения. Это мне повезло, что я не первый год работаю с иллюзионными причудами, и поняла, о чем там говорил Сотриголова. Ястреб, к примеру, после той декларации подошел ко мне и расспросил точнее, чтобы понять. — Она не меняет реальность, — уверенно произнесла Михо. Она точно знала, что делает ее причуда. В голове зазвенело. — На самом деле, да. Но это волнует примерно никого, когда результат тот же самый. — Если бы существовал человек с причудой изменения реальности, то ее действие продолжилось даже в случае его смерти. Моей — нет. — Ты проверяла? — коротко спросила Сова, проглотив последний кусок той мыши. — Нет, но я это знаю. Я растеряла контроль над всеми поддерживаемыми мною на тот момент иллюзиями, когда Айзава-сенсей стер мою причуду. После этого, когда я упала в обморок, мое сознание все равно продолжало работать, чтобы сформировать новые иллюзии на месте старых, чтобы в итоге получилось так, будто никто ничего не заметил. — Откуда ты знаешь, что причуды изменения реальности работает не так? — Изменение реальности должно быть чем-то моментальным. Когда по одному щелчку пальцев что-либо изменилось и осталось таким. Потому что мы теперь находимся в уже измененной реальности, и никогда не вернемся к той реальности, в которой мы были пару секунд назад. Это словно не просто изменение реальности, а создание копии вселенной, в которой один конкретный факт как-то изменен по желанию владельца этой причуды. — Наверное. — с легкой улыбкой и прикрытыми глазами сонно сказала Сова. Михо в одно мгновение все поняла. — Вы меня используете… — Ничего не могу поделать, твои анализы очень увлекательно слушать. — Увлекательно? Вы почти спите. — Это просто я так слушаю обычно, когда не требуется зрительного восприятия картины. Уменьшаю нагрузку на глаза, спать хочу. — Может отпуск возьмете? — Я уже пробовала, в конце концов, все возвращается к тому, с чего началось. В итоге я просто составила себе небольшой режим. С девяти утра до шести вечера я обычно сплю, после чего с шести вечера до шести утра работаю. Оставшееся время оставляю на бумажную и другую работу. Преимущественно без перерывов. Проблема этого, да и любого другого режима в том, что, даже привыкнув к нему, меня все равно рубит в сон. — Звучит безвыходно. — Оно так и есть.       … — Создай-ка мороженое, Чудо. — Моя сила заключается не в этом, — скептически глянула на женщину Михо. — Но ты же можешь сделать так, чтобы появилось мороженое, которое я могу попробовать на вкус, — Сова подобралась к младшей сзади, кладя свои руки на ее плечи. — Да, но это не насытит вас. Вы не сможете получить настоящие калории от такого мороженого. — Да-да, я помню, как работает твоя причуда, и что она не меняет реальность. Но ты сможешь подарить мне само ощущение вкуса, или даже насыщения, если ты захочешь. Хотя это все равно будет не по-настоящему, но кому-то может помочь. — И этот кто-то может стать зависимым от моей причуды. — Неужели ты никогда не делала так с собой, — удивилась Сова. — Если вы считаете, что у меня была возможность просто так тратить свои силы на мимолетное чувство насыщения или восторжения вкусом, то вы глубоко ошибаетесь. Мне нужно было контролировать большее количество иллюзий, чем у меня было на то сил, так что лишние их траты никогда мною не приветствовались. — А твои младшие никогда не просили об этом? — Не-а. Они в целом не часто разговаривают о моей причуде, потому что это не то, что они могут осознать. Я говорю об этом так, как понимаю я. Но не так, как смогли бы понять они. И никто в итоге не понимает друг друга. Так что они уже давно отпустили попытки узнать, что моя причуда может сделать, а что — нет, и просто стараются не упоминать ее в разговорах. И даже если они просят у меня что-то, я всегда могу это купить для них, ведь у меня достаточное количество денег. — Как школьница шестнадцати лет, потерявшая родителей, может зарабатывать достаточное количество денег, чтобы жить в достатке с семьей из пятерых людей? Ответь мне, Михо? Твои родители, что, были мультимиллионерами? Или владели подпольной нефтяной скважиной, которую переписали на своих детей? — Я не думаю, что вы будете рады услышать от меня ответ на свой вопрос, — осторожно предупредила Михо. — Давай, — приняла немой вызов Сова. — Я все это время поддерживаю иллюзию их существования, — с виду спокойно ответила та, внутри бесконечно волнуясь. Но сразу после слов с шеи девушки будто камень упал. Дышать в один момент стало легче, существовать — проще. Теперь хотя бы кто-то знает про нее еще больше правды. Даже если все еще не всю… — Я не придумала ничего лучше, на самом деле… — будто оправдываясь, дополнила Михо. — Феерически тупо, — заключила Сова. — Ты тратишь огромные массивы энергии на такую нелепицу, вместо того, чтобы просто сдать детей в детдом и жить себе в удовольствие. — Они меня любят, — вздыхая, возразила Михо так, будто и сама не хотела отрицать. — А ты их — нет. Это не проблема. — Это проблема. Я не могу просто так их бросить. Что с ними будет, если не я? — грустными глазами она смотрела себе под ноги, понимая свою беспомощность. — Будут жить все вместе в детдоме? — предложила Сова. — Почему нет, я думаю они справятся. Тем более детские дома сейчас становятся все лучше, ведь их финансируют множество героев. — Моя совесть мне этого не позволит. — У тебя есть совесть? — наигранно удивилась героиня. — Ты уверена, что она тебе не позволит? Мне вот кажется, что если ты их не любишь, с радостью отпустишь на все четыре стороны. — Они будут смотреть на меня преданными глазами… — И что? — резко вставила Сова, между фразами Михо. — Теми же, которыми я смотрю на комнату Йоку… — обе замолкли. Это была настоящая причина. Пять лет, которые Михо преданно смотрит на комнату сестры, и каждый раз верит в то, что она вернется. Каждый раз проходится тряпкой по старым полкам, протирая их от пыли, надеясь. Каждый раз плачет перед этой дверью бессонными ночами, просит ее прийти, но никто не приходит. Лишь удушающая тишина остается на неизменном месте. — Тогда все ясно… — тихо заключила Сова. — Ты не хочешь, чтобы они почувствовали то же, что и ты. — Михо лишь кивнула, хотя это не требовало никакого подтверждения. Они обе уже знали правду. — Это уже гораздо сложнее преодолеть.

***

— Му-ри-о-о-о! — на распев произнес Ястреб. — Мурио? — А? — оглянулся Ястреб. — Она тебе еще не сказала? Ее имя — Мурио но Тори. — Мурио но Тори? — в ее голове родилась идея, — То есть Мури-семпай? — ехидно спросила Михо, улыбаясь. Сова тяжело выдохнула. — И зачем ты ей это сказал? — устало спросила она. — Она же теперь не отстанет, я ее знаю, поэтому и не говорила. — Но вам же разрешено звать меня Чудо, Мури-семпай, так что я лишь отвечу вам тем же, — и добавила, — Мури-семпай.       … — Мури-семпай, — позвала Михо в полете. — Чего тебе, Маленький дьявол? — устало и тихо ответила Сова. Благо, ее полет был настолько тихим, что не заглушал слов, так что услышать их было возможно. После того, как Михо начала звать ее «Мури-семпай», она перестала звать младшую «Чудо», сменив это на «Маленький дьявол». — Вы так и не сказали, куда мы идем. — внезапно они резко остановились. Михо настороженно оглянулась, Сова прислушалась.       Враг.       Мгновенно они настроилась на использование иллюзий. Окружающее пространство затемнилось, благодаря причуде Совы. Но вдруг…       Сдавленный…       …неистовый крик разрезал пространство.       Темное маленькое подвальное пространство пугает птичье тело. Изломанные крылья, поломанные пальцы. Самостоятельно… В комиссии никто не вредил ей физически. Все увечья наносились ей самостоятельно. Мерзость…       Ее снова тошнит на этот бетонный пол. Выворачивает пустой желудок. Пугающие звуки вокруг нее давят на уши. Сжимают сердце до размера атома, а то и меньше. Страшно… Страшно…       Звуки сломанных костей. Эти мерные хрусты. Х-хр-ст! Х-хр-ст! Будто бы ее собственные кости медленно ломаются. Будто бы она снова не может почувствовать свои пальцы, после того как самолично их изувечила. Жалкие хриплые крики вдалеке. Помочь?.. Мечта быть героем утопает в ее собственной боли — глубочайшей морской впадине, более глубокой, чем Марианская.       Звуки сырого хлюпанья крови. Хльп-хльп. Хлльхльп. Копаться в чьих-то внутренностях никогда не было чем-то, что нравилось Сове. Казалось, что это внутри нее что-то ползает. Что-то страшное и отвратительное. Что-то, похожее на ее собственную душу, страшную и отвратительную… Кап-кап… кровь медленно стекала по ее пальцам — уже не сломанным. — Ты молодец. — чей-то холодный голос проник в уши. Холодная рука погладила по волосам. Холодный ветер из-за открывшейся двери пробежался по комнатке, по крыльям, по коже. Холодно-холодно-холодно… — Возвращайся обратно, Сова.       Сова… Даже не ее имя. Больше это не имеет значения. Нет больше Мурио но Тори. Она лишь Сова… сова-сова-сова… Слишком многое повторяется. Хруст-кости-кровь-холод-сова. Все это вызывает ее омерзение. Побыстрее бы сбежать из этой мерзкой комнатки, повторяющейся каждый вечер.       Звук скользящих по полу крыльев. Звук босых окровавленных ног по полу. Комиссия всегда разрешала ей слишком многое. Кровавые следы она оставляла каждый день. Когда она выходила через час, их уже не было.       Капающая на керамическую ванну горячая вода. Почти кипяток. С пола валит пар. Кожа покраснела. Будто бы, еще пара градусов, и она сгорит в агонии. Больно-больно-больно. Но от крови иначе отмыться не получится.       А вокруг лишь кровь-кровь-кровь. В ней вымазано керамическое дно ванны, выложенные плиткой стены, ванные принадлежности и все полы в ее комнате. Сегодня никто не пришел, чтобы протереть полы. Чтобы очистить все вокруг от крови. Коридор в крови. Ее комната в крови. Она в крови и все остальные сотрудники комиссии тоже в крови. Кровавое море, медленно распространяющееся по полу устрашает. Пугает. Хочется сбежать. Бежать-бежать-бежать. Страшно-страшно-страшно…       Страшно…

POV Михо

      Страшно…       Да, страшно, но ничем не страшнее, чем в тренировочном зале. Не страшнее, чем когда она видела те тени. Почти и не страшно даже. Ее способность сама ее мучает. Гораздо хуже, чем эта причуда. А вот Сове действительно страшно. Может она видит ее времена в комиссии? Или что-то другое, смоделированное причудой врага. Не сложно определить ее смысл, когда сам видишь действие. — Эй! Не стыдно тебе вот так из тени действовать? — после чего в мой мозг проник звук, сшитый из моих собственных воспоминаний. Фраза, созданная из слов других людей. Оригинальное использование своей причуды… — Ты\делаешь/то же\самое. Это/суть/всех\иллюзионистка. — иллюзионистка? Враг — девушка? Или просто не смог подобрать лучшего воспоминания? Из-за большого количества голосов, мужских и женских, точно понять это было нельзя. А собственный голос враг раскрывать не спешил. — И как тебя звать? — надо аккуратно разведать обстановку. Сову я на время погрузила в иллюзионный сон, чтобы не мешалась, если внезапно проснется. Да и лучше ей будет, если она просто будет думать, что спит, а не испытывать на себе мозгоправство злодея или злодейки. Действительно мерзко ведь видеть перед глазами те воспоминания, которые уже который год пытаешься стереть. А если они еще и скорректированные похуже… — Триггер. — назвался злодей с помощью вспомненных моих собственных слов. Перед глазами с еще большим усердием начали мигать моменты, которые в обычной жизни я уже давно похоронила. Вспоминать их было неприятно, но не настолько, чтобы я перестала сражаться или впала в панику. Но вот пытаться рассмотреть что-то реальное с помощью зрения совершенно бесполезно, перед глазами лишь старые мерзкие воспоминания.       Больше говорить я не пыталась. Она или он бы мне ничего не выдали, это и так ясно. Мне нужно сосредоточиться и что-то придумать… Мне нужно узнать, где он или она находится. Если бы я была где-то вблизи, я могла бы услышать что-то. Могла бы поймать злодея. Если бы, если бы…       ! Это же как раз то, что делает моя способность. Воплощает различные «если бы». Если бы я создала иллюзию. План готов. Радиус действия причуды Совы ровно двадцать метров вокруг нее самой, значит на всю эту территорию мне надо распространить иллюзию себя, которая может слышать происходящее вокруг.       Я села в позу лотоса. Сосредоточиться на массовую иллюзию с множеством параметров. Баланс на грани реальности и иллюзии. Чтобы не упасть в пропасть множественной иллюзии. Если они будет слишком реалистичными, то сознание разорвется на несколько достаточно реальных меня. И что-то мне подсказывает, что я этого не выдержу. Так что нужно сильно постараться.       Местоположение. Рост. Вес. Сердцебиение. Дыхание. Слух. Зрение… -нет. И так слишком много. Если я еще буду видеть… тогда точно развалюсь. Даже фигуру вырисовывать тяжело. Лишь красноватые разводы причуды, каким-то образом имеющие нечто на подобии роста и веса, сердцебиения и дыхания, и, самое важное, слуха. Красноватые лей-линии иллюзий, вырисовывающие лживое существование. Существование лишь с одной целью.       Услышать.       Шорох. Движение. Дыхание. Сердцебиение. Хоть что-то.       Вот оно! Есть. Шаги.       В одно мгновение я оказалась за спиной злодея и погрузила его в иллюзорный сон. Но долго радоваться все равно не получилось. Во рту разлилось металлическое тепло. Снова кровь. — Чудо, ты как? — встревоженный голос Совы неподалеку я чуть не прослушала. Она снова назвала меня чудом? — У тебя кровь, тебе нужно в медпункт. — похоже я отпустила ее сон, когда сосредоточилась на поиске. — Все- — я отхаркнула кровь. Горло болело неистово, — Все в порядке… — тихо произнесла. Картинки перед глазами стали медленно исчезать. Контроль над собственной причудой ослаб. Как же я устала. Это было слишком тяжело. Звуки со всех сторон все еще втекали в мои уши. Казалось, что в один момент я оглохла, но в то же время слышала все вокруг меня. Слишком много. Много звуков, много ощущений. Много меня. Будто бы я не только здесь. Я попыталась сделать шаг, но тут же упала. Или не упала. Меня кто-то подхватил? Такое ощущение, что меня держат со всех сторон… Где я нахожусь?.. Кто это?.. Чт-

End POV Михо

***

— Вот же проблемный ребенок… — выдохнула Сова, стоя у кровати в медпункте ее офиса. Ястреб, обойдя девушку, посмотрел на Михо в этой кровати. — Да уж… Отдыхает она только в палатах, — неуверенно усмехнулся герой, пытаясь разбавить обстановку. — Кейго, — названный сразу напрягся. Сова обычно не называет его по имени, только когда хочет сказать что-то действительно важное и заглушает звук его имени для других с помощью причуды. — как думаешь, мы сможем ей помочь? Она ведь действительно чудо. Ее причуда — нечто удивительное, невообразимое. Но то, как она ее использует… Она умрет быстрее, чем научится лучше. Тем более со своей семьей. — Все будет в порядке, Мурио, — он обнял Сову со спины, прикрывая ее крылья своими. — Я уверен, она поняла, что мы ей говорили. Да и в любом случае, если ты так хочешь, можем усыновить ее, а остальных сдать в детдом, — он подбадривающее улыбнулся. Сова слабо кивнула.