Игра наваждений

- Яков Платоныч! Штольман обернулся. Бойцов спешил к нему по коридору. - Мне удалось уточнить время кражи. Около пяти часов Фрау получила записку о том, что у ее матери был сердечный приступ. Ландсман ушла в начале шестого, вернулась в семь, выяснив, что сведения были ложными. Поднялась к себе и не выходила часов до двух ночи, когда к ней явилась экономка с деньгами. В спальню можно попасть только через дверь гостиной, там даже окна нет. Стало быть, сейф вскрыли в промежуток примерно с пяти до семи, пока Фрау отсутствовала. - Благодарю, Николай Ефремович! Сходится с тем, что сказала экономка. Вот вам список клиентов. Нам нужны для начала те, кто находился здесь с пяти до семи. Четыре человека. Допросите их и возвращайтесь сюда. Бойцов кивнул и, не теряя времени, сбежал вниз по лестнице. А Штольман с Булатовым направились к следующей девице. При взгляде на Эсмеральду Алешке захотелось зажмуриться и в то же время пошире распахнуть глаза. В открытом платье с синим корсажем и короткой пышной юбкой она казалась не одетой, а небрежно прикрытой. Содержимое декольте при малейшем движении приходило в волнение, которое передавалось зрителю. Смуглые руки и колени в очаровательных ямочках, пышные черные кудри, насмешливый и неуловимо порочный взгляд темных глаз создавали впечатление, что платье Жизель по ошибке надела Одиллия. За спиной отрезвляюще хмыкнули. Алешка пришел в себя и ретировался. Эсмеральда обратила внимание на старшего визитера: глубоко вздохнув, приоткрыла яркие губы так, чтобы за белыми зубами угадывался беспокойный кончик языка. Подошла поближе. Не целясь, метнула зажигательный взгляд. Штольман отбил его одним снисходительным взмахом ресниц с высоты своего роста, должности и отношения к девушкам из заведений. Девица не смутилась. Усмехнулась многообещающе и уселась на кровать. Яков Платоныч подтянул к себе единственный стул. Штольман выжидал, оглядывая комнату. Девица явно в возбуждении, ей самой не терпится говорить, а лучше скандалить. Если забросать ее вопросами, вполне может принять это за вызов и довести себя до истерики. Пусть лучше сама начнет беседу. Эта комнатушка очень отличалась от предыдущих: в ней не было ни той чистоты, что у Моники, ни того порядка, что у Мадхен. Повсюду что-то лежало, висело, валялось. Пестрые тряпки небрежно брошены на стул; из приоткрытой дверцы шкафа свисает на пол нечто кружевное; на маленьком столике у кровати стоит недопитая бутылка вина, рядом карты с необычной рубашкой. Окно распахнуто настежь, под ним груда вещей, видимо, сброшенных с подоконника. Молчание быстро наскучило Эсмеральде. - Что ж не спрашиваешь ни о чем, ваше благородие? – голос у нее оказался под стать внешности: обволакивающий грудной, с хрипотцой, которая придавала ему некую непристойность. - О чем тебя спрашивать? Ты вчера весь вечер была занята. Она презрительно повела плечом. - Не так уж и занята, чтоб ничего не видеть. - Вот как? – Штольман усмехнулся недоверчиво. Эсмеральда скривила губы. - Я не девочка, от страсти глаз не закрываю, да и вижу не только глазами, - она небрежно кивнула на карты. - Стало быть, и деньги можешь найти, и воровку? Глаза Эсмеральды опасно вспыхнули. - Оно, может, и найду, - протяжно сказала она, - да надо ли мне это? Меня те деньги не греют. - Ну а Моника? - А что Моника? - Не хочешь подруге помочь? - У меня подруг нет, - отрезала девица, тряхнув головой. – А ты что же, не веришь, что она украла? - А ты как думаешь? Эсмеральда не глядя протянула руку к картам, взяла колоду левой рукой и ловко разделила ее пополам. Привычно перетасовала, раскрыла веером на маленьком столике. Быстро глянула на расклад, потом на Штольмана. Тот смотрел заинтересованно. - Мальчика отошли, поговорим. - Для чего такая секретность? - Лишние мальчики мне ни к чему, - пропела Эсмеральда. Штольман пожал плечами, встал. Выпустил Булатова, закрыл за ним дверь, повернулся к Эсмеральде и подарил ей хищную улыбку. - Приступаем!