Игра наваждений

- Алекс, ступайте к привратнику и заставьте его вспомнить всех, кто был в этом отделении в нужное нам время. И кто когда пришел утром. Составьте список. Синяев, опросите поломойку и санитаров, которых мы встретили утром – когда пришли, кого видели после прихода. Это нужно сделать до того, как все свидетели соберутся в одном месте. На себя он взял Петраченко – следовало установить время смерти, хотя бы предварительно. Василий Федосеевич долго возился с первичной оценкой, видимо, не желая попасть впросак. Сетовал на погоду и температуру воздуха, жаловался, что может ошибиться из-за того, что его торопят. Однако работал добросовестно, даже комментировал свои действия для Штольмана. Наконец, сообщил, что смерть наступила около четырех часов назад, то есть примерно в половине седьмого утра. Теперь у Штольмана была точка отсчета. К тому времени, когда Петраченко закончил свои изыскания, все подозреваемые собрались в одном помещении. Их оказалось немного: две санитарки, трое утренних знакомцев, врач, привратник и сестра милосердия. В родильном отделении было всего четыре пациентки, включая Степаниду и Авдотью, и после ухода Штольмана к ним никто не приходил. Для допросов Штольману предоставили кабинет дежурного врача. Он распорядился, чтобы подозреваемых приглашали по одному и снимали отпечатки пальцев. Он не хотел делать исключений, хотя поломойка, Петраченко и двое санитаров морга пришли в больницу к девяти часам и не могли совершить убийство. Отпечатки были сняты даже у жертв. Для начала Яков Платоныч вызвал санитарку Фросю, нашедшую тела. Она старательно растопыривала измазанные краской пальцы и явно не в первый раз пересказывала, как вошла утром в палату, увидела «кругом кровищу», «обеспамятела», а потом «головой маялась и сердешным припадком». Штольмана интересовало другое. - Когда вы вчера заходили в палату в последний раз? - Ну вот в последний-то утром! - А вчера? - Что вчера? - Когда в последний раз заходили? - Так то ж не в последний! Штольман мысленно сосчитал до десяти и задал вопрос иначе. - Вчера заходили к Авдотье и Степаниде? - А как же, почитай, то и дело заглядывала! - А ночью? - Ночью нет, вечером. - Во сколько? - Как заступила, так и зашла. Часов в девять или чуть позже, подумал Штольман. - Это в последний раз? – на всякий случай уточнил он. - Нет, в последний – это когда они уж мертвые лежали! Яков Платоныч мысленно дал себе зарок отказаться от слова «последний». - Во сколько вы их нашли? - Уж уходить собралась! - И во сколько вы собирались уходить? - Так… подумала вот, схожу к им, и пойду себе! Штольман стиснул зубы. - В котором часу? - Пожалуй, что в девятом. Мы в девять уходим. А мож, и в десятом. - Кто сегодня заходил к больным, кроме вас? - Чтой-то не пойму я. - Вы сегодня были у больных? - Была! - А еще кто заходил? До вас? - Да никто. Вчера вот… Штольман затаил дыхание, боясь спугнуть. - Паша приходила, санитарка, что за ними смотрит. - Когда приходила? - Вчера! - В котором часу?! - Да после меня уж. После девяти, стал-быть. Задержалась она, уж ее час прошел. А я утром зашла, вот как дверь отворила, так и… - Синяев! Проводи!