Харс

      Письмо было до безумия странным... Непонятно было, кому оно должно достаться, что в нём, и как это может помочь в данной ситуации. К тому же за два поворота до дома стояло немало машин силовых структур. Это уже выглядело, как более действенная помощь, хоть выводы явно было рано делать. К большому удивлению, многие были заняты изучением баннеров, плакатов, срыванием реклам и даже устанавливали генераторы помех. Отдельные солдаты, которые, вероятно, провинились, закрашивали надписи на стенах, заборах и других поверхностях.       У входа в подъезд были два агента, которые старались делать вид, что осуждают коллег и "никогда бы район этот не начали облагораживать, если бы не произошло что-то важное". То что это агенты было ясно лишь по той причине, что они с кем-то переписывались по телефону, когда у меня уже совсем не было никакой связи.       Подъезд был стерилен. Ничего, что отвлекло бы внимание, однако ящики с почтой были полностью лишены реклам, что сразу бросилось в глаза. Остальное, вроде бы, было на месте... Проблема была лишь в том, что даже без реклам, мой ящик был слишком переполнен бумагой, а привычной коробки для макулатуры не было вовсе, как и другого мусора. Сзади меня встал какой-то мужчина и взвёл курок, хоть явно не направил на меня.       — Необычное письмо доставляете. А не скажите, кому или от кого, может я вам подскажу?       — Да, ведите ли, мне сказали всё вплоть до квартиры, а тут ящик забит. Я точно не знаю, от кого, мне почтальон передал и немного заплатил, сказал, что ногу подвернул, а ему будет серьёзный штраф, если он отпросится, не доставив это письмо. Говорит, что может даже перелом в итоге получит, если оплошает.       — То есть письмо важное, вы думаете?       — Тысяча рублей за одно письмо, как по мне, делает его достаточно важным.       — Видимо, поскупился почтальон. Но, быть может, реально избежал перелома... Или чего хуже. — неизвестный человек ткнул дулом пистолета в затылок. — Открывай письмо и зачитывай вслух всё, что там написано.       — Я могу это открыть и прочитать, если вы попросите вежливо. Как по мне, это письмо мог бы прочесть кто угодно из людей на улице, если бы они копошились для вас, а если это не ваши люди, то для меня равен риск того, открою я это подозрительное письмо или получу от вас пулю в голову. А для вас больше риск, если вы убьёте меня, ведь тогда и письмо не будет открыта и соберётся немало людей здесь...       — Обернись.       Я услышал щелчок предохранителя и то, как пистолет ушёл обратно в кобуру, после чего обернулся. Это был мужчина примерно моего возраста, который был при погонах генерал-лейтенанта. Это не заставило меня меньше сутулится или удивиться, однако всё достаточно сильно встало на свои места. Письмо оставалось самой большой загадкой. Но подать вид, что я разгадал всё, было бы недопустимо, поэтому я всё же неуклюже отдал честь.       — Вольно. Простите за излишние меры предосторожности. Однако, я предполагаю, что это письмо предназначалось мне. В ближайшие дни меня должны перевести сюда. Это очень неприятная для меня новость, так что и быть уверенным, кто отослал этот пропахший свининой и неподписанный конверт, я не могу. Как и рисковать жизнью подчинённых. Будьте любезны, прочтите содержимое письма. Если оно окажется опасным, то я прослежу, чтобы ваши похороны были полностью оплачены. Хоть медаль за отвагу не могу обещать... Всё же вам уже дали за доставку деньги, так что и продолжить поддержку могу лишь со стороны гражданского долга.       Нет, теперь я всё же был удивлён этому заявлению и не мог скрыть это. Хоть и промолчал, просто вскрыв письмо. Всё же попросили меня вежливо, как я и хотел.       — Кхм-кхм... Читаю...       "Дорогой мой внук, мне уже доложили, что ты покинул свою часть и едешь к нам. А точнее я знаю, что тебе уже читают это письмо. Свиная кровь тебя смутила, а штамп остался проигнорирован. В твоём духе. То что тебя ждёт город, где каждый день находятся надписи, вывески и билборды тебя смущает недостаточно сильно, я понимаю. Но тут до ближайшего магазина с любой точки города рукой подать. Ты думал о том, что твоя жена решит сама отправиться в магазин? Здесь тебя ждёт куда больше работы, так что закупаться самостоятельно не выйдет. Да и дочь у тебя будет требовать слишком многого, если выяснит про концерты, выставки, а так же библиотеки. У тебя нет сил отгородить их от всего опасного в твоих глазах, хоть я уже ни раз тебе говорила, что умрёшь ты в шестьдесят семь лет от открывшейся язвы и нежелания мириться с бюрократией врачей, где условия договора обязан читать именно ты. Так что мой тебе совет. Отказывайся от повышения на таких условиях. К тому же при ценах в этом городе, ты получишь звездочку, но потеряешь около пятнадцати тысяч в месяц. Уж поверь мне, эта звёздочка не стоит того. Ладно бы у тебя был сын! Да и то ему место было бы среди военнообязанных... А дочь твоя, наверняка, сама и уедет от вас, как только ей стукнет семнадцать лет и десять месяцев. Ну, где-то так, я бы и более точно сказала, но не хочу её жизнь портить. Так что первое: оцени штамп, я его сама сделала, мне показалось, что он вышел достаточно оригинальным. Второе: не отдавай за квартиру ни копейки, а то узнаю сразу и пойду навещать правнучку, а меня твои псы не трогают никогда, так что подарю, что вздумается! Третье: у капитана, что кашлял вчера кровью после силовых нагрузок, требую изъять сигареты и поговорить душа в душу. Думаю, он рака боится меньше, чем тебя. Но не заигрывайся."

— Твоя любящая бабуля Агафья.

      С первых строк генерал прикрывал лицо. Но потом выдохнул и обратился ко мне.       — Это всё? Там больше ничего не написано? Простите, что вам пришлось это читать, это достаточно личная информация оказалась, однако... Она бы не дала это письмо почтальону. Видимо, вы сами не знали о том, что в этом письме и пошли на хитрость. Я не могу вас осуждать за это, так что не сержусь, честно.       — Да, тут ни слова больше...       — Хорошо, дайте все части письма...       Мне особо ничего не оставалось, кроме как передать конверт, письмо и штамп генералу.       — Действительно красивый штамп... Письмо я заберу, чтобы более его никто не видел, читать всё же не буду, просто сожгу там, где не будет свидетелей. А что до вас... — он убрал письмо в тайный кармашек, а достал оттуда простую печать, чтобы сделать пометку на конверте, подтверждающую, что он был ознакомлен с содержимым. — Это храните при себе. Возможно, это поможет вам, когда-нибудь. Оно ни раз без единой буквы давало людям как минимум шанс выйти из трудной ситуации живыми. Но тут ещё куча писем... Как вы думаете, кто живёт тут?       — Предполагаю, что тут живу я...       — Люблю честность. — Генерал-лейтенант улыбнулся и продолжил. — Так пусть и дальше будет так. Мне сообщили, что вы никогда не платили ни за какие услуги, что вы человек, который и не брал денег в руки. Никогда не работали, учились в библиотеках и на открытых лекциях... Все люди разные и все имеют право жить там, где им хочется, где им удобно. Если я вступлюсь за вас, то вы долго не выйдете из квартиры. Однако я попрошу не искать новых жильцов. Пусть старается получить своё более находчивыми методами. Вы согласны, Господин Харс?!       — Безусловно. Иначе всем тут станет скучно и мне придётся искать новых друзей, чтобы продолжать спокойную жизнь.       Он протянул мне руку, а я её тут же пожал.       — Не падайте духом, Харс. Мир всегда кажется мрачнее, когда не ясно, чего ждать. Хоть не думаю, что вам пристало жить в мире очевидном с головы до пят.       Я просто кивнул. Какой же мудрый человек. Удивительно, что он практически ничего и не читает...       — Прощайте. Очень надеюсь, что моё решение не отразится на моём портфолио. Я действительно привык к тому месту, где всё держу под пальцем. Под сильным пальцем столь слабого человека, как я.       Мы окончательно попрощались, я вернулся в свою квартирку, что была нетронутой... Закурил и посмотрел сквозь моноскоп в окно. Действительно, теперь всё было весьма ясно и даже слегка радужно...