Роман в письмах

Здравствуй, милый Женя!

      Не могу читать твоё письмо без улыбки. Как хотел бы я оказаться рядом с тобой в той обстановке, которую ты описываешь! Что в замке, что в лесу. И твои ассоциации со мной очень приятны и льстят мне необычайно. В моей жизни подобных впечатлений катастрофически не хватает, хоть ты и говоришь о «разнообразии». Всё моё разнообразие довольно однотипно, хоть и мило мне.       Смотрел я, прости Господи, «Тени греха» с Верой Каралли. Ушёл, не дождавшись окончания. Уж не знаю, что милого можно в этом найти, но верю тебе на слово. На мой же взгляд всё это грустно: отчего столь многообещающие возможности используют для постановки преимущественно низкопробного бульварного жанра? Вопрос риторический, конечно. И потом, в отличие от театра, нет в синематографе ни жизни, ни ощущения неповторимости момента, ни искренних эмоций — лишь гиперболизированный надрыв. Легкомысленность хороших комедий и оперетт я понимаю, а пошлость однотипных «драм» понять не могу и не хочу. Мейерхольд, говорят, собирается ставить «Дориана Грея», это интересно, хотя боюсь разочароваться.       К слову, о театре. Скучаю без хороших постановок, и до августа, а то и до осени придётся скучать. Пока — только всевозможные бенефисы, концерты в «Эрмитаже» и пр. Кстати, как ты относишься к «Летучей мыши»?       Отказывается, у артистки оперетты Полянской-Васильевой во время майских событий, как раз в день нашего с тобой знакомства разгромили и разграбили гостиничный номер. Каково, а? Идейность и самоотверженность «борцов с немецким засильем» поражает. Впрочем, всё это, конечно, отвратительно, и ирония моя обусловлена, во-первых, нервами, а во-вторых тем, что никто из здравомыслящих людей не имел и не имеет сомнения в истинной природе этой «борьбы». Теперь допрашивают очевидцев погрома, мне тоже задали несколько вопросов, но никакой компенсации я, разумеется, не жду, да и не нужно.       Лето у нас тоже жаркое, пыльное и душное. Позавчера, правда, у нас опять был сильнейший ливень и всё затопило, но сегодня от этого потопа уже нет и следа. В воскресенье с приятелями выезжали на денёк на дачу одного из них, там река, и переносить жару значительно легче.       В газетах порой пишут полный вздор, но я и не удивлён. Цены всё растут. Но что же это я! Писать тебе о подобной ерунде даже как-то совестно. За тебя я всё же волнуюсь. Хотелось бы, чтобы ты теперь был здесь: прошлись бы хоть по бульвару, ко мне бы зашли. Говорить с тобой — поистине удовольствие. Если тебе что-то нужно, непременно пиши. В Москве достать что бы то ни было, уверен, много легче, чем у вас. К тому же, мне приятно будет что-то сделать для себя.       А пока — до свидания.

Твой Генрих.