Роман в письмах

Милый Женя!

      Что же ты со мной делаешь? Когда я писал, что сахар продаётся по карточкам, я совершенно не имел в виду, что ты должен мне его отправить, да ещё в таком количестве. Возвращать обратно его я не буду, но это безобразие. Мне стыдно и неловко отнимать его у тебя. Я просто не буду больше ничего рассказывать тебе, в самом деле…       Сушёные грибы — это так мило! У нас их тоже продают, но на рынках быстро не остаётся почти ничего — разлетаются. А присланные от тебя — это вдвойне приятно. Помню, я только один раз собирал грибы сам, в детстве, мне понравилось. Если дело пойдёт как сейчас — как бы не пришлось мне вернуться к этому занятию. (Имей в виду, что это шутка! Поверь, я не бедствую.)       Тебе уж наверняка приходится тяжелее. По-прежнему слежу за вами посредством газет, и то, что ты говоришь о жалости, для меня верно и здесь: успехи и неудачи вашего фронта и вашей армии я воспринимаю как лично твои, и оттого они гораздо сильнее волнуют меня, хоть и без того небезразличны.       Очень рад, что между тем воинственным и самоуверенным, чем являются теперь «те» немцы, и мною ты не видишь сходства. Внутренне они мне также не близки. Гораздо естественнее и приятнее мне показалось чувствовать себя немцем здесь, чем там. Здесь, естественно, я чувствую себя более своим, даже несмотря на все нынешние издержки. Впрочем, что я. Там тоже есть прекрасные люди. Разные, как и везде. Говорю лишь о собственных предпочтениях и чувствах. Может, это дело привычки. Мне кажется, те люди и места, среди которых я жил и рос, будто бы хранят ещё в себе отголосок Петровских времён, и мне это нравится. Оголтелая современность мне претит.       Ты спрашивал про театр. На днях будет премьера «Покрывала Пьеретты», которую я очень жду. Обязательно расскажу тебе потом. Это пантомима, у Таирова. Знаешь его? Предчувствую нечто интересное. В остальном пока ничего нового меня не обрадовало.       Ещё смотрел в синематографе «Пиковую даму». Мне очень понравилось, и если и дальше будут появляться подобные картины, я, пожалуй, изменю своё мнение о синематографе. Мозжухин великолепен.       Ты написал про Гоголя, и мне тоже захотелось его перечитать, хотя обычно такое настроение посещает меня либо в середине лета, либо зимой.       Уже ночь, но окно я не зашторил и вижу громадную белую Луну. Полнолуние уже было, и один бочок у неё более покатый, но всё равно внушительна и светит ярко. Подумалось — ты сейчас, за много вёрст отсюда, возможно, тоже её видишь. Очень, очень странное ощущение. Расстояния сразу кажутся не такими уж огромными и непреодолимыми.       Я снова не заметил, как написал до неприличия длинное письмо. Для меня это всё равно, что болтовня с тобой, и потому я себя не сдерживаю и пишу всё, что придёт в голову. Надеюсь, тебя не утомляет это читать.       Ещё раз спасибо тебе за посылку. Рад был вновь получить от тебя тёплые слова. Признаюсь, я уже начал строить невесёлые предположения относительно твоего молчания и сдержанности. Буду с нетерпением ждать ответа.

Твой Генрих.