Роман в письмах

Женя, милый, здравствуй!

      На сахар ругаться не буду, но что ты, в самом деле! Мне снова неловко. Пряники очень вкусные. Да и выглядят хорошо, что это ты. Когда получаю твои посылки, всегда волнуюсь: ну что ты ещё придумал! У вас же самих положение не из лёгких. Но волнение это всё же приятное, и мне очень приятно твоё внимание. И чем только я заслужил его…       Чувствую я себя хорошо, и дрова есть. Всем необходимым я обеспечен совсем неплохо.       Очень жаль, что ты не любишь шоколад. Мне бы хотелось отправить тебе что-то, что ты любишь. Скажи, пожалуйста. Я постараюсь добыть, и, поверь, для меня это составит удовольствие.       С мнением твоим я в целом согласен. Я всё равно ни на что не могу повлиять, и тоже делаю то, что могу: лечу приходящих ко мне пациентов. Это ведь тоже должен кто-то делать. На фронт добровольцем ни за что не поехал бы, уж прости, такова моя натура, я, во-первых, для этого слишком труслив, во-вторых неприспособлен к походным условиям, а в-третьих я заметил, что теряю изрядную долю своего хладнокровия, когда приходится лечить не обычные болезни и травмы, а увечья, сознательно нанесённые чужой волей. Вид же искалеченных войной и вовсе повергает меня в ужас, и, боюсь, на операциях я не смог бы быть беспристрастным и сосредоточенным, как того требуется. Тем более зная, что того, кого лечишь, ежели выживет и не останется инвалидом, снова отправят на эту бойню. Ко всему, впрочем, привыкают, и всем остальным, конечно, тоже страшно и неприятно. Может, я себя недооцениваю, а может, оправдываю. Но, по-моему, добросовестного выполнения своей работы и получения за это справедливого вознаграждения вполне достаточно. Может быть, ты обвинишь меня в бюргерстве, не знаю. Взгляды у меня слишком широки для бюргера, и от ханжества, например, я далёк. Впрочем, если бы меня мобилизовали, я не стал бы бегать от этого. И постарался бы делать всё, что в моих силах.       Снова мне кажется, будто на страницах письма к тебе я разговариваю сам с собой. Расскажи-ка лучше ты. На какую постановку вы ходили? И почему странное ощущение? Очень интересно было читать про то, как вы встречали Рождество. Раньше ты гораздо больше рассказывал мне про вашу жизнь, про то, чем вы занимаетесь. Отчего перестал? Мне действительно страшно любопытно, а кроме того, о жизни на фронте гораздо лучше узнавать из первых уст, нежели внимать слухам и заметкам разного толка.       На этом прощаюсь. Не забудь написать, чего тебе прислать.

Твой Генрих.