Роман в письмах

Генрих!

      Я люблю шоколад (теперь, присланный тобой). Не хотел тебя расстраивать. Мне всё очень понравилось, и больше ничего не нужно, поверь мне.       Ты рассуждаешь совершенно здраво. Я и не думал осуждать тебя за то, что ты в тылу. Тебе не нужно сюда. Уверен, что окажись ты здесь, ты показал бы себя с лучшей стороны, но всё же не нужно. Кажется, я уже говорил это. Лично меня, например, греет осознание, что где-то идёт совершенно другая жизнь, почти спокойная, нормальная, и живут обычные мирные люди, в том числе и ты. Кто же будет всё это беречь, если все уедут на фронт? И куда будет возвращаться? Это ведь очень поддерживает, особенно теперь.       Мы ходили на постановку, название которой я и не вспомню. Возьми среднее содержание модных драм синематографа и постановок в летних театрах — будет что-то подобное. Но я не жалею. Это было даже забавно, своей наивностью и тем, как волнуются провинциальные актёры. Играли, кстати, очень искренне. Этим мне и понравилось. И конец был счастливый. Этого сейчас очень хочется и очень не хватает.       Ну что же мне ещё рассказать? Предлагаешь писать тебе всякую чепуху? Думаю я многое, но всё не для письма. Сижу почти отшельником, если нет никаких дел, дежурств, не идут бои: почему-то очень устаю от людей в последнее время. Сплю да гуляю, или читаю что-нибудь. От карт уже тошнит. Холодно. Хочется, чтобы скорее пришла весна, лето. В тепле всё же легче, а солнце и зелень делают мир хоть немного радостнее.       В периоды затишья у нас многие на стену лезут от скуки. Один офицер пристрастился к вязанию. Получается у него неплохо, а сам он говорит, что это здорово успокаивает нервы. Другой раздобыл где-то трофейную губную гармошку и беспрерывно играет, хотя пока не умеет. Представляешь царящую у нас атмосферу? Впрочем, я иронизирую, а на самом деле вокруг меня прекрасные люди и обстановка получше, чем в иных частях, мне повезло. Просто меня всё больше тянет к одиночеству, к которому я и так склонен. Скука угнетает. Лучше бы быстрее закончить, да скучать дома. Хотя где мой дом, я теперь не знаю. Вернусь, вероятно, в Калугу, но назвать её домом странно. Там у меня нет дома. Вероятно, только родительский, в Москве, и остался, но туда я вряд ли вернусь, хоть и люблю его. Так что на данный момент мой дом — это землянка, довольно уютная и тёплая. Живём в ней вчетвером, с тремя другими офицерами (один из них играет на гармошке, второй вяжет, а третий — наш командир). Стараемся поддерживать порядок и режим, во многом это заслуга командира, и это помогает оставаться в приемлемой моральной и физической форме, даже когда нет дел и боёв.       Я написал столь длинное письмо, что самому странно. Когда начинал, думал — сообщить тебе совершенно нечего, но вот, наболтал что-то на несколько страниц. Буду закругляться. До свидания! Пиши.

Женя.