Роман в письмах

Здравствуй, Генрих!

      Как же странно снова тебе писать. Я приехал четыре дня назад, и все эти дни хотел написать тебе, ждал ясности с почтой. Ясности пока нет. Поэтому пишу это письмо, не зная, когда придётся его отправить. Это ужасно грустно. Представляю тебя, как ты сидишь дома, за столом, читаешь газету или перебираешь журналы, или пишешь что-то в своей тетради. Невозможность сейчас быть в Москве печалит меня, но так нужно. Я сделал то, что считаю единственно правильным для себя. Надо потерпеть. Потом я приеду, и всё станет как было, и даже лучше.       Я застал здесь довольно странную картину. То формирование, что здесь находится, называется в обиходе «отрядом», хотя на самом деле оно меньше отряда, а само входит в большой Невельско-Великолуцкий отряд. Довольно запутан род войск, смешалось здесь всё, что только можно. С другой стороны, артиллерия здесь только в моём лице и в лице несозданной пока батареи. Но думаю, со временем всё наладится.       Местность здесь симпатичная: река, лесные озёра, болотца, луга и леса, небольшие деревни. Недалеко отсюда находится Невель. Цветы потихоньку зацветают, яблоньки за заборами начинают белеть, у реки буйствует черёмуха. Даже странно: казалось бы, север. Весна, видно, ранняя. На северных склонах ещё растёт мать-и-мачеха. В лесах полно калужницы и незнакомых мне синих цветов, похожих на маленькие звёздочки. Помню, что вы, Генрих Карлович, как-то хотели собирать гербарий, и даже хвалили найденный мною экземпляр. Посему отправлю вам вместе с письмом несколько тех самых синеньких цветов и пару соцветий черёмухи, исключительно во имя науки. Кстати, о синем. Небо здешнее по цвету что-то очень напоминает мне. Что-то знакомое. Определённо. Особенно у горизонта, где посветлее. В подрастающей потихоньку траве до невозможности приятно лежать, хотя лежать одному бывает грустно. Можешь представить, как на меня действуют ночи с соловьями, лягушачьими концертами, запахом черёмухи и ползущим над рекой туманом. Гитара моя сейчас без меня скучает. Но её здесь не нужно. Для гитары нужен третий: я, она и ещё кто-то. Чувство влюблённости не оставляет меня, и даже неприглядный наш быт делает краше. Давняя моя напасть, знаешь ли, ей уже почти три года, но в этом году она совсем уж разошлась, — почему бы это? — а я и не против. И знал бы ты, кого я люблю… И как! Непременно расскажу при встрече.       Пока не представится возможность отправить письмо, буду носить его в левом нагрудном кармане. Это я так, ума не приложу, зачем написал…

Женя.