Lovers Rock

На улице холодно, это единственное, о чём думает Сигма, продолжая стоять в чужих объятиях. Коля всё ещё не поднимает взгляда, кажется изредка продолжая извиняться, а Сигма… Сигма не помнит, сколько раз ему пришлось говорить, что не нужны никакие извинения, потому что он не злится. Да, это наглое враньё, потому что в глубине души Сигма злится. Очень злится. И редко. Очень редко Сигма позволяет себе вспоминать об этих гнетущих внутри чувствах, потому и сейчас он не собирается к ним возвращаться. Так будет легче всем им, незачем вспоминать все детские обиды из-за игнора сообщений, из-за того, что Коля вступил в группу с другими людьми, хотя всю жизнь обещал, что именно они с Сигмой займутся этим. Из-за просьбы забыть обо всём утром. Сигма хочет злиться на всё это, но не может. Нет сил. И он всегда понимает, насколько всё это глупо. Подумаешь вступил в группу, ему что нужно было всю жизнь провести в гордом одиночестве, и подобно верной собаке ждать, вернётся ли Сигма. А Сигма не собирался возвращаться, поэтому мысленно он каждый раз отвешивает себе пощёчину, потому что его обиды вечно глупые. Безнадёжно глупые. И Сигма прячет ещё глубже весь этот негативный поток, потому что ему это не нужно сейчас. Кто-то сказал, что однажды он сорвётся и будет в тысячу раз хуже, но Сигма не собирается терять контроль. Он не видит причин на это, поэтому спокойно живёт, не задумываясь о последствиях. И сейчас не его время быть слабым. Молча он отстраняется ненадолго, чтобы снять пиджак и накинуть Коле на плечи. Тот продолжает стоять, словно восковая фигура, не шевелясь и будто не живой. Сигма же вновь обнимает его, так крепко, как только может, потому что ему и самому не хватало этого. Не хватало Коли Гоголя в его жизни. — Ты замёрзнешь, — бурчит Коля, пытаясь скинуть с себя чужой пиджак, но Сигма не даёт ему это сделать. — Ты уже мёрзнешь, — отвечает он, накидывая пиджак обратно. Коля ещё ворчит, но потом всё же замолкает. Они оба теряют счёт времени. На улице темно, мелкий дождик, прохлада. Сигма смотрит по сторонам, но не видит, чтобы был кто-то рядом. А есть ли разница? Он часто ловит себя на мыслях, что не может быть в обществе, тем более обнимая парня. Как человеку с интересной внешностью Сигме часто доставалось, однажды кто-то попытался избить его на улице, благо хоть Коля был рядом, потому ничего у того мужика не вышло. Но похожие случаи имели место в его жизни слишком часто, потому Сигма постоянно ищет в лицах проходящих мимо людей враждебность, чтобы быстрее убежать. Сейчас они не в России. Сигма хочет быть уверенным, что его не изобьют за простую заботу, но всё равно с тревожностью оглядывается в очередной раз, стоит заметить кого-то идущего в их сторону. Он слышит, как звонит телефон, наверняка Ацуши переживает. Но Сигма не спешит отвечать, сейчас он готов заплатить любую цену, лишь продлить этот момент. — Я бы выпил, — усмехается Коля, вытирая глаза. Почти нет следа, что он мог позволить себе пролить пару слезинок. Как и злости, можно сказать, что дождь смыл всё это, хотя это будет враньём. Сигма помог. В очередной раз, и это заставляет Колю задуматься о том, как часто Сигме ещё придётся приходить на помощь, чтобы он мог уже научиться жить самостоятельно. Без чужой поддержки желательно. — Ты так и не научился этого делать, — вздыхает Сигма, наконец отстраняясь. Некоторое время они молча смотрят друг на друга, ожидая что другой может им сказать. Коля ещё мысленно подбирает слова, чтоб хоть как-то оправдать незапланированную истерику с извинениями. Он не понимает себя и своих эмоций, это почти всегда бешеный и неуправляемый поток, который разгорается по любому поводу. Это происходит и с радостью, и с яростью, и с грустью и с чем-либо ещё. Коля хочет научиться сдерживаться, но это всегда получалось ужасно. Наверное поэтому он очень импульсивно прибежал сюда, а потом ещё более спонтанно обнял Сигму, когда увидел его с этими отвратительно красивыми глазами, вновь полными поддержки. Коля хочет убить себя за те чувства, что у него возникли на пару секунд от взгляда чужих глаз. И всё же Коля чувствует, что если не сейчас, то у него больше не будет возможности извиниться. А без извинений Сигмы в его жизни может и не быть. — Ты всегда прав, — с тоской говорит он, Сигма смотрит с непониманием, но вопросов не задаёт. — Всегда знаешь, как сделать лучше, но я не так часто тебя слушаю. Нужно было поговорить ещё утром, а не убегать. И обижаться на тебя я не должен был. И, чёрт возьми, я не должен был прогонять тебя вчера. Не после всего того, что ты сделал. И должен был писать тебе чаще, отвечать на твои видео и всё прочее. Должен был… — Всё в порядке, слышишь? — с вымученной улыбкой произносит Сигма и Коля впервые может заметить, насколько у того потухший взгляд. Уставший или можно сказать опустошённый, Коля никогда не считал себя способным точно описать чьё-то эмоциональное состояние. Тем не менее, в Сигме есть что-то другое. Что-то, что не даёт вздохнуть полной грудью и наконец расслабиться. Это и родной и чужой Сигма одновременно. А может он всегда был таким. Коля помнит, что его лучший друг вечно отмалчивался о своих проблемах, отмалчивался о том, как его откровенно заебали все эти дополнительные занятия, о том, как переживал о поступлении, о неудачной попытке умереть, о которой Коля узнал уже через месяц. Он вспоминает, что почти ни разу Сигма не жаловался, хотя было видно, насколько ему тяжело. И вот сейчас всё то же самое. Сигма улыбается, поддерживает, но всё ещё уставший, замёрзший и наверняка пытающийся всеми силами спасти ситуацию. Коля почти физически ощущает боль от этого понимания. Ещё сильнее бьёт осознание, что он столько лет был хреновым другом, раз так легкомысленно пропускал мимо состояние Сигмы. Не одному Коле было плохо эти три года. — Я купил в дюти фри ужасно дорогой чай, — вдруг говорит он, вспоминая зачем-то, что есть в его номере, перебирая мысленно каждую вещь, лишь бы зацепиться за что-то и продолжить разговор. — Хочешь подняться и попить вместе? — Раз уж приглашаешь, — усмехается Сигма, вздрагивая от холода. Коля снимает наконец с себя его пиджак и надевает его обратно на Сигму, потому что тот очевидно замёрз. По пути в номер Сигма отвечает Ацуши сообщением, что всё хорошо и он вернётся в номер. Тот отправляет лишь смайлик большого пальца вверх и выходит из сети. Коля никому не пишет, сконцентрировавшись на мысли, о чём им нужно поговорить друг с другом. Он мысленно составляет список вещей и из-за отвлечённости спотыкается о лестницу. Чертыхнувшись, Коля случайно забывает ход мыслей и решает импровизировать. В его номере тепло, хорошо, что Фёдор посоветовал не оставлять балкон открытым. А то здесь было бы не лучше, чем на улице. Сигма проходит и осматривается, комната поменьше, одна кровать, тумба с электрическим чайником и действительно дорогая упаковка какого-то чая. — Я не знал, сколько он стоит, — честно говорит Коля, снимая мокрый пиджак и натягивая вместо него толстовку. Сигма тоже свой снимает и вешает на свободный стул. Коля молча протягивает ему другую толстовку, потому что видит, как Сигме холодно. — Забыл курс, а на кассе даже сумму не понял, когда её озвучили. Ещё я долго стоял в очереди, так что не хотелось уже уходить ни с чем. Сигма усмехается, но чувствует, будто ему некуда себя деть. Вернее, разговор непринуждённый и проблема не в этом. Но они с Колей стоят посреди комнаты, смотрят друг на друга, и если Коля ещё занимает себя тем, что достаёт кружки и ставит чайник, то Сигме стоять просто так совсем неловко. И это такая пустяковая проблема, но в данный момент любая деталь кажется в тысячу раз хуже, чем в действительности. — Присядь просто, — будто читает его мысли Коля, шурша пакетиками чая. Сигма так и делает, садясь на заправленную кровать. — Стоило спросить раньше, но как в Японии? Всё как ты мечтал? — Почти, — пожимает плечами Сигма, Коля разворачивается к нему и садится напротив, прямо на ковёр, сложив ноги по-турецки. — Языковой барьер это ужасно, но японский теперь знаю почти как родной язык. За три года выучить не настолько сложно. — Здорово, можешь аниме смотреть в оригинале, — с искренним восторгом произносит Коля, а Сигма впервые смеётся полноценно. Это не усмешка или хмык, а настоящий смех, пускай и тихий и непродолжительный. Коля не может сдержать улыбки. — Как ты поживаешь? — спрашивает в ответ Сигма. — Нормально. Меня ментально избивают каждый божий день за мои опоздания на репетиции и опоздания куда-либо вообще. Ещё универ планирую бросить. — Зачем? — с искренним непонимание спрашивает Сигма. Ещё бы ему не удивляться, думает Коля, вспоминая, что у этого человека в голове чёткая родительская установка, что университет и высшее образование в целом это залог успешной жизни. Коля и не отрицает, потому что мать Сигмы всегда даёт хорошие советы, но он никогда не возводил чьё-либо мнение в абсолют, в отличии от самого Сигмы. — Мне надоело, — без глупых оправданий отвечает Коля. Он ловит себя на мысли, что Сигма почти единственный, кому он может говорить всё именно так, как есть на самом деле. Может это хорошо, что они могут общаться почти так же, как и раньше? — Я хочу писать песни, изучать действительно интересные мне вещи, а не торчать в душной аудитории, а затем ещё и с кучей долгов ебаться. Это не моё и всё. — И куда пойдёшь после этого конкурса? Ты же закончил учебный год, будешь отчисляться? — Буду, когда вернусь. А пойду опять же в музыку, останусь с ребятами и будем играть во всяких барах за деньги, позже может и ещё в конкурсах поучаствуем. Всё равно «Одарённые» это крупный проект, если пройдём в финал, то будем в телевизоре, в соцсетях. Может наша музыка там разлетится и найдутся фанаты. Сигма не отвечает, а Коля прекрасно знает этот его взгляд. Неодобрение. Но Сигма никогда не покажет его открыто, потому что не может, потому что его кто-то в детстве научил, что показывать негативные эмоции по отношению к кому-либо это плохо. Однако он и не рассчитывал на поддержку, всё же пока до статуса друзей они ещё не дошли, пускай и очевидно в процессе. Коля отходит, чтобы налить кипяток по кружкам, услышав, что чайник вскипел и уже выключился. Сигма остаётся на месте, провожая его взглядом. Чай пахнет невероятно, хотя при своей цене было бы странно, будь это не так. Коля всё ещё скорбит по потерянным деньгам, поэтому не может смотреть на свою кружку без сожаления. — Сам куда планируешь после универа? — решает спросить Коля, а где-то внутри теплится надежда, что Сигма вернётся домой. Вернётся и будет работать каким-нибудь послом, но именно там, в родном для них обоих городе и больше нигде. Но Коля легко может понять, что его надеждам не суждено сбыться, поэтому лишь с интересом собирается услышать ответ Сигмы. — Мне понравилась Европа, — говорит Сигма, оборачиваясь на окно. — Может буду работать здесь, в Испании, а может где-нибудь ещё. Посмотрим. Ещё некоторое время они разговаривают. Коля определённо чувствует лёгкость от этого разговора, потому что он делится с Сигмой всем весёлым или занятным произошедшим за последнее время, Сигма делает то же самое. Как будто не было этой ссоры. От этого появляется некое странное ощущение, что всё как-то ужасно быстро меняется. Вот вчера Коля отталкивал Сигму, утром попросил забыть обо всём и ушёл, пару часов назад сорвался на Шибусаву и в итоге нёс бессвязный бред вперемешку с извинениями, обнимая Сигму так крепко, будто боясь, что тот может раствориться. Коля делится своими мыслями вслух, Сигма согласно кивает, но говорит, что не видит в этом чего-то ужасного. Что плохого в том, что они налаживают общение? Пускай и очень нелогично и нелепо, всё же нет инструкции к их ситуации, как и ко всей жизни в целом, поэтому нет ничего такого в том, что они делают так, как могут. Сигма рассказывает о том, как попал в группу, Коля, слушая это, хочет пойти в караоке вместе, огромной толпой, поэтому мысленно делает заметку предложить это остальным, чтобы и детективы и их группа пошли вместе развлекаться. Он понимает, что они конкуренты и все дела, но они всё ещё двадцатилетние болваны, которым хочется прожигать молодость. Хотя Фёдор явно ментально дед, который может только ворчать по поводу фальши в аккордах. За разговорами проходит не один час. Сигма с Колей каждый раз играют в камень-ножницы-бумагу, чтобы решить, кто из них пойдёт в очередной раз включать чайник и делать им ещё по кружке этого дорого чая, потому что иначе Коля его не допьёт. — Да ты жульничаешь! — восклицает Коля и ему словно снова десять, когда Сигма научился очень красиво тасовать карты, будто работал крупье всю прошлую жизнь, и даже пару раз подтасовывал себе, из-за чего они в шутку поругались. — Не можешь ты побеждать в четвертый раз подряд! — Видимо могу, — пожимает плечами Сигма, ухмыляясь. Он про себя посылает благодарности Дазаю за то, что тот потратил два часа во время их полёта на обучение «победной технике». Коля раздосадовано встаёт со своего места и плетётся к чайнику на тумбе, уже подумывая просто переставить его и воткнуть в розетку в другом месте, где-нибудь поближе, но потом всё же забивает, ибо ну не может же он и в пятый раз проиграть. Есть где-то внутри чувство, что его надуривают, но где именно Коля понять не может уже четвёртый раунд подряд. И всё же у него так и не выходит раскусить, в чём фокус. Сигма победно усмехается, а Коля сокрушается, проиграв в раз так седьмой. К этому моменту в чае уже немного ликёра, случайно найденного от прежних жильцов номера. Весело и комфортно, Сигма не помнит, когда в последний раз ощущал себя настолько… по домашнему что ли? Есть что-то правильное в этой посиделке, то, чего нет даже с новыми знакомыми и друзьями. И ему это нравится.