Золотой пистолет.

- « Мне душно. Очень-очень душно. Я хочу побыстрее разобраться с этими и уснуть, вспоминая школу… Выпускной класс, Господь, помилуй их, что выпало им на плечи. Я не могу собраться со словами, воспроизводя в своих мыслях сценарии о них. Каждый из них умирает то от рук мутантов, то от бандитов… Я не хочу думать так о своих детях. » - Думал бывший учитель, поправляя противогаз и свой костюм химической защиты перед работой.  Запах гнили и плоти притупляет обоняние, замкнутость снаряжения сковывает в суставах и оглушает. Мутные линзы противогаза частично блокировали зрение. Работать приходится на ощупь. Оскар кладёт руки на огромный стол, полный мешков с трупами и их останками. С одной стороны он считал своё дело полезным для общества. Никто ведь не винит крематора за прах? И его винить не за что, мужчина просто хочет жить и вертится как может, а также позволяет окрестностям не стать огромным складом трупов и костей. Он вскрывает первый мешок и вываливает ошмётки трупа в цистерну с химикатами, радиоактивными отходами и прочими гадостями. Всё растворяется, исчезает без следа, лишь эта едкая смесь ещё шипит, словно змея, довольная после обеда. Оскар уже опустошил несколько мешков, но на шестом он завис.  - Стивенсон… - Он закрывает линзы предплечьем, пытаясь не заплакать. Заплачет - в этой «клетке» невозможно будет находиться и надо будет снять костюм.  Стивенсон был блудным учеником в одном из классов. Курил, временами бухал, уже водил машину - это всё было известно учителю из социальных сетей. Мальчика настигла одна дорога, как и многих других ребят, подобных ему. - Упокой, Господь, твою душу, Стивенсон. Увидимся на той стороне… - Символично пробормотал мужчина, сбросив труп в раствор, замерев на некоторый срок. Скольких ещё знакомых ему людей он будет вынужден сбросить в этот раствор? Будто бы вчера только встретился с ним на его первом уроке химии. Такой энтузиазм, огонь в глазах, а теперь… Эх. Дверь своеобразной лаборатории широко раскрывается. В проёме заметен Альфредо. Он закрыл глаза предплечьем и крикнул Оскару: - Глухой, Слепой, сюда! Есть о чем поговорить! И вот, они стоят и говорят тет-а-тет. На земле между ними мешок для трупов, в нём явно малогабаритное тело, возможно женское. - Как обычно? - терпеливо спросил химик, смотря на лежащую между ними «работу». - - Да, разберись с ней, и мы не забудем о тебе со Страйкером… - Мафиози кладёт руку в перчатке на плечо собеседника и лукаво улыбается, - ведь занимаясь таким делом, врагов можно заработать немало, Оскар. -Да, знаю… До следующего раза, Де Моне. -Я тебя обожаю, Оскар. Немногословен, умён, серьезен.  Они разминулись, Альфредо оставил за собой лишь труп и грязные деньги. В целом, как обычно. - «Как обычно» - это такая простая фраза крепко засела в обиходе людей любой эпохи. Как же это, как обычно? Наверно, привычное определенному человеку действие. Например, кофе «как обычно».  Оскар остаётся с трупами наедине, продолжая сбрасывать их в кислоту, лишь иногда застывая на вопросах, образованных в его сознании. - «Откуда они все? Правда, что они мрут, как мухи? Что будет со мной после смерти? Кто-то сбросит меня в кислоту, или я буду гнить в этом сарае вечно, пока сюда не ворвутся мародёры, желающие сорвать пару монет? Наверно, так и будет со мной…»  Альфредо возвращается в свою квартиру, собирает постельное белье и погружается в собственные мысли, пока избавляется от лишних улик. Конечно, правительства и полиции нет, ему некого бояться, кроме всяческих идиотов-бичей правосудия, но остались ли такие в этих реалиях? Он сомневался в этом. Тут каждый за свою шкуру борется, а не за чужие. Невыгодно. Он ложится на диван в гостиной, прикрыв глаза на пару минут в надежде отдохнуть. Де Моне не планировал спать, он лишь желал проваляться минут десять в полной тишине ночи, в истинном кайфе для ушей. Вокруг будто играла нежная музыка, звон колокольчика производился сознанием бандита. Как бы он ни хотел, но его отрубило. Альфредо сидел в ванне, в кромешной темноте, обмывая своё тело тёплой водой и думая о происходящем вокруг. Он смотрит на баночку со старым, выцветшим шампунем, надписи на котором мужчина с трудом разбирал, символы были незнакомы ему, неизвестны, словно все буквы мировых языков сложились друг на друга, пытаясь образовать слова. Альфредо обмывает грудь своими ладонями, обтирая её и царапая, с некоторой грубостью загоняя грязь (в основном мёртвую кожу) с тела под ногти, после чего она размывается в воде. Цикличный процесс. Резко он чувствует прикосновение чужих пальцев к волосам и голове. Эти персты явно были мужскими, немного шершавыми и очень сильными, как будто они держали небесный свод все эти века, а не Атлас. Альфредо смотрит в сторону, на неизвестного и сразу узнает знакомые черты. Серьезное выражение губ, а глаза улыбаются, подобно человеку, услышавшему невероятно смешной анекдот. Длинноволосый поднимает взгляд и устремляет взгляд в чужие глаза цвета смоли, мгновенно осознав, кто перед ним. Винсент Херрингтон. Бывший босс Альфредо, глава предыдущей главенствующей банды, умерший на глазах владельца золотого пистолета. Он мог помочь Херрингтону выжить, но судьба решила иначе. Точнее сам Де Моне, добив своего начальника прямым выстрелом прямо в сердце. Эти глаза застыли в его памяти. Они молили о пощаде, но уже сейчас так спокойно и беззаботно улыбались, пока руки обмывали виновника смерти. Их движения были нежными, даже, можно сказать, родительскими. Такими мягкими и спокойными, полными заботы. - Что ты… Что ты делаешь и зачем? - сбитый с толку спросил Де Моне, обняв себя руками. Это было сделано для того, чтобы чувство комфорта становилось больше, однако страх оставался сильным, истинно животным. - Я мою тебя, грязь. - кратко ответил Винсент, после потянул Альфредо за волосы назад, опуская его глубже в ванну. - Зачем ты прибил меня, ублюдок? -Мы бы не вытащили тебя, босс! Ты был не жилец! Не было на пустошах такого врача, что вылечил бы те— Утопающий Альфредо издает булькающие, хлюпающие звуки, оказавшись с головой в воде, а после и окончательно уходит в похолодевшую бездну. Как же глубока ванна… Или это уже океан? Мужчина очнулся в холодном поту.