Sloane Kennedy Watch Me Смотри на меня

Джуд — Иисус, блять, да, прямо здесь! — Я закричал, когда Николай снова врезался в меня. Сильные пальцы впились мне в бедра, чтобы не дать мне отодвинуть задницу назад, как я хотел. Николай знал, что мне это нравилось… почти не контролируя собственное удовольствие. За несколько дней с тех пор, как мы начали заниматься сексом, он, казалось, сделал своей миссией в жизни узнать все, что мне нравится. Я полностью ожидал, что наша потребность друг в друге начнет ослабевать после первых нескольких раз, но все было как раз наоборот. Мы не могли насытиться друг другом. Неважно, где мы были и с кем мы. Мы были сосредоточены только друг на друге, и как только мы остались только вдвоем, мы были повсюду друг над другом. Это не значит, что единственное, что между нами было, это секс. Николай не отходил от меня больше, чем на то время, которое ему понадобилось, чтобы вернуться на свою временную квартиру, чтобы надеть свежую одежду или сообщить отчет своему начальнику. На следующее утро после нашей первой ночи вместе я был уверен, что Николай уйдет и все вернется к своей первоначальной неловкости, но ничего подобного не было. Николай разбудил меня самым сладким образом. Я получил десятки нежных поцелуев по всей верхней части тела, и когда я, наконец, полностью проснулся, он поставил мне на колени поднос с кофе, соком и гигантским омлетом. Там также была роза. Я понятия не имел, откуда он вообще взял цветок, но меня это тоже не волновало. Я уставился на поднос, как будто это был самый прекрасный подарок, который я когда-либо получал. Потому что это именно так и было. Я был слишком подавлен, чтобы сделать что-то большее, чем поблагодарить его, а потом мы разделили омлет. Едва еда осела в наших животах, как мы снова растворились друг в друге. Только когда мы были физически истощены, нам удавалось встать с кровати на время, достаточное для того, чтобы принять душ и перекусить. После этого мы устроились на диване в моем кабинете, чтобы посмотреть несколько высокобюджетных фильмов с попкорном один за другим. К концу первого фильма Николай каким-то образом оказался с головой у меня на коленях, пока мы смотрели фильм. Так что вместо того, чтобы использовать одну из многочисленных игрушек, которые у меня были, чтобы занять пальцы, я играл с его волосами. Когда наступила ночь, Николай нервно спросил, стоит ли ему уйти. Мой разум кричал, чтобы я сказал «да», но мое сердце откликнулось, взяв его за руку и поведя в мою спальню. Мы снова занимались любовью, впервые медленно, а потом заснули в объятиях друг друга. Я проснулся посреди ночи и по какой-то неизвестной причине не смог снова заснуть, поэтому использовал время, чтобы попытаться привести свою квартиру в порядок. Николай застал меня на кухне за уборкой шкафов и заменой стикеров, которые помогали мне отслеживать все различные задачи, которые мне нужно было выполнять каждое утро перед уходом на работу и каждый вечер перед сном. Смущение от того, что меня разоблачат, привело к тому, что я попытался убедить Николая вернуться в постель, но он просто крепко поцеловал меня, а затем спросил, чем может помочь. В его голосе не было ни капли осуждения или отвращения. Когда я понял, что он никуда не денется, я позволил ему стереть всю пыль от отпечатков пальцев, пока я тщательно писал свои записи. Удивительно, но Николай не читал ни одной из них, так как я начал их снова вешать. Демонстрация уважения причинила мне боль и подтвердил то, что я уже подозревал. Что я была полностью, безоговорочно влюблен в него. К тому времени, как подошла рабочая неделя, я обнаружил, что боюсь того, когда же Николай действительно уйдет. Я был уверен, что как только мы доберемся до офиса, все вернется на круги своя, и в некотором смысле так оно и было. Он, как обычно, проводил меня до моего номера и оставил кое-что делать. Но когда он принес обед около полудня, он запер засов на двери за собой и поставил сумку на стол. Затем он перегнулся через нее и пробормотал: — Пойдем со мной. Хотя в моем кабинете стояли камеры, ни одна из них не улавливала звуки, поэтому ничего, что говорил мне Николай, не могло быть подслушано. Я встал и последовал за ним без колебаний. Настойчивость в его голосе заставила меня задуматься, не случилось ли что-то неладное, когда он привел меня в маленькую ванную комнату, примыкающую к моему кабинету, но как только он жестом пригласил меня войти в комнату и закрыл за нами дверь, я был прижат его мощным телом. В тот день он трахнул меня у двери. Мы не успели спустить штаны, как Николай смазал себя и начал толкаться глубоко в меня. Это была одна из тех вещей, которые мне нравились, и теперь он был более чем счастлив дать это мне. Резкая боль, которая быстро превратилась во что-то другое. Мне нравилось не думать, когда он врезался в меня. Моя единственная забота заключалась в том, чтобы найти что-то, за что можно было бы держаться, пока он то входил, то выходил из меня. — Боже, сильнее, Николай! — просил я, обхватив левой рукой кран, а правой — край туалетного столика. Наше ворчание и стоны вместе со звуками шлепков кожи о кожу заполнили маленькую ванную комнату. Николай наклонился надо мной и сильно пососал мою шею, вонзаясь в меня. Я знал, что это оставит след, но мне было все равно. Мы оба кончили тяжело и быстро. Мне нравилось ощущение, как его сперма наполняет меня. Она обжигала, и я всегда думал об этом, как о том, что он каким-то образом помечает меня. Делая меня своим. Я рухнул на туалетный столик, мой галстук скатился в чашу раковины, а Николай продолжал входить в меня мягкими толчками. Я чувствовал, как его сперма вытекает из меня и стекает по задней части моего бедра. Он оставался во мне несколько долгих минут, пока мы возвращались на Землю. Это была еще одна из моих потребностей, которую он без колебаний дал мне. Его губы осыпали поцелуями всю мою шею. Пиджака на мне не было, но рубашка осталась, поэтому, когда Николай начал проводить руками по моей спине, его встретил не кожа, а ткань. Я почувствовал, как он немного увеличил расстояние между нами, когда задрал мою рубашку, а затем его губы последовали за изгибом моего позвоночника. Только когда он достиг нижней части моей спины, я понял его предназначение. Но я не мог поверить, что он собирался это сделать. Просто это казалось слишком запретным, слишком грязным. Я должен был знать его лучше. Николай никогда не сдерживался, когда дело доходило до секса. Ему нравилось лакомиться моей задницей, и хотя он никогда раньше не делал того, что собирался сделать, у него явно не было никаких проблем по этому поводу. У меня было много возможностей за последние несколько дней выяснить, были ли какие-то вещи, которые ему просто не нравились, но ничего такого не было. Я засунул свой язык в его задницу, я трахал его лицо, я даже щупал его пальцами, когда он трахал меня, и он не возражал против всего этого. Единственное, что я не сделал, это не трахнул его. Николай признался, что был снизу только пару раз, а я сказал ему, что для меня это не имеет значения. Я был более чем счастлив быть на принимающей стороне его великолепного тела. Особенно, когда мужчина заставлял меня кончать, как сейчас. Я втянул воздух, когда рот Николая миновал мою дырочку и последовал за следом спермы, стекающей по моей ноге. Плоскость его языка слизывала липкую жидкость, а затем он снова пробирался вверх по моему телу. Я чуть не прикусил губу пополам, когда его большие руки внезапно раскрыли меня, а его рот закрылся над моим входом. — Ебать! — Я закричал, когда он начал лизать мое отверстие, как будто я был самым восхитительным из угощений. Я был разочарован, когда он выпрямился слишком рано, на мой взгляд, но прежде чем я успел высказать свой протест, он развернул меня, а затем его рот сомкнулся над моим. Соленая горечь его спермы ударила по моим вкусовым рецепторам, как товарный поезд, и я с жадностью проглотил то, чем он накормил меня, запыхавшись, когда он закончил запретный поцелуй. Николай сделал несколько шагов назад и прислонился спиной к стене. На его лице была странная улыбка, которую я не мог описать. Казалось, он скрывает какую-то тайну. — Что? — спросил я, поправляя одежду. — Я готов, — сказал он. — Готов для чего? — спросил я, натягивая штаны. Мой взгляд упал на полутвердый член Николая. Конечно, ему не потребуется много времени, чтобы снова быть готовым. Вопрос был в том, сможет ли моя больная задница в ближайшее время выдержать еще один раунд? С бесспорно уникальным вкусом Николая, который все еще ощущался на языке, я ответил на свой вопрос. Черт, да могла. Николай застегнул штаны и шагнул вперед. Я так и не успел застегнуть свои штаны, поэтому, когда Николай протянул руку, его встретил голая кожа моего члена. Я снова был рад, что решил отказаться от нижнего белья в то утро, так как оно только замедлило меня накануне, когда он трахнул меня. Николай нежно погладил меня, так как знал, насколько я все еще чувствителен. Он наклонился, нежно поцеловал меня, а затем сказал: — Я готов, чтобы ты меня трахнул. Комок эмоций застрял у меня в горле. — Эм, ладно, ты уверен? Потому что мне не нужно… — Нужно, — сказал Николай. — Мне нужно. — Он поцеловал меня в губы и сказал: — Мне потребовалась пара дней, чтобы осознать эту идею, потому что это то, что всегда пугало меня в прошлом, но с тобой… Он не закончил фразу, но мне это было и не нужно. Я понял. Мне повезло, что мой первый сексуальный контакт был с парнем постарше, который знал, что делает. Хотя я обычно был снизу, иногда я бывал сверху, когда был в настроении, но я не мог сказать, что я когда-либо был у кого-то первым. Я не мог сдержать треск нервов, который пронзил меня. Прежде чем я успел ответить, зазвонил его телефон. Он отстранился от меня достаточно, чтобы ответить. — С ним все в порядке? — сразу спросил Николай. Я точно знал, о ком он говорил. Его племянник. — Макс? — Я спросил. Николай кивнул, а затем, к моему удивлению, включил громкую связь телефона и держал его между нами. — Елена, я включаю громкую связь. Джуд здесь, со мной. — Привет, Елена. Сестра Николая ответила на приветствие. Она казалась напряженной, но не безумной. Так что это было что-то. — Извини, Николай, я знаю, что ты очень занят, и я бы не стала спрашивать об этом… — Елена, скажи мне, что тебе нужно, — сказал Николай тем твердым, серьезным тоном, который говорил, что он добиться цели во что бы то ни стало. — Максу нехорошо. Я пыталась оставить его в магазине с собой, но у нас проблемы, и он суетится. Я позвонила Катерине, чтобы узнать, может ли она прийти и помочь в магазине, но У меня назначена встреча. Папе пришлось ехать в Бруклин, чтобы встретить один из развозных фургонов, который сломался, а у мамы работа в ресторане. Наталья скоро вернется из школы, и я не знаю, что… — Он придет, Елена, — сказал я прежде, чем Николай успел ответить. И поскольку я знал, что он скажет дальше, я добавил: — Мы оба приедем. Мы скоро будем там, хорошо? Ответ Елены: — Хорошо? — явно нес некоторое замешательство, но когда я посмотрел на Николая, чтобы увидеть, не перешел ли я границы, он улыбался. — Скоро увидимся, — сказал Николай сестре и повесил трубку. Он наклонился ко мне и пробормотал: — Ты уверен? Я знаю, что у тебя много работы. У меня действительно было много работы, но на этот раз мне было все равно. Я знал, что мог бы так же легко уговорить Николая пойти и поручить одному из его коллег взять на себя его обязанности, но это казалось неправильным. Увидев момент беспокойства в его глазах, когда он услышал голос своей сестры и понял, что звонок был о его племяннике, я захотел как-то это исправить. Убрать этот взгляд, потому что он не принадлежал этому месту. — Уверен, — сказал я. — Об этом и о, ты знаешь… о другом, о чем мы говорили, — пробормотал я, обнимая его. Николай усмехнулся, а затем поцеловал меня в макушку. Мы держались друг за друга на мгновение, а затем быстро закончили умываться и одеваться. Когда мы вышли из офиса, я сообщил Саймону, что меня не будет до конца дня. Мой ассистент посмотрел на меня так, словно я говорил на другом языке. Хотя он не превратился в компетентного секретаря за одну ночь, Саймон медленно исправлялся, и я научился быть с ним более терпеливым. По правде говоря, мое уважение к этому молодому человеку значительно выросло как из-за того, что он вернулся в офис после урока Николая с оружием, так и из-за того, что он продолжал возвращаться день за днем, несмотря на мое не слишком доброе обращение с ним. Нам с Николаем потребовалось некоторое время, чтобы добраться до пекарни его родителей, но когда мы вошли, все было так, как будто разверзся ад. Почти за дверью стояла очередь клиентов, и мы могли слышать крики Макса с задней части здания. Я последовал за Николаем в заднюю комнату, где стояли печи, и увидел, что Елена отчаянно пытается привлечь внимание сына. Когда маленький Макс увидел Николая, он закричал еще громче и протянул руки. Мое сердце разрывалось из-за маленького мальчика, потому что я знал, что он не закатывает истерик. Из всего, что рассказал мне Николай, он вел себя так только тогда, когда ему действительно было нехорошо. Николай подошел к мальчику и взял его на руки, а затем прижал руку ко лбу ребенка. Макс немного успокоился, но все еще плакал, прижавшись головой к дядиной груди. — Нет лихорадки, — пробормотал Николай со вздохом облегчения. Бедная Елена чуть не расплакалась. Она погладила сына по спине, а затем позволила Николаю обнять ее. Он сказал ей что-то по-русски, на что она кивнула. Когда разговор закончился, он сказал Максу попрощаться с матерью. Маленький мальчик помахал маме, а затем протянул руки. Елена взяла его и крепко обняла, прежде чем вернуть Николаю. Макс заметно оправился, но выглядел несчастным и измученным. Я последовал за Николаем через заднюю дверь, которая вела прямо в квартиру семьи. Николай спросил Макса, не хочет ли он попробовать что-нибудь съесть, и начал предлагать. Когда он приземлился на что-то, что показалось ребенку интересным, Николай повернулся ко мне и сказал: — Можешь ли ты понаблюдать за ним несколько минут, пока я что-нибудь приготовлю для него? — Конечно, — сказал я. — Макс, ты можешь пойти с Джудом и посмотреть телевизор, пока я приготовлю тебе обед? — спросил Николай. К моему удивлению, маленький мальчик без колебаний протянул мне руки. Николай передал мне ребенка и направился на кухню. У меня не было большого опыта работы с детьми, но они мне всегда нравились. Я провел Макса в гостиную, сел с ним на диван и включил телевизор. Однако Макс, похоже, не заинтересован в этом. Он просто лежал у меня на груди и сосал большой палец. Я видел несколько его шариков на журнальном столике. Я оглядел комнату, чтобы увидеть, что еще я мог найти, а затем спросил Макса: — Хочешь увидеть трюк? Макс кивнул. Он все еще был у меня на руках, я встал и взял то, что мне нужно, из его игрушек, а затем подошел к журнальному столику. Я посадил его к себе на колени и обнял одной рукой, а другой создал то, что представляло собой не что иное, как качели. Я положил один из его шариков на одну сторону, а затем нашел маленький игрушечный самосвал, который поставил на край стола. Я указал на противоположный конец качелей и сказал: — Почему бы тебе не слегка постучать по нему? Макс сделал, как я сказал, и шарик полетел. Он приземлился рядом с самосвалом, но это не имело значения, потому что маленький мальчик сразу же был заинтригован и потянулся за другим шариком. Я снова настроил его для него, и на этот раз, когда он сделал выстрел, шарик приземлился на кузов самосвала. — Ладно, ты слишком хорош в этом, — сказал я с улыбкой. — Как насчет того, чтобы сделать его немного сложнее? Глаза Макса немного прояснились. Он кивнул. Я держал ребенка при себе и начал ходить по комнате в поисках предметов, которые помогли бы мне делать то, что я хочу. К тому времени, как Николай вошел в гостиную, простая пусковая установка на качелях превратилась в сложную полосу препятствий, похожую на ту, что я устроил в тот день, когда обедал в доме Фальковых. — Ладно, Макс, пусть летит, — сказал я. Малыш положил шарик в начало дорожки и отпустил. Он прислонился ко мне спиной, и мы смотрели, как он движется по комнате по дорожке, которую я создал, используя различные предметы, взятые из небольшого пространства. Когда шарик закончил свой пробег и приземлился в самосвал, Макс начал хлопать. Я поднял глаза и увидел, что Николай наблюдает за нами обоими с той же странной улыбкой, которую я видел раньше. Я не стал особо останавливаться на этом, потому что Макс немедленно настоял на том, чтобы пойти снова, так что я снова сосредоточился на нем. Макс играл с полосой препятствий минут десять, прежде чем захотел сесть и съесть еду, приготовленную для него Николаем. Он съел только половину супа, но значительно успокоился, когда Николай усадил его к себе на колени, и вскоре Макс задремал. Я начал убирать беспорядок, который я сделал. — Где ты этому научился? — спросил Николай. — Что? Уборке? — спросил я с ухмылкой. Николай склонил голову на меня. — Нет, строить подобные вещи, — сказал он, указывая на комнату. Я пожал плечами. — Не знаю, я только начал это делать. — Я сел на диван и посмотрел на то, что я построил. — Я думаю, это просто приходит ко мне. Многие игрушки, которые есть у приемных семей, — это просто кусочки, понимаешь? И, как ты знаешь, я не был поклонником гоночных автомобилей, поэтому я всегда искал, чем бы заняться. Наверное, когда я что-то строил, мне казалось… — Что? — спросил Николай. — Как будто они мои, — признал я. — Разумно, — ответил Николай. На несколько мгновений между нами воцарилась комфортная тишина, когда Макс начал тихонько похрапывать. — Спасибо, Джуд, — сказал Николай, прежде чем посмотреть на меня. — Я ничего не делал, — сказал я. — Да, ты сделал, — пробормотал Николай. Он не стал расширять свое заявление, и я не просил его об этом. Я смотрел, как маленький мальчик уютно спит на груди своего дяди. — Ты его в самом деле любитшь? Наталья тоже, — заметил я. Николай кивнул. — Могу я узнать, что случилось с их отцом? — Он скончался незадолго до рождения Макса. Они с Еленой были вместе со школы. Он помогал в пекарне. Он упал и ударился головой о бордюр. Мгновенная смерть. Вот так Наталья и Макс потеряли отца, а Елена потеряла любовь всей своей жизни. — Значит, ты вмешался, чтобы помочь его вырастить, — предложил я. — Я уже ушел из армии, так что это было легко сделать. — Почему ты вообще пошел в армию? — Я всегда был близок со своей семьей. Они — самое главное в моей жизни, — сказал Николай. — После того, как башни пали (имеется в виду теракт 11 сентября), я знал, что должен защищать их. Как ни тяжело было уйти, я не хотел, чтобы эта битва когда-либо снова пришла к нашим берегам. — Он сделал паузу, прежде чем добавить: — Я просто предполагал, что сделаю на этом карьеру, но иногда все происходит не так, как мы ожидаем. — Значит, ты вернулся сюда после того, как тебя отпустили? — Я спросил. — Я вернулся сюда, в город, но не сюда, — сказал Николай, указывая на наше окружение. — Майк и я говорили о совместном открытии бизнеса, поэтому я нашел место поближе к Бруклину. — Ты говоришь о Smithfield Security? Николай кивнул. — Что было дальше? — Счета за медицинские услуги начали накапливаться. Быстро. В то время я этого не знал, но мои родители начали распродавать все свои активы, включая обналичивание своих пенсионных планов, чтобы оплатить счета. Так продолжалось до тех пор, пока они не закрыли второй магазин, который они открыли только в прошлом году, я понял, что что-то не так. Я вспомнил, как впервые встретил Николая и провел исследование его семьи. В то время я просто предполагал худшее — что они не умели управлять своим бизнесом. Позже, когда Николай проговорился о проблемах со здоровьем Макса и о том, что его родители просрочили страховые выплаты, я понял, что ошибался. Но знать, что Дмитрий и Анна отказались от всего ради маленького мальчика так же, как они отказались от своей предыдущей жизни, чтобы у Николая могло быть будущее в Соединенных Штатах, было похоже на удар под дых. Такая безусловная любовь казалась мне фантазией, но я смотрел ей прямо в лицо. Я мог придумать только одну причину, по которой Николай жил в тесноте над пекарней и почему он не вступил в партнерство с Майком. Я недоверчиво покачал головой. — Ты помогаешь платить за все, — прошептал я. Николай посмотрел в окно позади нас. Из него не выходил ничего, кроме грязного переулка. — Самое простое решение, которое я когда-либо принимал, — сказал он. — Семья на первом месте. Всегда. — Николай, прости… — Не надо, Джуд, — вмешался он. Он мягко улыбнулся мне и сказал: — Все хорошо. У нас все хорошо. Его слова должны были немного утешить меня, но в моем желудке образовалась дыра свинца. — Николай.. — Джуд, — снова вмешался Николай. Я тут же замолчал, потому что уже знал, каким будет его ответ. — Прости, — пробормотал я через мгновение. — Я не хочу тебя расстраивать или смущать. Просто у меня более чем достаточно денег, а ты и твоя семья такие замечательные, и ты заслуживаешь лучшего…»— Мои глаза начали гореть, и я поймал себя на том, что быстро моргаю, пытаясь сдержать слезы, которые были угрожающими. Диван чуть пошевелился, и тут Николай сел рядом со мной, Макс все еще лежал в его объятиях. — Посмотри на меня, — скомандовал Николай, а затем его палец оказался под моим подбородком, заставив меня установить зрительный контакт. Он долго смотрел мне в глаза, прежде чем мягко сказал: — Спасибо. Он казался искренне благодарным, но я знал, что это ничего не меняет. — Ты не возьмешь ничего, не так ли? Николай вздохнул, а затем обнял меня за плечи и прижал к себе. Боже, неужели я только что испортил самое лучшее, что когда-либо случалось со мной? Знакомый звон зазвенел в моих ушах, но только когда его рука переместилась с моего плеча вниз к моему бедру, я понял, что постукиваю пальцами так, как всегда делал, когда начинал волноваться. Рука Николая обвилась вокруг моей, а потом он переплел наши пальцы. Я прижался к нему и прогнал шум в своей голове. До этого момента мне и в голову не приходило, что я не слышал этого звона несколько дней… с тех пор, как рассказал Николаю правду о своих машинах. Как это случилось? Что, черт возьми, это вообще означало? Пальцы Николая сжались на моих. Я взглянул на него и увидел, что он смотрит на меня с беспокойством. Мне хотелось плакать. Этот великолепный, милый, добрый, верный, удивительный человек так много дал всем вокруг, включая меня, особенно меня, и я не мог дать ему ничего взамен. Даже сейчас он беспокоился обо мне больше, чем о себе. Что я сделал, чтобы заслужить это? Если бы я не знал, что я сделал, чтобы заслужить такую преданность, как бы я не облажался? Как мне не потерять его? Ты всего лишь работа, помнишь, Джуд? Коварный голос был подобен бомбе, взорвавшейся внутри меня, но когда Николай притянул меня к себе и коснулся губами моего виска, я сделал то, на что раньше никогда не хватало сил. Я сказал голосу отвалить. Для Николая я был не просто работой.