Муж на день рождения

            Они едят остывшие гамбургеры в тишине гостиной Чана. Она не неловкая. Тишина довольно успокаивающая, наполненная только присутствием друг друга.       — Спасибо, — говорит Минхо, доедая.       — Ты всё ещё должен мне ханву, — отвечает Чан с игривой улыбкой на лице.       Минхо смеётся. Всё кажется тёплым и лёгким, в отличие от того, что он чувствовал всего час назад.       — Конечно. Я помню о своих обязанностях папочки.       — Не-е-ет. Почему ты так это называешь?! — Чан скулит, хотя его улыбка становится шире.       Минхо хочет поцеловать его. Но его учащённое сердцебиение и подозрительные бабочки в животе не позволяют ему. Он не знает, как это выразить, но ему кажется неправильным целовать Чана прямо сейчас, хотя он всё ещё помнит, что они занимались вещами и похуже простых поцелуев.       Минхо спасает звонок в дверь.       Несколько мгновений спустя входит высокий молодой человек в очках с толстыми стеклами, застёгнутой рубашке и брюках, за которым следует Чан, выглядящий крайне неприлично одетым в своих шортах и футболке без рукавов.       — Минхо, это Ким Сынмин, наш адвокат и парень Чанбина. Сынмин, это Минхо.       Несмотря на свой наряд, Сынмин просто плюхается на пол напротив. Он протягивает руку, которую Минхо пожимает.       — Приятно познакомиться, Ким Сынмин-щи.       — Нет, пожалуйста, чувствуй себя комфортно и зови меня Сынмин. Я буду рядом больше как парень Бинни-хёна, чем как адвокат, — Сынмин открывает свою сумку, вытаскивая стопки бумаг. — Итак, я запротоколировал больничную карту Минхо-хёна и даже бутылку со смазкой с отпечатками пальцев мистера Неда на ней. Я также получил показания от других соседей, которые, к счастью, все против мистера Неда. Я рассказал об этом мистеру Неду, и он решил не выдвигать обвинений против нападения. Заслуженного нападения, я бы сказал.       — Так… Он не подаст в суд на Чана? — Взгляд Минхо загорается.       — Нет. Но я специально не говорил ему, что не буду выдвигать обвинения против него, так что, если ты хочешь передать его нападение в суд, всегда пожалуйста, Минхо-хён. Я собрал достаточно доказательств и заявлений, я могу убедиться, что он получит самый суровый приговор, если ты этого хочешь.       Чан ставит чашку перед Сынмином, занимая место рядом с Минхо, гораздо ближе, чем до прихода Сынмина, их колени почти соприкасаются, и Минхо приходится приложить все усилия, чтобы не поддаться желанию отстраниться. Чан кладет свою руку на руку младшего, хватая её, как он делал это в машине, его большой палец рисует круги на коже.       — Всё в порядке, Минхо. Ты получишь полную поддержку от меня и Сынмина. И тебе не нужно беспокоиться о расходах. И если Нед попытается что-нибудь сказать, мы можем выдвинуть дополнительные обвинения в клевете.       Сынмин утвердительно кивает. Теперь они оба выжидающе смотрят на Минхо.       — Я… Я не знаю. Мне нужно время, чтобы всё обдумать, — говорит Минхо спустя некоторое время. Он, честно говоря, сам себя не понимает. Сегодня всё прошло слишком быстро. У него начинает болеть голова. Он не знает, как принять решение.       Чан успокаивающе сжимает его руку.       — Конечно. Ты можешь думать столько времени, сколько необходимо.       — Ладно. Просто сообщи мне, когда решишь. А теперь по другому насущному вопросу… — Сынмин, кажется, немного колеблется, вытаскивая из сумки ещё и папку. Он прочищает горло, кладя бумаги перед Минхо и Чаном. — Чан рассказал мне о вашем… будущем соглашении. И о пунктах, что вы придумали. Я скомпилировал это в брачный контракт.       — Брачный контракт?       — Это довольно распространённое явление даже между влюблёнными, которые вступают в брак. Хотя, на самом деле, в основном это выбор и контроль таких вещей, как активы, недвижимость, деньги между парой после развода. Я просто помогаю вам убедиться, что вы оба, особенно Минхо, сможете добиться своих прав, если что-то пойдёт не так.       — Особенно я?       — Да, потому что, основываясь на положениях, которые вы написали, Чан-хён должен будет предоставить тебе жильё и определённую сумму после вступления в брак.       Минхо смотрит на Чана, не совсем понимая, как реагировать на эту информацию. Даже несмотря на то, что он участвовал в написании упомянутых пунктов.       Чан просто ободряюще кивает ему, его рука тянется обнять парня.       — Я позабочусь о том, чтобы ты получил и то, и другое, даже если дела пойдут плохо.       Минхо хочет отказаться, но у него нет объективных причин на это. Просто странно видеть, как коряво написанные Чаном пункты, которые они придумали после секса, превратились в формальный документ. Это кажется слишком… официальным.       Сынмин кладёт перед ними другой документ.       — Это регистрация брака. Если вы собираетесь сделать это легально, вам понадобится вот это. Вам нужно заполнить форму, подготовить необходимые документы. Можете не торопиться, я позабочусь обо всём. Но вам обоим необходимо будет присутствовать в правительственном учреждении. И будет лучше, если вы выберите свидетелей для регистрации.       — У меня только ты и Бинни, — непринуждённо говорит Чан. — Минхо?       Минхо не понимает, что он всё это время в себе. Этот брак внезапно кажется слишком официальным и слишком реальным, его немного подташнивает. Он пытается справиться с запоздалой паникой и отвечает: — У меня Джисон и Хёнджин.       — Отлично. О, и тебе лучше поскорее определиться с датой, хён. Чанбин-хён сказал, в следующем месяце начинается подготовка к концу года.       — Не волнуйся, Мин, — успокаивает Чан.       — Ага. Минхо-хён, не торопись, всё обдумай. Ты можешь позвонить мне в любое время. А теперь мне нужно идти.       — Спасибо тебе, Сынмин, — Минхо улыбается. Он действительно благодарен Сынмину.       И Бан Чану.       Он не может представить, что случилось бы, если бы Бан Чана не было сегодня рядом с ним.       Осознание своих чувств к Чану приводит к тому, что Минхо полностью игнорирует этого человека.       К счастью, ему в этом помогает его плотный график в академии. Он обучает танцора, который заменит его на время своего выздоровления. Минхо просыпается рано и уходит утром до прихода Чана, а когда он возвращается домой, старший уже работает.       Минхо всё ещё спит в комнате Чана, потому что в другой комнате холодно, но это только его мнение. И кровать здесь лучше. Одеяло мягче. Не то чтобы ему нужна причина, чтобы оправдать своё решение. Не похоже, что он спит там исключительно из-за оставшегося запаха Чана. Действительно. Нет. Не поэтому.       За последние несколько дней Минхо получает пару сообщений от Чана с вопросами о его самочувствии и питании, но младший всегда отвечает односложно.       Минхо чувствует себя немного виноватым и начинает задаваться вопросом, не следовало ли ему перезвонить, проведать Чана, позаботиться о его ужине.       Это легче представить, чем сделать.       Честно говоря, Минхо боится.       В последний раз, когда он обнажил кому-то своё сердце, этот человек поиграл с ним и раздавил его так сильно, как будто оно сделано только из стекла. Минхо потребовалось много времени, чтобы собрать осколки и, наконец, двинуться вперёд, не говоря уже о том, как острые края этих осколков порезали его, когда он их подбирал. Даже Джисону и Хёнджину пришлось немного истечь кровью от его боли.       И теперь, когда он понимает, что влюбляется в мужчину, на котором скоро женится… Это очень похоже на дурацкую шутку.       Минхо признаёт — он не думал о влюблённости в Чана, когда соглашался на предложение, тогда он был слишком отчаянным, он хотел выбраться из дерьмовой квартиры, и жилище Чана привлекало его, заставляло забыть о своих страхах и тревогах.       Но теперь, утром четвёртого дня после визита Сынмина, они вернулись к нему в полной силе. Без отвлекающей его работы Минхо чувствует, что вот-вот взорвётся.       Он умудряется одновременно бояться и предвкушать встречу с Чаном, потому что его глупое-глупое сердце так сильно скучает по нему. Скучает по его теплу, его объятиям, его ямочкам на щеках, по его присутствию.       Остановись сейчас же, Ли Минхо.       Подобные мысли только возбуждают его, как это было последние две ночи.       Поэтому он берет свой телефон, наушники и бумажник и идёт в ближайший магазин, размышляя над ужином, когда входит в лифт, и игнорируя желание просто заскочить на этаж студии Чана.       Он знает, что в конце концов ему придётся набраться мужества и увидеться с Чаном, им слишком о многом нужно поговорить. Например, о том, когда они собираются пожениться. Или где. Или как.       Минхо понимает, что они совершенно не подготовлены к своему браку.       Ах, к чёрту всё.       Минхо включает свой телефон в поисках рецепта в Интернете. Чем сложнее, тем лучше.       Магазин не так уж далеко от квартиры, но Минхо всё равно злится.       Каннам — один из самых дорогих районов в стране, но как, чёрт возьми, цены на продукты в два раза выше, чем в магазине, который часто посещал Минхо?!       Тем не менее, он по-прежнему решает купить всё. Движимый чувством вины, он вытаскивает свою кредитную карточку. В конце концов, он всё ещё должен Чану поесть.       Минхо заходит в кафе на втором этаже дома, чтобы купить кофе и булочек для себя и Чана. Он подумывает о том, чтобы взять что-нибудь Джисону и, возможно, Чанбину, зная, что если Чан работает, то, скорее всего, и они тоже. Однако мысль о том, чтобы заглянуть в студию, останавливает его. Не уверенный в том, готов ли он видеть Бана на рабочем месте.       Когда он едет в лифте, там дама средних лет с огромными чемоданами. Минхо предложил бы ей помощь, если бы не держал в одной руке продукты и кофе, а другая не была бы в гипсе.       — Какой вам, молодой человек? — спрашивает женщина.       Минхо бросает взгляд на кнопку лифта и обнаруживает, что кнопка пятого этажа уже горит: — Что и вам.       Женщина бросает на него странный взгляд, но больше ничего не спрашивает. Минхо только коротко кивает в попытке быть вежливым. Поездка немного неловкая, но Минхо старается не обращать на это внимания, держась на безопасном расстоянии от неё.       Когда лифт останавливается на этаже Минхо-Чана, Ли быстро выходит и направляется к двери, изо всех сил пытаясь набрать код загипсованной рукой.       — Молодой человек! — окликает его женщина из лифта. — Что вы там делаете?       — Прошу прощения? — Озадаченный Минхо приподнимает брови.       — Почему вы пытаетесь войти в эту квартиру? — Женщина смотрит на него с подозрением, как будто само существование Минхо оскорбляет её.       — Потому что… я здесь живу? — Даже для его ушей это звучит неуверенно.       — Но эта квартира моего сына!       Пять минут спустя Минхо сидит рядом с Чаном на кухне, в то время как женщина — миссис Джессика Бан, мама Чана, сидит перед ними, угрожающе глядя.       Он определенно не так представлял свою следующую встречу с Чаном. Он чувствует себя так, словно снова стал семилетним, и мама Джисона отругала его за то, что он повёл младшего смотреть на бездомных кошек, и в итоге у Джисона на руке появились четыре глубокие кровоточащие царапины.       Но Минхо больше не семь. И, конечно, царапины, появившиеся на коже Чана, если они еще остались, принадлежат ему самому. Не то чтобы он собирался рассказать об этом миссис Джессике.       — Мы собираемся выйти замуж, — нарушает тишину Чан. — В этом месяце, возможно.       — Что?!              Точно. Что?!       Минхо почти получает удар хлыстом от того, как быстро он поворачивает голову, чтобы посмотреть на Чана.       — Хм, это новость и для тебя тоже… Эм… — Мама Чана указывает на Минхо, и он понимает, что даже не представился должным образом.       — Минхо. Я Ли Минхо, мэм.       — Да, точно. В любом случае, — она обращает своё внимание на Чана, — ты серьёзно? С чего вдруг? Вы двое встречаетесь? Сынок, это серьёзно…       — Конечно, это так, мама! — Чан раздражённо перебивает её. — Я знаю, что это серьёзно, и мы уже говорили об этом.       — Ты беременный? — Джессика внезапно поворачивается к Минхо.       Она застаёт его врасплох, и он может ответить только: — А?       — Мама! — Чан стонет. — Он мужчина!       — Точно! Он мужчина, и ты тоже. Он не может быть беременным, и ты тоже, так почему ты торопишь события? Или это просто потому, что ты никогда не говорил мне, что у тебя есть парень?       Чан тяжело вздыхает.       — Мама, ты знаешь, как нелепо ты сейчас звучишь, не так ли? Ты та, кто торопит меня с женитьбой, и теперь, когда я говорю тебе, что женюсь, ты говоришь мне не спешить?       Джессика бросает взгляд на Минхо, прежде чем сказать: — Ну, я не имела в виду однополый брак!       — Да ладно! Мы уже проходили через это дома. Ты серьёзно всё ещё думаешь, что это был просто период такой?!       Его мама хранит молчание, высоко подняв подбородок.       — Мам, если тебе нечего сказать мне или Минхо, могу я пойти в свою комнату и немного поспать? Я чертовски устал и совсем не выспался.       — Не выражайся, Кристофер, — предупреждает Джессика.       Чан только закатывает глаза и встаёт, предлагая Минхо руку.       — Давай, Мин.       Не совсем уверенный, что делать с мамой Чана, Минхо соглашается и позволяет затащить себя в спальню.       Как только за ними закрывается дверь, Чан вздыхает.       — Прости за неё. Я не знал, что она приедет. Она мне не сказала. И иногда она может быть грубой.       — Всё в порядке. Я не расстроен. Она меня не задела. И она не предлагала кучу денег, чтобы заставить меня держаться от тебя подальше. Думаю, это хороший знак.       Чан издает низкий смешок, звук, которого Минхо так не хватало в последнее время. Боже. Минхо скучает по Чану. Теперь, когда они одни, Минхо позволяет себе напиться видом стоящего перед ним мужчины. Немного больно видеть, насколько уставший Чан. Он выглядит сильно похудевшим за несколько дней, а темные круги вокруг его глаз создают впечатление размазанной туши по его лицу.       — Ты выглядишь уставшим, — шепчет Минхо, держа лицо Чана в ладонях.       Бан закрывает глаза и вздыхает в ответ на прикосновение.       — Да. Мне нужно поспать.       — Давай, — на этот раз Минхо тащит Чана в постель и ложится рядом.       — У тебя есть время через две недели? — Чан спрашивает, глаза уже закрыты.       Он так близко, что Минхо умирает от желания запустить пальцы в эти мягкие и пушистые кудри, дотронуться до призрака ямочек на щеках Чана, поцеловать его в виски и между бровями, разгладить появившуюся там складочку.       — Да. Конечно, — отвечает. — Знаешь, я беру отпуск на некоторое время. Из-за руки.       — Правильно. Стало ли лучше? — Чан распахивает глаза, его взгляд устремляется на загипсованную руку, он хмурится от беспокойства. — Всё ещё больно? Мне следовало почаще с тобой видеться.       — Всё нормально, честно. Я почти ничего не чувствую. Но послезавтра мне нужно будет сходить к врачу. И мне нужно забрать остальные мои вещи из квартиры.       — Чёрт. Совсем забыл. Мне жаль, Мин. Нам внезапно пришлось пересмотреть весь альбом, который выйдет завтра. Мы едва справились.       — Не переживай. Я тоже был занят, — Минхо становится всё труднее сдерживать себя, ему приходится закрыть глаза, хотя он ни капельки не хочет спать. — Что произойдёт через две недели?       — Наш брак. Я думал зарегистрировать его через две недели…       — Оу… Хорошо.       Если Минхо и удивлен, он не показывает этого. Он ждёт ответа от спящего рядом с ним мужчины, но после нескольких минут тишины он слышит, как Чан дышит медленнее и ровнее. Минхо размышляет, вставать ему или нет, концентрируясь на дыхании Чана, пытаясь не поддаться искушению открыть глаза и прикоснуться к нему. И это последнее, что он помнит, прежде чем тоже проваливается в сон.       Когда Минхо просыпается, Чан всё ещё спит.       Он на цыпочках выходит из комнаты, немного паникуя, когда вспоминает о продуктах, оставленных на кухонном столе.       Минхо не может найти свои продукты. Они не на кухонном островке. Даже чашки на обеденном столе исчезли. Ведомый своим инстинктом, он открывает холодильник и обнаруживает, что они аккуратно сложены на ранее пустых полках.       — Ты собираешься готовить?       Минхо подскакивает на голос другого человека в комнате. Он не знает, что миссис Джессика стоит у него за спиной.       — Д-да.       — Что ты хочешь сделать?       Минхо, могучий Минхо, внезапно чувствует нервозность, которой давно не испытывал. Это немного похоже на ощущение от прослушивания, когда он так отчаянно хотел попасть на кастинг в академию, в которой он сейчас работает. Он чувствует, как учащённо бьётся его сердце, и ему требуется усилие, чтобы вспомнить, что он собирается приготовить, он запомнил рецепт по дороге домой.       — Это… Хм… Я хотел… кимчи с жареным рисом на завтрак и стейк с макаронами на обед или ужин.       — Чан любит стейки, — Джессика внезапно оказывается рядом с Минхо, доставая ингредиенты, которые она положила в холодильник, когда Минхо спал. — Раньше он любил баранину, но сейчас ненавидит её больше всего. С тех пор, как ушёл его отец.       — Да, он рассказывал…       — Правда? — Джессика звучит искренне удивлённой. Возможно, это не то, чем Чан легко делиться с другими. — Что случилось с твоей рукой?       — Эм… Я неудачно упал. Чан отвёз меня в больницу тогда.       — А что насчёт твоих родителей? Они знают, что ты женишься? — Не глядя на Минхо, Джессика идёт по комнате. Похоже, она часто бывает здесь, судя по тому, как хорошо знакома с кухней.       — Я… Они умерли. На самом деле я их не помню. Я вырос со своей бабушкой, и она скончалась в прошлом году, — Минхо объясняет спокойно, и, если быть действительно честным, в нём не осталось ни грамма скорби. Может быть, немного для его дорогой бабушки, но она слишком долго болела. Минхо пришлось отказаться от своей мечты и цели ради работы, чтобы он мог оплачивать медицинские счета, так что облегчение, которое он почувствовал, когда она скончалась, почти сбило его с толку и утопило в чувстве вины.       Затем они замолкают, Минхо не знает, как снова начать разговор со своей будущей тёщей, поэтому он просто достает остальные ингредиенты из холодильника и присоединяется к ней у раковины.       — Я сожалею о сегодняшнем утре, — наконец говорит она снова, открывая кран. — Я была груба. С тобой и Чаном. Думаю, я просто была удивлена. И Чанни прав, я хотела, чтобы его любовь к парням была просто этапом в его жизни. Он не говорил, что у него есть парень с тех пор, как рассказал мне об этом. Но… Я знаю, он упрямый, решительный ребёнок, поэтому, если он что-то решил, у него должна быть веская причина для этого, в этом случае ему нельзя сказать «нет».       Минхо не может ничего придумать, кроме «Спасибо», за что получает тёплую улыбку.       — Итак. Как ты обычно готовишь кимчи с рисом, Минхо?       Звук его имени, произнесённый её материнским голосом, застаёт Минхо врасплох. Он не может вспомнить, когда в последний раз кто-то так называл его.       — Хм, как обычно. Как все. Что насчёт вашего рецепта, Джессика?       — О, нет. Можешь звать меня просто мамой. Всё в порядке.       Он внезапно чувствует, как жар сдавливает его горло, и ему приходится сморгнуть слёзы, которые угрожают пролиться.       — Давай просто приготовим его вместе, Минхо.       От Минхо не ускользает лёгкое удивление на лице Чана, когда он видит, как Минхо и его мама едят вместе за обеденным столом.       — Сынок! Ты уже проснулся? Тебе следует больше спать! Хочешь немного жареного риса?       Готовить и вести светские беседы с Джессикой — мамой — было на самом деле легко. Она много расспрашивала о работе Минхо, но почти ничего не комментировала, что позволяло ему говорить дальше. Она спросила, как он познакомился с Чаном, и Минхо просто честно рассказал ей — конечно, опустив сексуальную часть, а также ход событий, которые вынудили его раньше переехать в этот дом.       — Мы с Минхо приготовили это вместе, — щебечет мама Чана в то время, как сам он ни на сантиметр не двигается с места, где стоит.       Минхо хочется посмеяться над выражением искреннего замешательства на лице Чана, когда он садится рядом.       — Почти уверен, что ты не была такой дружелюбной этим утром, мама.       Прямота предложения старшего немного удивляет Минхо, но его мама, кажется, равнодушна, только взмахивает рукой в воздухе.       — Эй! Я была удивлена, ладно? Ты мне ничего не сказал. Но не волнуйся, я извинилась перед Минхо. Теперь мы лучшие друзья.       Чан вопросительно смотрит на Минхо, молча прося подтверждения.       Ли просто пожимает плечами и говорит как ни в чём не бывало: — Нам было весело.       — Оу… кей, — Чан приподнимает брови и, наконец, накладывает немного жареного риса себе на тарелку.       — Итак. Когда свадьба? — Спрашивает мама лёгким тоном, но невозможно не заметить волнение в её глазах.       Минхо искоса смотрит на Чана и отвечает вместо него.       — Мы еще не говорили о свадьбе, но мы планируем зарегистрировать брак через две недели.       — Так быстро?       — Да. Я переехал, и мы с Чаном будем заняты на концертах в конце года, они начнутся в следующем месяце, так что для нас это просто идеальное время, — объясняет Минхо. — Что касается свадьбы… Мы не говорили об этом, но для меня… Это не самое главное.       — А что насчёт тебя? — Мама поворачивается к Чану, который все еще занят жеванием.       Он проглатывает свою еду, прежде чем ответить: — Согласен с Минхо. Свадьба не обязательна. В любом случае, нам не нужна церемония. Мы можем просто забронировать ресторан и поужинать с нашими самыми близкими друзьями.       Наступает минута молчания, во время которой мама смотрит только на Чана, ожидая, что он продолжит.       — И с семьёй, конечно. Ха-ха, — добавляет он немного неловко.       — Ну, — женщина отстраняется, слегка ссутулившись на стуле. — Поскольку вы двое настаиваете. Мы можем поужинать вечером после регистрации вашего брака.       — Стой, стой, стой. Ты остаёшься до тех пор? — Спрашивает Чан.       — Что? Ты не хочешь, чтобы я оставалась здесь? — Она переводит взгляд с двух парней перед ней и игриво улыбается. — А-а. Не волнуйся, я останусь у твоей тёти на пару дней. Я обязательно позвоню перед визитом, чтобы вы могли делать… всё, что захотите. Только не слишком громко по ночам, пожалуйста. И пользуйтесь презервативами.       Минхо почти давится чаем, чувствуя, как жар разливается по его лицу и ушам, воздух внезапно становится горячим и удушливым.       — Мама! — Чан стонет, он такой же красный, если не больше. — Ты ужасна.       Джессика просто смеётся, щипая Чана и Минхо за щёки.       — Вы милые вместе.       — Я… действительно не ожидал этого, — говорит Чан перед закрытой входной дверью после ухода Джессики.       — Я тоже. Но я всё равно рад.       — Какое облегчение, что она купилась на это, — Чан похлопывает Минхо по плечу, но, напротив, младший чувствует, как что-то скручивается у него внутри.       Просто кажется неправильным лгать маме Чана. Кажется, ей искренне нравится Минхо, и, хотя технически он не делает ничего неправильного, он чувствует, что предаёт её доверие. Но Ли знает, что лучше не говорить этого вслух, поэтому он просто проглатывает чувство вины и вслед за Чаном садится на диван.       Он спрашивает старшего: — Когда ты планируешь регистрацию?       — Хм… Я сверился с расписанием и думаю, что 24-е или 25-е подходит нам обоим. Что думаешь?       — Ты делаешь это нарочно? — Минхо возмущается.       — Что делаю? — Чан выглядит озадаченным.       — Ты специально хочешь выбрать 25-е число? Это мой день рождения! — Потому что, если Чан делает это нарочно, Минхо не сможет удержаться и поцелует его.       — Что? 25-го? 25-го октября? Твой день рождения? Минхо закатывает глаза: — Да, Чан. Хочешь, я покажу тебе своё удостоверение личности?       — Вау! Значит это судьба! — Чан улыбается так лучезарно, будто он только что нашёл сундук с сокровищами, и золото и драгоценные камни в нём отражают свет. — Тогда мы должны пожениться 24-го!       Это застаёт Минхо врасплох.       — 24-го? Почему не 25-го?       — Нам нужно отпраздновать твой день рождения, мы должны сделать нашу годовщину 24-го, чтобы у нас было больше дней для празднования!       Часть Минхо счастлива от перспективы отпраздновать всё вместе с Чаном, но другая часть чувствует, что Бан самозабвенно издевается над чувствами Минхо, потому что он знает, что это брак по контракту. Что контракт в конечном итоге истечёт. Что это просто отношения типа симбиоза. Ни больше, ни меньше.       — Тогда нам нужно завершить контракт как можно скорее. Пока мамы нет, — резкость в его тоне на самом деле не входит в намерения Минхо, но он знает, что ему это нужно.       — Да. Конечно. Контракт, конечно, — понижение тона в голосе Чана немного укололо его сердце.       Это очень похоже на игру на гитаре, но Минхо не умеет играть на ней и время от времени дёргает не за ту струну.       Их отношения. Вот что они из себя представляют.       Не помогает и то, что некоторые струны привязаны к его сердцу.       Разговаривать с Чаном легко, он хороший слушатель, и у них удивительно схожие интересы. Также помогает то, что они работают в одной индустрии, так что их общение протекает легко.       Готовить с Чаном весело. Несмотря на отсутствие настоящей еды и посуды, Чан отличный шеф-повар, благодаря годам, которые он провёл, живя самостоятельно, сразу после окончания средней школы.       Однако, когда с едой покончено, и оба погружены в свои мысли, воцаряется тишина, Минхо трудно держать свои руки при себе, как будто Чан каким-то образом насадил противоположные магниты как в младшего, так и в себя, что Минхо ничего не хочет, кроме как цепляться за него весь день.       Вот почему, когда Крис спрашивает его, договорился ли он о встрече с врачом на следующий день, Минхо объявляет, что он пойдёт с Хёнджином.       — О, — Минхо игнорирует поникшую позу Чана. — Скажи мне, когда закончишь. Может быть, мы могли бы пойти куда-нибудь поужинать.       — Посмотрим завтра, — видеть, как угасает проблеск надежды в глазах Чана, немного больно, но Минхо откладывает это в сторону и продолжает, — мне нужно пересмотреть некоторые хореографии.       — Хорошо. Я буду внизу.       Когда Чан уходит, Минхо тяжело вздыхает.       — Так ты с ним больше не спишь? Вы даже не касаетесь друг друга? Хочешь, чтобы Джисон тебя обнял? — Спрашивает Хёнджин после того, как Минхо заканчивает рассказывать ему о вчерашних событиях и о своих чувствах, когда они сидят за маленьким столиком в кафе рядом с больницей. Доктор снял с него гипс, но Минхо велено некоторое время носить защитную повязку.       — Или ты можешь просто спросить самого Чан-хёна, знаешь. Джисон сказал мне, что он отличный обнимашка.       — Да, он такой, — Минхо соглашается слишком быстро. — Почему ты не хочешь обнять меня?       — Скажи мне, когда Чан-хён отвергнет тебя, тогда я тебя обниму, — на лице Хёнджина игривая ухмылка. — Ты расскажешь ему о своих чувствах, верно?       — И рискну всем браком?       — Зачем из-за этого рисковать браком?       — Что?       — Хён, ты снова это делаешь. Знаешь, называя меня глупым, ты иногда можешь быть очень тупым, — взглянув на лицо Минхо, Хёнджин стонет. — Не могу поверить, что раньше ты упрекал меня за тупость. Давай я тебя спрошу кое о чём. Есть ли в вашем контракте какой-либо пункт, который не позволяет тебе иметь романтические отношения с Чаном?       Минхо думает, мысли возвращаются к тому дню, когда он создавал условия контракта, и к бумагам, которые Сынмин дал ему на днях.       — …Нет       — Тогда в чем проблема? Разве не лучшее сейчас время, когда у вас есть контракт, который связывает вас двоих? Я имею в виду… если что-то пойдёт не так, как в прошлый раз, ты можешь просто подать на него в суд за нарушение контракта.       — Но…       — Давай, хён. Ты уже не тот, кто был в прошлом. Чан-хён не твой бывший. Я знаю, что не должен предполагать, но я не думаю, что он склонен к насилию. Ты включил согласие в контракт, верно?       — Конечно. Это… было первое, что пришло в голову.       — Тогда всё отлично! Ты женишься по-настоящему! Вау. Ты буквально пропустил всё и перешёл сразу к сексу и браку. С красивым, горячим и богатым мужем!       — Замолчи! — Минхо заливается смехом, чувствуя, как пылают его щёки. — Мы не должны говорить об этом. Мы должны подумать, что делать с Недом.       — Это тот придурок, что сломал тебе руку? Ух ты. Да пошёл он. Он может сгнить в тюрьме или на улице, неважно. Мне всё равно. Не трать на него своё время, лучше используй его, чтобы соблазнить Бан Чана.       — Хёнджин-а, — Минхо скулит в знак протеста.       — Хён, скажи мне вот что. Когда вы занимались сексом, ему это нравилось?       — Что?       — Понравился ли ему секс с тобой?       — Почему это вдруг стало иметь значение?       — Потому что, если ему понравилось, то это одно очко в твою пользу! Я уверен, что ему тоже нравится твоё лицо, потому что он буквально просит тебя быть его мужем с первой встречи. Итак, единственная проблема — это твой характер, но даже из-за него, Чан-хён не выгнал тебя через неделю, и ты даже понравился его маме. Давай, хён, вперёд.       — Куда вперёд?       — У меня хорошее предчувствие. Давай, признайся ему. Или ты можешь подождать официальной регистрации, чтобы он не смог тебя выгнать. По крайней мере, не сразу.       — Ты действительно думаешь, что я должен сказать ему?       — Почему бы и нет? Смотри! Я знаю, что у тебя было плохое прошлое. Но, как я уже сказал, ты изменился. И Чан-хён не такой придурок. Или, ну, я не думаю, что он такой. И у тебя есть Джисон и я, если что-то пойдёт не так. Мы тоже не те, кем были раньше, теперь мы знаем, как тебя утешить. Ты понимаешь это?       Минхо кивает, позволяя словам Хёнджина дойти до его сознания.       — Дай себе шанс, хён. Доверься себе, доверься Чан-хёну. Доверься нам.       Так Минхо и поступает.

Поужинаем сегодня вечером?

      Он отправляет сообщение Чану. Легкая улыбка расцветает, когда ответ приходит не минутой позже. Где ты? Я заеду за тобой.

Недалеко от дома :)

Жди :)       Ужин был приятным. Это больше похоже на поздний обед, но Минхо всё равно нравится. Ресторан, в который они пошли, был известным, но там было не так много людей.       Они поговорили, небольшая беседа заставила Минхо почувствовать, что они настоящая пара, но Ли решает подумать об этом позже.       Минхо настоял на десерте, так как Чан заплатил за ужин, поэтому Бан отвёз их в торговый центр неподалеку, где есть новая пекарня, и Минхо давно хотел попробовать их пирожные.       — Сначала нам нужно кое-куда зайти, — говорит Чан, когда они идут со стоянки.       — Нам?       — Ага.       Минхо позволяет Чану вести, его глаза блуждают по не слишком людному пространству, свет, цвета и логотипы брендов бросаются ему в лицо. Особенно в том магазине напротив входа, ювелирном, в котором, кажется, используется двойное количество ламп, потому что драгоценные камни отражают все огни вокруг.       Минхо не ожидает, что это то место, куда, по словам Чана, им нужно зайти.       — Украшения? — Минхо хмурится. Пребывание в этом месте заставляет его нервничать. Такое чувство, что он может что-то сломать, если хотя бы пошевелится неправильно. Эти вещи выглядят слишком хрупкими, чтобы стоить столько денег.       Сам Минхо не является поклонником украшений. Единственные вещи, что он носит, — это ожерелье, купленное для какой-то благотворительной организации по спасению кошек, и браслет, который сделал Хенджин, когда увлекался изготовлением аксессуаров.       — Добрый день, господа. Чем мы можем вам помочь? — Молодая леди за витриной вежливо обращается к ним.       — Мы ищем пару колец, — Чан небрежно отвечает, сознательно хватая Минхо за руку, как бы подчёркивая, что они «пара».       К его удивлению, девушка перед ним лишь слегка улыбается.       — Могу я узнать, по какому поводу? Это для годовщины, помолвки или, возможно, свадьбы?       — Помолвка.       — Хорошо. У вас есть кольцо, которое вы хотели бы использовать в качестве образца для дизайна?       — Не-а, — Чан качает головой, прежде чем посмотреть на Минхо. — Дизайн выбираешь ты, детка.       Минхо чуть не давится собственной слюной, когда его сердце пропускает удар. Он понимает, что у него открыт рот, как у карпа, но он ничего не говорит, он только успевает быстро моргнуть.       — Должно быть, это был сюрприз. Какой у вас милый будущий муж, сэр, — девушка говорит с понимающей улыбкой. — Могу я предложить вам несколько дизайнов для начала?       Минхо, в итоге, выбирает самое простое тонкое кольцо из белого золота с линией посередине. Теперь они сидят за маленьким столиком в кафе с тремя пирожными — Минхо тоже их выбрал: американо для Минхо и шоколадная глазурь для Чана.       — Зачем нужны были кольца? — Ли осмеливается спросить, откусив по кусочку от каждого пирожного. Он не может не надеяться, что, возможно, Чан отвечает взаимностью на его чувства, особенно тем ласковым обращением, которое он использовал в ювелирном магазине.       — А… Я подумал… Ну, мама здесь… И я уже говорил, она дотошная, — Чан неловко прочищает горло.       Конечно. Конечно, это только для их брака. Минхо чувствует себя глупо, что изначально надеялся.       — Ты прав, да.       Верно, они не настоящая пара. Пока.       Минхо не может дождаться, когда они официально поженятся.       — Понравился ли ему секс с тобой?       Минхо думает, что Хёнджин заколдовал этот вопрос, он эхом звучит в его голове по дороге домой, когда Минхо смотрит на сияющий металл, обвивающий его палец.       Понравилось ли Чану?       Минхо сам хочет знать ответ. Ему, конечно, понравилось. Это один из лучших, если не самый лучший секс, который у него был, но что насчёт Чана?       Он помнит, как в тот вечер дважды кончил и сказал «да» на предложение. Но он не помнит, понравилось ли это Чану так же сильно, как ему. Он не может вспомнить, насколько громким был старший.       Минхо нужно повторить. К чёрту чувства. Сначала ему нужно убедиться, нравится ли он Чану в сексуальном плане.       Итак, как только они входят в лифт, Минхо тянется к свободной руке Чана, дважды легонько постукивая по ней пальцем, его сердце бьётся слишком быстро, чтобы он мог сделать что-то большее.       Это привлекает к нему внимание Чана, который ещё секунду назад был сосредоточен на своём телефоне.       — Хм?       Минхо хлопает глазами, хотя его гордость сеет хаос внутри него. Однако Чан, кажется, всё понимает. Он тянет младшего за руку и кладет ладонь на затылок, дважды потирая большим пальцем, будто спрашивает разрешение, в то время, как взгляд его прикован к губам Минхо.       Ли отвечает на это, сокращая расстояние между ними, и первое прикосновение губ Чана к его заставляет его вздохнуть. Он забывает, как это приятно — целовать Чана, растворяясь в теплом и пухлом ощущении бановых губ на своих.       Чан немедленно открывает рот, и Минхо улыбается в ответ на поцелуй, радуясь, что его принимают. Он зарывается пальцами в кудри, слегка царапая кожу, восхищаясь мягкостью завитков, вытягивая ворчание из задней части горла Чана.       Чан тоже не стоит на месте, когда его язык блуждает во рту младшего, его руки спускаются к чужой талии, прижимая их тела ещё ближе, прежде чем они проскальзывают под рубашку, холодные ладони оглаживают его тёплое тело, заставляя Минхо вздрагивать.       Лифт со звоном открывается, и Чан хватает Минхо за бедра, чтобы поднять, выносит из лифта, не прерывая поцелуя, пока они не оказываются перед дверью.       Чан прерывает поцелуй, посмеиваясь, когда видит надутые губы Минхо.       — Мне нужно открыть дверь, детка.       Если он и чувствует, как твердеющая длина Минхо подергивается у него на животе, он ничего не говорит. Как только дверь со щелчком открывается, Минхо возвращается к губам Чана, невероятно более нетерпеливый, чем в лифте, и он может чувствовать низкий смешок, но теперь отступать некуда.       Его маленькая ручка сжимается в кулак на футболке старшего, пытаясь задрать её, делая мысленную заметку отругать Чана за то, что он надел один тонкий слой хлопка в такую погоду.       Минхо скулит, когда Чан становится грубым, даже его губы перестают двигаться. Он отстраняется и открывает глаза, замечая, что Чан смотрит на что-то позади. На кого-то.       Джессика неподвижно стоит в коридоре, в нескольких шагах от кухни, с чашкой в руке, на полпути ко рту, как будто Медуза появилась перед ней.       Минхо чувствует, как кто-то высасывает его кровь и энергию, медленно снимая его с тела Чана.       На несколько секунд наступает жуткая тишина, во время которой они только смотрят друг на друга, прежде чем мама приходит в себя и начинает двигаться. Она прочищает горло, быстро моргая глазами, как будто хочет прогнать увиденное зрелище.       — Простите, что прервала вас. Продолжайте. Я собираюсь поспать в своей комнате. С наушниками. Можете не беспокоиться обо мне.       И она уходит с ухмылкой.       Присутствие мамы для них обоих как холодная вода, и теперь они сидят бок о бок в гостиной, слушая телевизор, хотя никто из них не обращает на него никакого внимания.       Минхо умирает от желания придвинуться ближе, прижаться к Чану, но он боится, что если он подвинется на хоть миллиметр, то сломает невидимую стену льда, которая держит их руки при себе.       Вместо этого он снова смотрит на свой палец. Странно, что небольшая металлическая вещь может казаться не только тяжелой, но и успокаивающей. Никогда он не думал, что свяжет себя с чем-то, не говоря уже о ком-то, но вот он здесь. Как и сказал Хёнджин, пропустил всё и нашёл себе мужа, дом, семью.       — Красиво, — голос Чана выводит Минхо из транса.       — Хм?       — Кольцо. Тебе идёт. Ты сделал правильный выбор.       Минхо обнимает колени и кладёт голову на руку, чтобы посмотреть на мужчину рядом с ним.       — Тебе тоже идёт.       — Это имеет значение, не так ли? — Чан протягивает руку с кольцом, прежде чем перевернуть ладонь. — Иди ко мне. Здесь немного прохладно.       Минхо хватает его за руку и позволяет оттащить себя в сторону Чана. Странно, что Минхо немного выше, но сидя вот так, с обнимающими его руками, он ощущает себя действительно маленьким.       Минхо чувствует губы на своём затылке, он получает быстрый поцелуй.       — Мы продолжим позже, ладно? Когда мамы здесь не будет.       Минхо кивает.       — Чан…       — Да?       — Ты хочешь устроить свадьбу? Ничего страшного, если да. Мы можем устроить небольшую свадьбу.       Чан некоторое время молчит, Минхо почти слышит, как он думает, прежде чем ответить: — Как и для тебя, для меня это не является приоритетом. Мы можем сделать это позже, если ты захочешь.       Позже… Слово наполненное надеждой, надеждой на то, что их отношения могут выйти за рамки того, что написано в контракте. Минхо сделает так, чтобы это произошло. Теперь он знает, что Чан тоже хочет его, по крайней мере, сексуально. Это хороший знак, не так ли?       — Когда мы сможем увидеть Сынмина, чтобы подписать контракт? — Спрашивает Минхо.       — Я спрошу у него. Кстати, ты решил, что делать с Недом? Ты собираешься подать на него в суд?       — Не думаю, — говорит Минхо, теребя своё кольцо. — Хёнджин сказал, что я не должен тратить на него своё время, и, думаю, я согласен с ним. Он молод. Нед. Ему немного за 20. Я не хочу разрушать его будущее.       — Ну, технически, он разрушил своё собственное будущее. Но ничего страшного, если ты не хочешь. Ты будешь тем человеком, который даст ему ещё один шанс в жизни, и если он решит облажаться и в этот раз, то в этом нет твоей вины. Но если он скажет что-нибудь плохое о тебе или обо мне, я не буду стоять в стороне.       — Хорошо…       Минхо ощущает тепло и мягкость, веки внезапно тяжелеют, бормотание телевизора убаюкивает его.       — Минхо?       — А… — Минхо шепчет, полностью закрыв глаза.       — Я…       Но он уже заснул.       Неделю спустя, когда мама уезжает на остров Чеджу, чтобы присутствовать на свадьбе, они сидят бок о бок за кухонным столом, Сынмин перед ними. Сегодня выходные, и Сынмин заходит увидеться с Чанбином в студии. Он одет в удобный свитер и джинсы, совсем не похожие на его официальный костюм с галстуком.       Их контракты выложены перед ними, по копии для Минхо и Чана. Минхо внимательно читает документ. Все пункты те же, что они создали с самого начала, просто звучат более сложно и профессионально.       Однако последний пункт шокирует Минхо, потому что в нем говорится, что Чан должен заплатить ему двести миллионов вон за нарушение контракта — Ли нужно время, чтобы сосчитать количество нулей.       — Суммы штрафа за нарушение контракта должно хватить Минхо-хёну, чтобы найти приличное место по крайней мере на год. Что ты думаешь, Чан-хён? — Объясняет Сынмин, замечая, что они оба прочитали последнюю часть.       — Меня это устраивает. Минхо, этого будет достаточно?       Минхо не может заставить себя ответить, слишком озадаченный суммой денег.       Чан, кажется, неправильно воспринимает молчание Минхо.       — Это слишком мало? Это слишком мало, да? Мы должны удвоить…       — Нет! Нет, нет, нет! Этого… Этого более чем достаточно, — поспешно говорит Минхо. — Но-но что, если я нарушу контракт? Нужно ли мне платить ту же сумму?       — Конечно нет, хён! — Сынмин наклоняется и указывает на абзац ниже. — Если ты нарушишь контракт, тебе придётся просто уйти.       — Это всё?       — Ага.       Чан ободряюще улыбается ему.       — Смотри, Минхо. Я знаю, это может показаться трудным, поскольку мы сделали это легальным, но это практически то же самое, что и список, который мы написали тем вечером. Но если тебе нужно больше времени, чтобы…       — Всё отлично, — Минхо перебивает его. Ему нужно заставить Чана подписать это, прежде чем кто-либо из них передумает. — Где мне нужно расписаться?       Чан вкладывает свой контракт в отдельный конверт к форме регистрации брака, в которой всё заполнено, кроме даты и подписи свидетеля. Они решили заполнить остальное на следующей неделе, в офисе регистрации.       Минхо кладёт свой собственный в конверт вместе с другими важными документами, такими как диплом, и суёт его в свой чемодан, который теперь лежит рядом с огромным чемоданом Чана в их гардеробной. Несколько дней назад Чан сопровождал его, чтобы забрать оставшиеся вещи, к счастью, в то время в квартире никого не было, так что Минхо не пришлось сталкиваться с неловким моментом встречи со своими бывшими соседями. Он оставил записку на двери, в которой говорилось, что он не вернётся и что, хотя он и не благодарен, он всё равно желает им удачи.       Он на самом деле хочет, чтобы у них всё было хорошо. Ему не нравится держать обиду, это утомляет.       — Ты спрашивал Джисона и Хёнджина? — Спрашивает Чан, когда они входят в гостиную.       — Да. Я спросил их вчера за ужином. А у тебя что? — Минхо непринужденно садится рядом с Чаном, их бедра соприкасаются, хотя дивана более чем достаточно, чтобы Минхо мог сесть подальше.       Как будто это автоматическая реакция, рука Чана ложится на бедро Минхо.       — Чанбин стал добровольцем с тех пор, как я рассказал ему о нас, на самом деле.       — Ха! Мы собираемся по-настоящему пожениться, — Минхо фыркает с намёком на веселье в голосе. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Чана и говорит: — Муж.       Чан игриво толкает его, уши краснеют с течением секунд.       — Заткнись.       — Муж, муж, муж! — Минхо продолжает, наклоняясь ближе к Чану, чтобы прошептать ему на ухо: — Или мне следует называть тебя дорогой?       В конце концов, Чан хватает его за запястье и быстро прижимает Минхо к дивану, меняя их позу.       — Я сказал тебе заткнуться.       — А что? У тебя есть кинк на прозвища, дорогой? — Минхо бросает вызов с игривой улыбкой.       — Не дразни меня, Минхо, — Чан стонет, зарываясь лицом в грудь младшего.       У Минхо загорается лампочка над головой.       — Знаешь что? Твоей мамы здесь нет. Почему бы нам не продолжить с того места, где мы остановились в прошлый раз?       Чан поднимает голову со своего места, глаза наполнены надеждой и тем, что уже кажется похотью.       — Ты хочешь?       Минхо убирает руку из ослабевающей хватки Чана, чтобы запустить пальцы в волосы старшего, слегка почёсывая, зная, что старшему это очень нравится.       — Хм. Используй меня. Своим ртом.       — Блядь.       Чан, не теряя времени, делает именно это, не торопясь, оставляя следы по всему телу Минхо, заставляя его дважды содрогнуться от удовольствия одним ртом, прежде чем окунуться в тепло Минхо, наполняя во всех нужных местах, почти выталкивая правду из его уст, когда они вместе проходят через край.       Неделя проходит незаметно, Минхо проводит большую её часть только с мамой, потому что у Чана дела в студии.       Иногда он идёт за Чаном под видом встречи с Джисоном, когда на самом деле хочет только провести со старшим больше времени. Не то чтобы мама не является отличной компанией, Минхо просто не может насытиться Чаном.       За два дня до регистрации брака приезжают младшие брат и сестра Чана. Минхо нервничает, видя их, но получает крепкие объятия от Лукаса. По его словам, Чан много рассказывал ему о Минхо, и они с Ханной часами смотрели видео Минхо на Youtube.       Они сближаются практически в мгновение ока. Ханна очень приветлива, хотя и сказала, что немного разочарована тем, что у неё нет невестки.       С появлением в квартире Чана еще двух человек у Минхо нет времени нервничать по поводу регистрации брака и последующего ужина. Он занят тем, что сопровождает семью Бан в поездке по Сеулу.       К тому времени, как он приезжает домой, он обычно слишком уставший, чтобы делать что-либо, кроме сна. Просыпается под утро, когда Чан возвращается из студии, прижимается к нему, прежде чем снова заснуть.       Конечно, из-за того, насколько он занят, у него нет времени признаться Чану. Он планирует сделать это после ужина, когда они останутся только вдвоём в своей комнате — то есть, если Чану не придётся возвращаться к своей работе.       В ночь перед регистрацией брака Чан приходит домой раньше, до наступления полуночи, а Минхо только закрывает глаза, наполовину погружаясь в сон.       Он распахивает их, когда открывается дверь.       — Ой, прости, я тебя разбудил? — Лицо Чана видно в свете коридора, просачивающемся через открытую дверь.       Минхо садится.       — Не, я только что лёг.       — Спи, Минхо. Завтра важный день, — мягком голосе Чана слышится улыбка.       Минхо смеется над этим и говорит: — Чан.       Чан останавливается на пути в ванную, его толстовка в одной руке, а кудрявые волосы растрёпаны.       — Да?       — Ты свободен завтра вечером?       — Эм… Я ужинаю со своей семьёй, друзьями и тобой… Если план не изменился.       — Нет, он не изменился, — Минхо отвечает со смешком, смеясь над озадаченным выражением лица Чана. — Я имею в виду, позже, после этого. Тебе нужно возвращаться к работе?       — Ох. Слава Богу, я думал, ужин отменили или что-то в этом роде. Нет, я возьму три выходных дня, начиная с завтрашнего. Вот почему я был занят в эти дни. А что такое?       — Ничего. Я просто подумал, может быть, мы могли бы провести ночь вместе, — затем Минхо понимает, как это звучит, и быстро добавляет: — Я имею в виду, типа, мы можем поспать, ну, ты знаешь, немного отдохнуть. То есть. Ты не спал и… Эм…       Хихикая, Чан подходит к кровати, на которой сидит младший, хватает его сзади за шею и заставляет замолчать быстрым поцелуем.       — Конечно, детка. Конечно. А теперь спи.       Он целует Минхо в висок, прежде чем исчезнуть в ванной, и он спит с улыбкой в ту ночь.       Минхо был готов намного раньше Чана, который всё ещё крепко спал, когда Ли проснулся этим утром. На нём лучшая рубашка, что у него есть, и подходящий пиджак, который Хёнджин заставил его надеть.       — Даже если это не свадьба, ты должен хорошо выглядеть на фотографиях! — Сказал младший, когда появился в дверях утром, заставив Ханну запаниковать, потому что она подумала, что какой-то участник мужской группы ошибся этажом со студией Чана.       Сейчас Хёнджин и Джисон завтракают вместе с Минхо, ожидая, пока Чан и его семья соберутся — Ханна и Лукас позавтракали раньше, мама поторопила их, чтобы они не откладывали сегодняшнюю повестку дня.       — Как ты себя чувствуешь, хён? — Джисон спрашивает с полным ртом риса.       — Нормально, — Минхо пожимает плечами.       Честно говоря, Минхо больше нервничает из-за запланированного на вечер признания. Чан ведь не отвергнет его, правда?       — Ты лжёшь. Ты выглядишь нервным, хён. Ты точно в порядке? — Спрашивает Джисон, с первого взгляда угадывая состояние Минхо.       — Всё отлично! Возможно, я немного нервничаю.       — Хён, не стоит нервничать, потому что… — Хёнджин ахает при виде человека, стоящего за спиной Минхо. — Чёрт, Чан-хён! Ты выглядишь великолепно, какого хрена!       Минхо поворачивает голову и чуть не давится только что съеденным яйцом. Он сглатывает.       На Чане чёрный костюм с белой рубашкой, и, Боже, он так хорошо выглядит. Его обычно вьющиеся волосы выпрямлены и уложены, что придает ему более зрелый вид. Если бы Минхо уже не влюбился в этого мужчину, он, несомненно, влюбился бы сегодня.       После комплимента Хёнджина уши Чана краснеют, и он переключает своё внимание на Минхо, ожидая от него какого-либо ответа.       — Ты… — Минхо сглатывает и прочищает горло. — Ты выглядишь, ты выглядишь великолепно.       — Осторожнее, хён! Или ты заставишь Минхо-хёна влюбиться в тебя! — Шутит Джисон.       Минхо так сильно хочет его ударить.       — Разве это не большая проблема, если он этого до сих пор не сделал? — Комментарий мамы задевает Минхо за живое.       Она даже не смотрит на них, но все четверо замолкают, обмениваясь неловкими взглядами, Джисон бледнеет.       — Ха. Ха-ха! Я бы не женился на нём, если бы не влюбился, верно, Чан? — Минхо пытается спасти ситуацию.       — Конечно! Да! — Чан натянуто смеётся.       Если мама что-нибудь замечает, она просто странно смотрит, но не комментирует.       — Ребята, вы закончили есть? Нам нужно спешить. Кстати, где Чанбин и Сынмин?       Час спустя они прибывают в офис регистрации, и Сынмин помогает им заполнить всё, прежде чем Чан начинает ругаться.       — Ох, блядь, — он лихорадочно листает документы, которые у него под рукой.       — Что? Ты что-то забыл? — Спрашивает Сынмин, сам проверяя бумаги.       — Чёрт, я принёс не тот конверт. Это свидетельство о нашем здании, а не мое свидетельство. Мы должны вернуться.       — Если мы сейчас вернёмся, нам нужно будет получить новый номер очереди, — предупреждает Минхо.       Их друзья, должно быть, почувствовали беду, потому что внезапно они все собрались вокруг них.       — Что случилось? — спрашивает Чанбин, обеспокоенный.       — Чан принес не тот конверт, документов о браке здесь нет.       — Я вернусь и привезу их, — предлагает Джисон.       — Нет, — отрезает Сынмин. — Ты нужен как свидетель Минхо. Миссис Бан, у вас всё ещё есть корейское гражданство, не так ли?       — Да, дорогой, конечно.       — Тогда миссис Бан может быть свидетельницей Чан-хёна вместе со мной, а Чанбин-хён может вернуться за документами.       — Я могу пойти с ним, — с энтузиазмом предлагает Лукас.       — Они в нижнем ящике тумбочки в моей спальне, — объясняет Чан. — Спасибо тебе, Бин. Спасибо, Лукас.       Чанбин кивает и обращается к Лукасу: — Давай, приятель. У нас появилась миссия.       Минхо очень нервничает из-за того, что Чанбин не приезжает, когда до их очереди остаётся всего два номера.       Чан ещё больше паникует, его рука дрожит, когда Чанбин наконец приходит как раз в то время, когда называется их номер. Он вручает Чану стопку конвертов.       — Я не знаю, что именно нужно, поэтому я просто принёс всё, чтобы сэкономить время, — говорит Чанбин, слегка задыхаясь.       — Всё в порядке. Спасибо вам обоим, — Чан перебирает конверт, пока не находит то, что ищет, прежде чем передать остальное Лукасу. — Можешь подержать это для меня? Это важно.       — Конечно, — Лукас быстро соглашается, радуясь, что ему поручили ещё одно важное дело. Минхо одними губами благодарит его и подмигивает, заставляя парня немного покраснеть.       Затем всё происходит довольно быстро, кажется, что это слишком просто для чего-то столь тяжёлого и меняющего жизнь, как брак. Следующее, что осознает Минхо, это то, что он фотографируется бок о бок с Чаном, оба держат в руках свидетельство о браке.       Следующую фотографию они делают в ресторане изысканной кухни, который Чан забронировал для их группы. Там они делают различные снимки только их двоих, со своими друзьями, с мамой, братом и сестрой, а затем всех их с помощью персонала ресторана.       Теперь всё, что остаётся Минхо сделать, это признаться в своих чувствах к Чану.       Они возвращаются в квартиру Чана, и их друзья решают остаться еще немного, чтобы выпить. Они сидят вокруг кофейного столика, игнорируя диван, как истинные корейцы, которыми они и являются — за исключением Чана, конечно.       Минхо смеется над шуткой Чанбина, не подозревая о том, какая участь вскоре постигнет его.       Рядом с ним Чан занят беседой с Хёнджином, а Джисон развлекает Ханну и Лукаса, когда мама задаёт вопрос из коридора в комнату Чана.       — Что это? — Её голос не такой громкий, но этого достаточно, чтобы прекратить все разговоры, идущие в этой маленькой комнате. В её руке несколько листков бумаги, слишком знакомых Минхо.       Его сердце стучит быстрее, и он чувствует, что из него вытекает вся кровь, когда он узнаёт, что у неё в руках.       — Мама, — Чан поспешно встает.       — Брачный контракт? — Спрашивает Джессика, не веря своим ушам. Боль и предательство на её лице настолько очевидны, что проникают прямо в сердце Минхо. — И всё это ради брака по контракту?       — Мама, пожалуйста. Я могу объяснить, — Чан делает шаг ближе к ней, рука тянется к бумагам в её руке.       Она отступает.       — Как ты можешь? — Затем она поворачивается к Минхо, выражение её лица обвиняющее. — За что? Ты лжёшь мне всё время? Как вы двое можете так поступать со мной?       — Мама…       — Нет. Нет. Я не хочу слышать от тебя ни слова, — она практически бросает контракт Чану и уходит в свою комнату.       Чан хочет догнать её, но Минхо останавливает его.       — Стой. Позволь мне, пожалуйста.       Минхо берёт брачный контракт и идёт в комнату мамы. Его сердце колотится, а руки немного дрожат, но голова ясна. Он знает, что собирается сказать. Он стучит в дверь.       — Что?       — Ма-миссис Джессика, могу я войти, пожалуйста? — Спрашивает Минхо. Чан наблюдает за ним из коридора, но не пытается подойти ближе.       Момент тишины, когда шорохи внутри прекращаются, за ними следует тяжелый вздох и слабый голос, как будто она потерпела поражение.       — Заходи.       Минхо прерывисто вздыхает и открывает дверь. Мама сидит на кровати, её чемодан открыт посреди кровати, вокруг него разбросана одежда.       — Могу я поговорить с вами минутку?       — Что? Ты собираешься расторгнуть брак? — Холод в её тоне напоминает Минхо об их первой встрече, только на этот раз это разрывает его сердце, как нож, пронзающий насквозь.       — Простите, но я не могу этого сделать.       — Почему? Потому что ты будешь жить на улице? — Она раздражается.       Минхо осторожно садится рядом с ней.       — Да. И ещё потому что тогда я потеряю человека, которого люблю, а также его семью.       Мама только смотрит на него, не убеждённая.       — Я люблю вашего сына. Я знаю, что в этом контракте сказано иное, и действительно, я не был таким, когда мы заключали этот контракт. Этим утром вы сказали нам, что это будет проблемой, если я не влюблюсь в него, не так ли? — Минхо позволяет ей вспомнить её собственные слова этим утром, прежде чем продолжить. — Я сказал вам, что я влюблён, и я не лгал. Я не лгал, когда сказал, что мне нравится ваша еда, или когда я сказал, что я рад быть частью вашей семьи. Мне действительно жаль.       — Это не меняет того факта, что вы оба подписали контракт.       — Вы прочитали все пункты? — Минхо открывает страницу с условиями контракта и предлагает её маме, которая неохотно берёт. Через некоторое время Минхо продолжает: — Все они созданы, чтобы защищать нас, особенно меня. Это я попросил заключить контракт из-за проблем с доверием. Чан просто подчинился мне. Он попросил меня стать его мужем в первую нашу встречу, понимаете? И я более чем счастлив, что пришёл на его вечеринку тогда. Так что вы можете ненавидеть меня, если хотите, но, пожалуйста, не ненавидьте Чана. Мне так жаль, что я не сказал всей правды. Я тоже до сих пор не могу поверить, что влюбился в мужчину, зная его меньше месяца, но это так. Если вы не можете поверить мне, тогда, пожалуйста, поверьте контракту, который мы подписали.       — Как?       — Прошу прощения?       Мама поворачивается так, что теперь она смотрит на Минхо.       — Почему ты так уверен, что любишь моего сына, а не этот дом или его деньги?       Минхо тщательно подбирает слова, зная, что один неверный выбор может лишить его всего.       — Когда мы планировали этот брак, было время, когда я думал, что всё разрушил, и впервые за много лет я заплакал. Хёнджин был рядом, когда я плакал. Но я делал это не потому, что мог потерять жилье. Я плакал, потому что боялся, что больше не смогу видеть Чана. Именно тогда я понял, что влюбляюсь в этого парня, и с каждым днём я не могу не влюбляться всё сильнее. Вы вырастили его таким, какой он есть, удивительным мужчиной.       — Один год.       — Что?       — Через год, после истечения этого контракта, вы можете посетить нас в Австралии и зарегистрировать свой брак там тоже. Тогда я тебе поверю. А теперь уходи. Я устала, — мама возвращает ему контракт и, не глядя на него, уходит в ванную.       Смотреть на её холодное поведение немного больно, но Минхо чувствует надежду, поэтому он проглатывает рыдания и аккуратно убирает чемодан и всю одежду с кровати, прежде чем покинуть комнату.       Он почти врезается в Чана, который стоит у двери, Лукаса, Ханну и их друзей позади него, выглядывающих, как группа сурикатов. Выражение лица Чана нечитаемое, но Минхо говорит себе, что они могут поговорить позже.       — Всё в порядке, — говорит Минхо с ободряющей улыбкой. — Она сказала, что мы сможем навестить её только после истечения контракта.       Ханна морщится.       — Ну, по крайней мере, она не просит вас развестись прямо сейчас. Сынмин рассказал нам о вашем… соглашении.       Минхо кивает: — Ты же знаешь, что можешь приезжать, когда захочешь, верно? И Лукас тоже.       — Прости, хён. Я не должен был отдавать ей конверты, — говорит Лукас. Его голос слабый и полный сожаления.       — Нет-нет. Это совсем не твоя вина. Ты был очень полезен сегодня, так что спасибо тебе, Лукас, — Минхо гладит мальчика по голове.       — Вы можете… избавиться от контракта, вы же знаете. И сохранить брак. Вам и без этого будет хорошо, — предлагает Сынмин.       Однако, прежде чем Минхо успевает что-либо сказать, Чан качает головой.       — Нет. Это сделано, чтобы защитить Минхо от всего, что может случиться во время нашего брака. Я не собираюсь избавляться от него.       Минхо хочет сказать много вещей, но не сейчас, не тогда, когда все ещё рядом.       — Хён, ты в порядке? — Спрашивает Джисон, в его голосе чувствуется беспокойство.       Минхо глубоко вдыхает: — В порядке.       Хёнджин, как всегда сообразительный парень, снова спасает Минхо.       — Ты, должно быть, устал. Мы должны уйти. Давай, детка, пойдём домой.       Чанбин, кажется, тоже понимает намёк, потому что он хватает Сынмина за руку и тянет его.       — Мы тоже должны уходить. Увидимся через три дня, хён. Удачи. И ещё раз поздравляю вас двоих.       Они по очереди обнимают Минхо, Чана, Ханну и Лукаса перед уходом. Затем Ханна, извинившись, уходит в комнату, которую она делит с мамой, пока Чан и Минхо помогают Лукасу убрать в гостиной и превращают диван в его кровать. Как только Лукас уходит в ванную, они удаляются в свою комнату.       Как только за ним закрывается дверь, Чан спрашивает.       — Это была правда?       — Что? — Минхо напевает, снимая пиджак, слишком уставший, чтобы даже беспокоиться о том, что Чан находится в комнате и наблюдает.       — То, что ты сказал маме. Это правда?       Сердце Минхо пропускает удар. Он не думал, что Чан будет слушать. Он даже забыл, что хотел признаться этим вечером. Он смотрит в ответ на Чана, чьи глаза напряжённо прикованы к нему. Минхо сглатывает и кивает.       — Правда.       Словно слова Минхо являются для него приказом, Чан подходит ближе, оставляя между ними расстояние в несколько сантиметров. Минхо нужно только наклониться, чтобы прикоснуться к нему.       — Ты… ты действительно влюблён в меня?       Минхо преодолевает оставшееся расстояние, протягивая руки и беря лицо Чана в ладони, откидывая одолженный пиджак на пол.       — Да. Я влюблён в тебя, Бан Кристофер Чан. Я знаю, кажется невозможным влюбиться за три недели, но вот где я сейчас. И ничего страшного, если ты не чувствуешь того же. У нас есть год, чтобы быть вместе. Просто не уходи.       Голос Минхо немного дрожит в конце, его настоящий страх ускользает, и ему внезапно хочется плакать, накопившаяся за день нервозность превращается в слезы, которые он пытается сдержать сейчас.       Чан вздыхает и хватает руку Минхо, чтобы положить её себе на талию, крепко притягивая Минхо в свои объятия.       — Зачем мне уходить? Почему это невозможно, когда я влюбился в тебя с первого взгляда?       — Ты… С первого взгляда? — Минхо отстраняется, ища ответы на лице Чана.       Он встречает чистую честность, когда Чан объясняет:       — Да. Я не шутил, когда сказал тебе, что думал, что ты тот самый, когда мы встретились в первый раз. Я просто не хотел пугать тебя своими чувствами. Я знаю, это может быть обременительно, особенно когда мы практически незнакомы. Но я был уверен с самого начала. Я влюблён в тебя, Ли Минхо.       Это проливает поток слёз, который Минхо пытался сдержать, и он разражается рыданиями.       — Не-е-ет! Почему ты плачешь? — Чан снова обнимает Минхо, позволяя младшему плакать в дорогую ткань рубашки на его плече.       — Я не знаю, — Минхо не в силах выбрать, о каких чувствах рассказать.       — Ты, наверное, потрясён. У нас действительно был долгий день. Давай примем ванну и поспим, хорошо? Мы можем разобраться со всем завтра.       Минхо кивает, всё ещё всхлипывая: — Ты обещаешь не бросать меня?       — Я не брошу тебя, детка, — Чан коротко хихикает. — Я буквально подписал контракт, чтобы не делать этого. И я не уйду даже после истечения его срока. Не уйду, пока ты меня не попросишь.       — Я люблю тебя.       — Я знаю. Я верю тебе. Я тоже тебя люблю.       — Я доверяю тебе.       И это для Минхо самое тяжелое предложение, которое можно произнести, даже тяжелее, чем его признание, потому что ещё несколько недель назад он не думал, что когда-нибудь позволит себе доверять другому мужчине.       Но теперь, в объятиях старшего, он чувствует смелость, и Чан течёт по его венам, делая его храбрым.       — Спасибо, — это всё, что говорит Чан, и всё, что нужно Минхо, чтобы почувствовать признание, понимание.       Любовь.       Год спустя они снова сидят перед Сынмином со свежей копией того же контракта, который они подписали год назад.       С тех пор дом сильно изменился. Кухня заполнена кухонными принадлежностями Минхо, стены украшены фотографиями со дня их свадьбы, их короткой свадебной поездки на остров Чеджу два месяца назад, их во время работы и самой последней поездки в Австралию на прошлой неделе. На фотографии мама Чана держит Минхо за руку, когда они гуляют по пляжу, она сделана Чаном.       Суни — кошка, которую Минхо усыновил через пять месяцев после их брака, — сидит во главе обеденного стола, как будто она отвечает за надзор за всем процессом.       — На этот раз я изменил продолжительность по вашей просьбе на два года, таким образом удвоив сумму компенсации. Есть ли что-нибудь ещё, что вы хотите изменить? — Спрашивает Сынмин, настороженно глядя на Суни. Независимо от того, сколько раз он приходит, Суни всё ещё шипит и показывает свои клыки, когда он рядом. Должно быть, всему виной его щенячья натура.       — Нет. У меня всё, — Чан ухмыляется. За последний год он поправился, благодаря более здоровому питанию — Минхо однажды буквально сидел у него на коленях и кормил его, когда он проигнорировал сообщение Минхо о том, что нужно сделать перерыв и поесть, — и улучшил качество сна.       — И у меня тоже всё! — Минхо копирует усмешку. Младший тоже немного прибавил в весе и мускулах благодаря белку, который он наконец может себе позволить, а также занятиям в тренажёрном зале, которые Чан поощрял его посещать. Его рука полностью зажила. А благодаря национальности Чана, у него теперь есть австралийское гражданство вместе с корейским. И он выучил английский лучше, чем за двенадцать лет обязательных занятий, которые у него были в школе.       — Тогда подписывайте, — Сынмин переворачивает документы на последнюю страницу и указывает, где они должны расписаться. — Я всё ещё не понимаю, зачем вам беспокоиться о контракте, когда вы до отвращения влюблены друг в друга.       Минхо бьёт его ручкой по лбу, заставляя младшего взвизгнуть от боли.       — Никому нельзя называть Чана отвратительным! Никому, кроме меня!       Чан только смеётся и пожимает плечами.       — Почему бы и нет? Мы любим друг друга, да, но это не значит, что мы не можем причинить друг другу боль, сознательно или нет. Это всего лишь мера, которую мы принимаем, чтобы защитить себя.       — Вы не доверяете друг другу? — Сынмин прищуривается, всё ещё не понимая.       — О, нет. Я доверяю Чану свою жизнь, — отвечает Минхо, его внимание уже полностью переключилось на Суни, которая теперь мурлычет у него на руках. — Это просто наш способ любить и жить.       Сынмин, похоже, не может возразить, поэтому он просто вздыхает.       — Тогда ладно, любите и живите как хотите, в любом случае, это ваша любовь и ваша жизнь.       — Ага! — Чан соглашается, присоединяясь к Минхо, чтобы почесать голову Суни. — Спасибо, что был частью этого.       — Мне неприятно это признавать, но я рад, что был. Увидимся снова через два года, я полагаю? — Сынмин кладет свои вещи обратно в сумку и встаёт, чтобы уйти.       — Что? Ты не хочешь с нами видеться до тех пор? — Чан хмурится.       — Хочу, но, надеюсь, не как ваш адвокат.       Минхо закатывает глаза, но говорит с уверенностью, которую он никогда не думал, что сможет высказать: — Не волнуйся об этом. А теперь кыш. У нас годовщина и день рождения, которые нужно отпраздновать.       Потому что Минхо уверен, что Чан любовь и смысл всей его жизни.