Муж на день рождения

      Чан засыпает, обнимая Минхо.       Минхо замечает, что во сне он выглядит очень умиротворённым и похожим на ребёнка. Он даже дуется, и парень с трудом удерживается от поцелуя в эти пухлые, розовые губы.       Брак по контракту.       Эти слова ярко сияют в голове Минхо неоновым светом. Насколько бы безумной не является эта идея, он считает, что это самая разумная форма отношений, которую он может придумать сейчас. Он не готов к обязательствам, его проблемы с доверием являются причиной.       Люди не могут жить без закона, по его мнению. Но даже с законом некоторые люди умудряются обойти его, используя в своих интересах или просто чтобы навредить другим. Как можно вступить во что-то столь важное, как брак, доверив свою жизнь, будущее, семью только одному человеку, — это выше его понимания.       Возможно, именно поэтому он не позволяет себе ни с кем встречаться. Не то чтобы он боялся, что ему может быть больно в конце, он думает, что будет тем, кто причинит эту боль. Обвинять других в своих страданиях — это одно, но на самом деле он не знает, сможет ли жить с чувством вины, если облажается.       А если есть чёткие границы и установленные правила, условия и положения? Минхо может с этим справиться. Это должно быть записано. Он хочет точно знать, что делать можно и чего нельзя. Общение по-прежнему является для него важной темой. Он не хочет гадать и постоянно переосмысливать и анализировать свои действия и решения.       Минхо уже начал составлять список условий, которые хочет добавить.       Он доходит до четвёртого пункта, когда Чан просыпается. Он бормочет какие-то бессвязные звуки, слегка постанывает, когда потягивается, заставляя голову Минхо непроизвольно откинуться на кровать.       — Ой.       — О чёрт, прости! — Чан в панике садится. — Ты в порядке?       — Да. У тебя хорошая кровать. А теперь поднимайся, старик. Мне нужно в ванную. Из меня смазка капает на твои простыни.       — Точно. Чёрт. Извини, я заснул.       — Ага. Давай быстрее. Нам ещё нужно обсудить контракт, — говорит Минхо, вставая, подавляя дрожь, когда чувствует, как смазка стекает по его бедру.       Душ они принимают довольно быстро. Главная тому причина — Чан, подумавший, что это плохая идея принимать его вместе. Он говорит это после того, как смотрит на тело Минхо и заметно сглатывает.       Сейчас Ли сидит на огромном диване с чашкой американо в руке, в то время как Чан рядом с ним потягивает ананасовый сок — Минхо хочет спросить зачем ему кофеварка, если он даже не пьёт кофе, но решает, что это может подождать. Они всё равно собираются пожениться.       — Итак, контракт, — начинает Чан, ставя свою кружку на кофейный столик. Минхо уверен, что стоит он его ежемесячной арендной платы. — Будет хорошо иметь его, чтобы… выразить наши договорённости в письменном виде. Так будет безопаснее для нас обоих.       — Угу, — Минхо сдвигается, вытягивая ногу перед собой, чтобы сидеть лицом к Чану, — так я и подумал. Как мы должны сделать это?       — Хм… Нам нужно его узаконить?       — Ну, нам придётся иметь дело с законом, если мы хотим зарегистрировать наш брак и всё такое. Но это значит, что о нашей договорённости узнает ещё один человек. Тебя это устраивает? Сейчас, наверное, нам просто нужно обсудить, что мы хотим включить в контракт, и мы подумаем о легализации позже. Так, когда ты хочешь пожениться?       Чан выглядит ошарашенным тем, насколько сосредоточен Минхо, но на самом деле он думает об этом со вчерашнего дня. Это единственное, что занимает его мысли сегодня утром, когда он заказывает книгу «Семь принципов хорошего брака».       — Мы должны сделать это в конце этого месяца или в начале следующего перед днём благодарения. Я занят после, это конец года.       — Чем раньше, тем лучше, — Чан хлопает в ладоши.       — А что насчёт твоей мамы? Наших друзей? Что мы им скажем? Я могу сказать ребятам из академии, что я давно с тобой встречаюсь, но я не думаю, что у нас получится что-то скрыть от Джисона и Хёнджина.       — Я тоже не хочу скрывать это от Чанбина и Джисона.       — Но если мы скажем Джисону… — Минхо не договаривает, зная, что Чан наверняка поймёт, что он имеет в виду.       — Да… Об этом узнает весь мир. И я точно не хочу, чтобы узнала моя мама.       — Знаешь, что, — Минхо некоторое время размышляет, — я сам разберусь с Джисоном.       — Как скажешь, — Чан выглядит неуверенным. — Что ты хочешь включить в контракт? Мы ведь должны… записать это?       — Разве не в этом смысл его заключения? — Размышляет Минхо.       Чан дважды моргает прежде чем встать.       — Я схожу за ручкой с бумагой.       Минхо не может сдержать ухмылку, расцветающую на его губах. О, ему наверняка понравится этот брак.       Чан возвращается. Он садится на пол и кладёт бумагу на столик. Пишет «Брачный контракт» в центре в верхней части листа, не забывая дважды обвести буквы, чтобы они выглядели выразительно. Это мило, и Минхо чуть не прикусывает себе язык за такие мысли.       — Номер один, — говорит Минхо, прочистив горло, — я хочу, чтобы эта договорённость была эксклюзивной. Я не хочу быть третьим лицом в любых отношениях. Если ты найдёшь кого-то, кого полюбишь, это соглашение должно быть немедленно разорвано.       — Согласен, — Чан кивает, записывая, — это касается и тебя. Если ты найдёшь кого-то, этому браку конец. Следующее?       — Обоюдное согласие для любого полового акта.       Честно? Секс с Чаном был потрясающим. Возможно, одним из лучших, что были у Минхо. Не то чтобы у него было много опыта, но достаточно, чтобы знать пресные или ужасно болезненные. Он не может сдержать дрожь.       — Однозначно. Обоюдный и защищённый секс. О, и нам обоим, вероятно, следует сдать анализы. Я давно ни с кем не был, но лучше быть уверенным.       Минхо изо всех сил старается не представлять, что может повлечь за собой чистый тест для них обоих, отводя глаза от парня у его ног, делая глоток кофе.       — Конечно.       — Эм… Это необязательно должен быть третий пункт, но мне важно, чтобы ты понимал, что я очень занят, и моё рабочее время нерегулярно. Например, я могу работать десять дней подряд, а затем ничего не делать три дня. Или я могу работать по ночам и возвращаться только к утру. Кстати, моя студия внизу, так что ты можешь заглянуть туда, если что-то срочное.       — Я работаю танцором, Чан. Нерегулярность регулярна, так что не беспокойся об этом, — успокаивает. — Всё равно я не собирался требовать тебя уделять мне время. Мы не пара, — последнее предложение является таким же напоминанием для Чана, как и для самого Минхо.       — Верно… Ха-ха. Прости. Мои отношения всегда заканчивались из-за этого, так что у меня какой-то посттравматический синдром.       — Не извиняйся, — Минхо пожимает плечами. — У каждого есть багаж.       — Кстати, об этом! — Чан разворачивается, чтобы посмотреть на Минхо. — Я думаю, будет лучше, если ты переедешь сюда? Здесь всё равно слишком много места для одного меня, и это будет полезно, если моя мама решит неожиданно навестить меня. Она часто так делает.       В его голове крошечные Минхо ликуют как сумасшедшие. Это оно! Да, да, да и ещё раз да! Причина, по которой Минхо соглашается на этот брак. Но, конечно, большой и взрослый Ли Минхо остаётся спокойным и стойким.       — Согласен. Академия тоже недалеко.       — Ты можешь использовать гостевую комнату, если хочешь, но можешь переехать в мою. Я не так часто ею пользуюсь. И да, тебе не нужно ничего делать. Я нанимаю кого-нибудь убирать через день, и обычно ем со своими коллегами или просто заказываю еду.       Боже, Минхо так сильно хочет извиваться от волнения, что это причиняет физическую боль, но вместо этого он использует всё своё самообладание, чтобы казаться невозмутимым. Целая квартира, комната для него, и нет необходимости убираться? Сердце Минхо твёркает внутри, и он готов подписать этот контракт на всю оставшуюся жизнь, хотя единственное, что он говорит, это короткое: — Да, хорошо.       — О, и я как-то должен компенсировать тебе это? — Лицо Чана становится чуть серьёзнее, его голос превращается в голос для деловых встреч, и, возможно, один или два крошечных Минхо в его голове думают, что это круто, но большой Минхо топчет их.       — Что ты имеешь в виду? Типа, как папик и всё в таком роде? — Ли вопросительно выгибает бровь.       На вопрос у Чана начинается приступ кашля, он становится ярко-красным, как только достаточно успокаивается и тянется за своим стаканом ананасового сока.              — Я… Это необязательно так, — заикается.       — Я хочу сказать, — Минхо смеётся, — мне это не нужно, но вдруг если тебе нравятся такие вещи…       — Нет, нет! Нет, чёрт возьми, нет, — он становится ещё темнее, заставляя Минхо хотеть дразнить его ещё больше. — Я имею в виду, что это ты делаешь мне одолжение, и типа — мы будем жить вместе и всё такое, конечно, я буду платить счета и так далее, — но тебе понадобятся вещи для переезда, и мы будем официальной супружеской парой по закону, и всё это должно…       — Чан, ты несёшь чушь, — обрывает его Минхо с улыбкой. — И это нормально, если ты хочешь дать мне немного денег, я могу использовать их, чтобы, например, купить продукты для нас обоих. Я люблю готовить.       — Ох. Это… — старший прочищает горло. — Тогда всё хорошо. Мне… понадобятся данные твоего банковского счёта.       Они погружаются в непринуждённое молчание, пока Чан записывает следующие пункты. Звук ручки, скользящей по бумаге, странно успокаивает в этом почти незнакомом доме. Это что-то знакомое по годам, которые он провёл вместе с Хёнджином, пока младший практиковался в рисовании.       — А, ещё кое-что, — начинает Минхо, — у меня нет семьи или родственников, кроме родителей Джисона и Хёнджина, но я хотел бы заранее знать, есть ли какие-нибудь семейные собрания или мероприятия, которые я должен буду посетить как твой муж.       — Что-то я не подумал об этом. Но да, конечно. Это касается и тебя. Я буду присутствовать на публике в качестве твоего мужа, если будет нужно. Просто скажи мне об этом за несколько дней, чтобы я смог освободить расписание.       — Отлично! — Минхо, честно говоря, не знает, понадобится ли ему когда-нибудь это, но ему нечего терять.       — Что-нибудь ещё?       — Пока это всё, что я могу придумать. Но я считаю, что нам нужно поработать над деталями как можно скорее.       — Да. Ты можешь переехать ко мне в ближайшее время? — Чан волнуется, его пальцы теребят ручку, он больше не смотрит на Минхо. — Мы сможем поработать над деталями и действительно убедить людей в нашей истории.       — Конечно, — щебечет младший, секунду спустя морщась от волнения. — Но у меня завтра работа и послезавтра, так что, возможно, я смогу переехать только к выходным.       — О, всё нормально. Я могу помочь тебе с твоими вещами, — телефон Чана гудит, и он бросает на него взгляд, прежде чем встать. — Чанбин здесь. Я должен идти. И… — Чан останавливается перед Минхо, — ты можешь остаться на ночь. Если, конечно, хочешь. В общем, чувствуй себя как дома.       Минхо не знает, почему, но оттенок лица Чана вернулся к тому, который был после вопроса про папика. Минхо решает не заострять внимания на этом.       — Хорошо.       Он всё равно боится возвращаться домой, желая избегать встречи с Недом в ближайшее время.       Как только дверь закрывается, и Чан спускается в студию, Минхо ставит чашку и ложится на огромный диван. Скоро он сможет назвать его своим.       Его диван. Его квартира. Его дом.       Он вдыхает, и всё пахнет Чаном, что вызывает в памяти его вкус, голос, прикосновения.       Минхо касается губ и задаётся вопросом, во что, чёрт возьми, он ввязался.       Он так и засыпает. Его тело ноет и немного побаливает после вечеринки.       Когда он просыпается, солнце уже давно зашло, а в доме Чана темно. Он щурится, включая телефон, свет безжалостно бьёт по его сонным глазам. Чуть больше десяти вечера.       Всё ещё щурясь, Минхо убавляет яркость телефона, чтобы проверить уведомления. Некоторые из инсты, которые он просто сворачивает — он собрал много фанатов на своей работе, но никогда по-настоящему не заботился об этом, несколько из групповых чатов, которые он прочитывает из окна уведомлений, и два сообщения от Бан Чана. Привет, прости, что оставил тебя. На кухне есть немного рамена, если ты голоден. Ты можешь приготовить его, не стесняйся :)) Или просто закажи доставку :)       Минхо не отвечает. Он встаёт и включает фонарик на своём телефоне, чтобы найти выключатель. Он направляется на кухню в поисках упомянутого рамена, но обнаруживает, что все ящики полупустые. Находит несколько пачек рамена, протеиновые батончики и коктейли и какие-то иностранные закуски, австралийские, думает Минхо. Это похоже на кухню ребёнка, живущего с качком.       В холодильнике ситуация ничуть не лучше. Он заставлен коробками с ананасовым соком, наполовину пустым графином молока, полугнилым яблоком и подносом с недоеденным зелёным виноградом. Минхо в ужасе закрывает морозилку после того, как находит стопки чего-то похожего на готовые к употреблению куриные грудки и немного мороженого.       Минхо не может не согласиться с матерью Чана. О нём действительно нужно заботиться.

Собираюсь заказать еду.

Хочешь чего-то?

      Ли наконец отвечает на сообщения прежде, чем понимает, что Чан, скорее всего, занят работой и не может ответить сразу.       Вздохнув, Минхо решает просто заказать побольше. Если Чан захочет, может съесть остатки. Если он этого не сделает, то Ли просто разогреет их на завтрак. Не беспокойся обо мне. Приятного аппетита, Минхо :)       Минхо решает не писать, что он не волнуется.       Ожидая доставки, парень не может избавиться от странного чувства. Всё подозрительно домашнее, как будто Минхо слишком вольный в этом почти незнакомом доме. Он бродит по комнатам, находя дверь в спальню, Минхо предполагает — это гостевая, о которой раннее говорил Чан. Она и близко не такая большая, как у хозяина дома, с гардеробной и встроенной ванной, но всё равно как минимум в два раза больше, чем его комната в общей квартире. Ванная тоже довольно аккуратная, не хватает только джакузи как в ванной Чана.       Гостиная просторная, в ней не так уж много мебели, и Минхо уже представляет, как будет практиковаться здесь в танцах.       Безусловно, это лучший дом, в котором можно мечтать жить. Дом, который Минхо никогда не мог подумать, что сможет себе позволить.       Бэк-танцоры довольно хорошо зарабатывают в индустрии, особенно такие, как Минхо, зарегистрированные в команде и работающие над хореографией айдол-групп. Но он знает, что никогда не сможет зарабатывать столько денег, сколько кто-то вроде Бан Чана или Джисона. Минхо не может запатентовать свою хореографию.       И также он понимает, что эта работа не на всю жизнь. В конце концов, его тело перестанет его слушать, если он, конечно, не сломает какую-нибудь свою кость раньше того времени. Эта договорённость с Чаном очень поможет Минхо накопить денег на потом, когда он будет вынужден уйти на пенсию.       Может быть, он действительно должен поблагодарить Чанбина за организацию той вечеринки, а Джисона за приглашение тем вечером.       Чан возвращается ближе к рассвету, когда Минхо заканчивает свой поздний ужин и собирается снова лечь спать, устраиваясь в комнате Чана с книгой.       Они немного беседуют, пока Чан доедает остатки. Они решают говорить людям полуправду, что они встретились совсем недавно и сразу же поняли, что влюбились друг в друга и согласились пожениться как можно скорее, потому что это единственное, о чём они могут думать. Не правда, но и не совсем ложь.       Минхо точно знает, что ему нужно немедленно рассказать Джисону, если он хочет убедить его, что они познакомились до вечеринки.       Он покидает квартиру, когда Бан крепко спит на боку. Перед тем, как Минхо заснул прошлой ночью, Чан сказал ему, чтобы он не стеснялся брать какую-нибудь одежду, поэтому младший делает, как ему велено, отчасти из любопытства узнать, какую одежду носит создатель мега-хитов.       И оказывается крайне разочарован, обнаружив полностью чёрный гардероб, незаполненный даже на половину. Это похоже на кладовку какого-нибудь мальчика-эмо. У многих вещей, особенно у футболок, вырезаны рукава, и они явно принадлежат 3RACHA, продюсерской группе Чана, Чанбина и Джисона.       Минхо вздыхает и решает просто надеть одежду, которую собирался вернуть. Крошечная часть его мозга говорит ему взять новую, которая больше пахнет как Чан, но он предпочитает её игнорировать.       — Эм… Я знаю этот джемпер, — первое, что говорит Джисон, усаживаясь напротив Минхо. Его парень занимает место рядом.       Они в маленьком кафе рядом с академией, которое Минхо часто посещает.       — Ты прав, да.       И без того круглые глаза и щёки Джисона становятся ещё круглее. Это очень смешно, и Минхо, возможно, рассмеялся бы, если бы это не касалось его самого.       — Ты сделал это! Ты переспал с Чан-хёном! Джинни, я же говорил тебе! Они переспали!       Хёнджин смеётся, но закрывает рот Джисону рукой, извиняясь перед людьми вокруг, смотрящих в их сторону. Минхо чувствует, как его уши начинают гореть. Он берёт ложку и стучит ею по лбу Джисона от раздражения.       — Не будь таким громким, идиот!       — Ой! — Джисон морщит лоб от боли, потирая его.       — Хён, ты действительно переспал с Чан-хёном? — спрашивает Хёнджин, его глаза блестят от любопытства и возможных сплетен, когда он наливает себе и Джисону по чашке воды.       Минхо делает глоток из своей кружки, продолжает жарить свиную грудку на гриле.       — Ага. И мы собираемся пожениться.       Минхо объявляет это так, как будто он рассказывает план ужина на завтра, и наступает минута молчания, только шипящий звук поджариваемой грудинки эхом отдаётся между ними, прежде чем Хёнджин, наконец, выходит из ступора.       — Подожди. Что вы хотите сделать?!       — Мы собираемся пожениться, — Минхо пожимает плечами.       Челюсть Джисона практически на полу, и Минхо берёт кусочек свиной грудинки, дважды дует на неё и запихивает в его открытый рот.       Младший впадает в панику от внезапного жара во рту, но не выплевывает мясо, вероятно, потому, что он умирает с голоду, а оно чертовски вкусное.       Минхо откладывает всё приготовленное мясо в сторону и добавляет новую порцию, прежде чем отложить щипцы и посмотреть на своих друзей.       — Я знаю, это звучит невозможно, но мы собираемся пожениться как можно скорее. Мы встретились на той вечеринке, затем встретились снова вчера, мы вместе ели, разговаривали, спали, потом ещё немного поговорили и решили, что должны скоро пожениться. И нет, Хан Джисон. Я не буду отвечать на твои вопросы. Помни, невинность — это счастье. Просто, пожалуйста, подыграйте, если мы скажем другим, что встречаемся уже несколько месяцев. Я просто не хотел врать вам, ребята.       Хёнджин бросает взгляд на Джисона, наливая ему ещё один стакан воды. Его лицо полно беспокойства, когда он задаёт вопрос: — Хм… Меня это устраивает, но… никто не принуждает тебя к этому браку, верно?       — Нет, Хёнджин. Я сказал «да» по своей воле, и поверь мне, это лучшее, что я могу себе представить из того, что со мной могло произойти в этом году, — это не ложь. Бесплатное жильё, бесплатное питание, возможность накопить больше денег, отличный сексуальный партнёр. Минхо не может желать большего.       — Это из-за счёта на похороны твоей бабушки? — Джисон хмурится, невольно надувая губы. — Я думал, с этим уже всё решено.       — Нет, Джисон, я не делаю это ради денег, — ну, не совсем. Деньги просто являются дополнительным преимуществом от этой договорённости, но Минхо ничего об этом не говорит. Чем меньше Хан знает, тем лучше для Минхо, Чана и даже для самого Джисона.       Дружа с Джисоном практически всю свою жизнь, Минхо знает, что Хан действительно может выболтать некоторые секреты, даже не осознавая этого, а когда он понимает это спустя время, он ещё больше раздражается собой. Они договорились, что некоторые вещи Джисону лучше знать меньше, даже если в конечном итоге Ли расскажет ему, как только его секрет перестанет быть секретом.       — Ладно, — Джисон, наконец, пожимает плечами. Минхо чувствует, как с его сердца сняли огромный груз, и теперь он может вздохнуть с облегчением. — Чан-хён, в любом случае, отличный человек. Я уверен, он не причинит тебе вреда, и я верю тебе, когда ты говоришь, что это лучшее, что случилось с тобой в этом году. Вы, должно быть, тщательно всё продумали, потому что я самый безрассудный в группе.       Минхо так сильно хочет обнять его, но он только улыбается: — Ты не такой. Ты не безрассудный. Ты просто не переусердствуешь. Это круто.       — Верно, — щебечет Хёнджин.       Джисон смущается, поджимает губы и опускает взгляд, переворачивая мясо, просто чтобы чем-нибудь себя занять.       Минхо возвращается к обещанию бессонной ночи и ноющих мышц с полным животом и улыбкой на лице, доставая телефон, прежде чем войти в тренировочный зал, чтобы написать сообщение определенному человеку.

С Джисоном всё решил :)

      Чан фактически предложил Минхо остаться у него, если он слишком устал, чтобы идти домой, но он вежливо отказался. Ему нужно было принять нормальный душ и надеть приличную одежду для видео с танцевальной практикой, которое они собираются снимать завтра. Минхо наконец-то отправляется домой первым утренним рейсом и не может не сожалеть о своём отказе Чану.       Первый поезд всегда пуст, но Минхо действительно мог использовать время, потраченное на поездку, чтобы принять приятную ванну в доме Чана и, возможно, урвать себе лишние полчаса сна.       Ли вздыхает. Всё в порядке, он сможет после этих выходных, убеждает себя.       Его ноги ноют, когда он идёт пешком по пустым улицам и переулкам домой, и он почти стонет вслух, когда ему приходится подниматься по лестнице в общую квартиру. Он вздыхает с облегчением, понимая, что в квартире тихо.       Плюхается на кровать, сняв куртку и джинсы. На нём снова чёрная футболка Чана, и стойкий мускусный аромат убаюкивает его.       Когда Минхо просыпается, уже чуть больше одиннадцати. Он хочет ещё поспать, но решает приготовить себе что-нибудь на обед. Но для начала ему нужно умыться, чтобы проснуться.       Ему не удается сделать это, но он не может не проснуться окончательно, когда приземляется на задницу всего за один шаг до ванной. На задницу и бедную руку, на которую он падает под очень неудобным углом. Несколько секунд спустя Минхо чувствует боль, за которой следует поток ругательств изо рта.       Он пытается встать, но чуть не ударяется головой о плитку, поскользнувшись в очередной раз. Пол чертовски скользкий, он покрыт чем-то, что, как подозревает Минхо, должно быть смазкой или гелем. Ли уже догадался, кто отпускает такие дурацкие шутки, но сейчас ему всё равно. Его разум сразу переходит в режим паники, вспоминая, что сегодня у него должны быть съёмки.       Одно можно сказать наверняка, он знает, что не сможет танцевать сегодня. Минхо может только пожелать, чтобы это не было постоянным, иначе его жизнь в буквальном смысле будет испорчена.       Он оценивает комнату, пытаясь найти какую-нибудь свободную поверхность рядом с собой. Ему приходится ползти на локтях и коленях, чтобы выбраться из ванной, и даже тогда он ходит очень осторожно, чтобы снова не поскользнуться. Он хватается за руку, боль начинает становиться невыносимой.       Минхо находит свой телефон, чтобы позвонить Джисону, переключает его на громкую связь, пока пытается найти эластичный бинт, который он использовал для своего запястья. Того самого запястья, за которое он сейчас цепляется.       Чёрт.       В его голове крутится череда негативных «что, если», и сердце Минхо колотится от страха, он не в силах пошевелиться.       — Алло? — Голос с другой стороны телефоне выводит его из ступора. Это не Джисон.       — Чан?       — Привет, Минхо! Как дела? — тон Чана лёгкий и жизнерадостный, в отличие от ситуации, в которой оказался Минхо. — Джисон спит, он закончил очень поздно, так что сейчас валяется на моём диване.       — Хм… — Ли думает закончить разговор и отправиться в больницу самостоятельно, но он знает, что если ситуация ухудшится, ему понадобится согласие опекуна, и лучше привлечь Чана к делу раньше. Минхо не знает, кого именно он пытается убедить. — Можешь ли ты… Ты можешь отвезти меня в больницу?       — Что? Что случилось? — Минхо слышит шарканье ног и звук открывающейся, а затем закрывающейся двери.       — Я-я повредил руку. Думаю, что серьёзно. Недавно только всё зажило, а теперь снова травмировано, — Минхо смотрит на свои обнажённые пальцы ног, не понимая, как слова даются так легко.       — Пришли мне адрес. Я скоро буду.       Телефон замолкает, и Минхо делает так, как ему сказал Чан. Ожидая его, он изо всех сил старается переодеться в чистые спортивные штаны. Он также звонит руководителю группы. Когда он поднимает трубку, голос Минхо дрожит.       Сначала он ругается на Минхо после рассказа о травме, но затем просит его заботиться о себе и сообщать ему, как проходит лечение.       Оказывается, от Каннам до дома Минхо добираться всего минут двадцать, если не попасть в час пик и вести машину самостоятельно. Он не заслужил поездку на час десять и невыносимый человеческий запах, который ему приходится терпеть каждый день, чтобы добраться на работу.       Когда раздаётся звонок в дверь, Минхо уже ждёт у входа, его рука тщательно замотана бинтами, не туго, потому что он боится сделать хуже. Он в тапочках на носках: Ли отказывается от попыток обуться, используя только одну руку.       Минхо открывает дверь до того, как перестает звонить звонок, и видит запыхавшегося Чана, его лицо омрачено беспокойством, чего Минхо никогда не видел у него. Небольшая часть его празднует, так как он знает, что он является причиной этого беспокойства, но парень игнорирует это. Хотя это делает боль немного более терпимой.       — Что случилось? Ты в порядке?       Минхо поднимает свою повреждённую руку: — Кроме ощущения, что мою руку раздавил грузовик?       — Чёрт, конечно, ты не в порядке. Поехали. Ты хочешь в какую-нибудь больницу поблизости отсюда или у тебя на примете что-то другое?       Чан отвозит его в больницу, в которую Минхо попал в последний раз по рекомендации знакомого хёна-танцора. Поездка туда проходит довольно спокойно, Минхо позволяет Чану сосредоточиться на дороге, поскольку старший, по-видимому, едет так быстро, как ему позволяет лимит, и Минхо не хочет быть причиной аварии.       — Могу узнать, что произошло? — Чан нарушает тишину, когда они останавливаются на светофоре. Он задал один и тот же вопрос три раза, и Минхо только сейчас понял, что он ничего не объяснил.       — Я поскользнулся в ванной и неправильно приземлился, — он хочет сказать, что, скорее всего, кто-то подшутил над ним, вылив смазку на пол, но Минхо всё равно скоро собирается съехать. Нет необходимости впутывать Чана в его дерьмо. Он не хочет распространять своё невезение ещё больше.       По выражению лица Чана Минхо понимает, что он ждёт продолжения, но младший молчит, чувствуя себя немного радостным зелёному свету, и Чану приходится вернуть своё внимание дороге.       Врач, мужчина средних лет по имени Ли Минхёк, хмурится, когда видит рентгеновский снимок. Он раздраженно вздыхает, когда Минхо рассказывает, что случилось, он чувствует желание защититься от обвиняющего взгляда доктора, потому что в последнюю встречу он сказал быть осторожным и немного отдохнуть от танцев, но Минхо не был бы собой, если бы действительно отдохнул от танцев.       Однако, к счастью, это не то же самое место. На этот раз вместо запястья Минхо вывихнул большой палец, и доктор Ли говорит, что ему повезло, что связка не порвалась полностью, иначе он бы уже лежал на операционном столе.       Минхо разрешено вернуться домой только с гипсом на руке, рецептом лекарств и суровым предупреждением от доктора Ли быть осторожным. Он рад, что ему вообще не запрещают танцевать. Он говорит об этом руководителю своей группы, как только выходит из кабинета врача, хорошо зная, что хореография не требует от него сильного давления на поврежденную руку.       Между тем, Чан всё это время молчит. Он молча сопровождает Минхо, прогуливаясь с ним по больнице, и открывает рот, только когда Минхо заканчивает разговор.       — Пойдём возьмём что-нибудь поесть.       — Хорошо, сейчас, мне только нужно заплатить за приём.       — Я заплатил, — Чан пожимает плечами, его рука направляет Минхо в сторону парковки.       — Я купил нужные тебе лекарства, когда ты разговаривал по телефону.       — Что? Ты не должен был! Я могу заплатить за себя, — Минхо замечает резкость в собственном голосе, но ничего не может с этим поделать. Он ненавидит, когда его жалеют, он ненавидит получать помощь, когда он её не просит. Это заставляет его чувствовать себя жалким.       — Я знаю. Но у тебя нет с собой кошелька, не так ли? — Тон Чана нейтральный, и он говорит медленно, как будто перед ним дикая кошка. — Я видел, как ты сказал медсестре свой ID-номер вместо того, чтобы показать ID-карту. И твой карман кажется пустым.       — Ты пялился на мою задницу? — Спрашивает Минхо, теперь следуя за Чаном, хотя он всё ещё немного раздражён.       — Кошелёк обычно там! — Чан защищается, кончики его ушей начинают краснеть, выдавая его.       — Я не могу поверить. Мы трахались, типа, вчера, а ты уже не можешь насытиться мной. Это всё моё очарование, да?       Чан ничего не говорит, но его уши становятся невероятно красными, что Минхо приходится сдерживать желание прикоснуться и узнать, такие ли они обжигающие, какими кажутся.       — Куда пойдём? — Переводит тему старший.       — Мы можем сначала вернуться в мою квартиру? Мне нужно забрать свой кошелёк и кое-какие вещи. Вечером я должен зайти в академию, — раздражение покинуло Минхо. Теперь он чувствует только, как у него сводит живот.       — Конечно.       — Ты что, совсем не спал? — Минхо выпаливает это после того, как последние несколько минут разглядывает лицо старшего и с трудом замечает тёмные тени под глазами мужчины.       — Всё в порядке. Я выспался. Не волнуйся.       Ему не удаётся убедить Минхо, но он ничего не говорит, решив, что это точно не его дело.       — О, я хочу кое-что добавить в наш контракт.       — Да? — Минхо даже не помнит, на чём они остановились. Ему нужно будет попросить фотографию их соглашения в ближайшее время.       — Если кто-то из нас заболеет, мы должны хотя бы сообщить другому. Я не прошу тебя заботиться обо мне, когда я болею, но я думаю, мы должны, по крайней мере, знать. Это может быть заразно и всё такое.       — Хорошо.       Минхо не из тех, кто скажет людям, когда ему плохо, он привык заботиться о себе сам, и у него все было хорошо последние 27 лет, но он догадывается, что для брака нужно что-то изменить, и такого рода изменения, даже если это потребует от него усилий, он готов совершить.       — Кстати, спасибо тебе, — добавляет он.       — А?       — Спасибо, что пришёл, спасибо, что отвёз меня в больницу и позаботился о деньгах, — и спасибо, что попросил меня жениться на тебе, хочет добавить Минхо.       — В любое время. И не волнуйся, я заставлю тебя заплатить за мой обед. Я умираю с голоду, и мне хочется дорогого ханву на обед, — Чан искоса смотрит на Минхо и подмигивает с игривой ухмылкой на лице.       Минхо смеётся: — Да, да, сегодня я буду твоим папочкой.       Чан разражается сдавленным смехом.       Минхо просит Чана подождать в машине, так как он быстро придёт, но старший настаивает на том, чтобы последовать за ним внутрь, сказав, что он поможет собрать вещи, поскольку они согласились, что для Минхо лучше начать переезжать сегодня.       Минхо просто не ожидает, что Нед будет дома в этот раз.       — О, посмотрите-ка, разве это не наш маленький друг-гей? Что случилось с твоей рукой, бедняга? — Хоть Минхо и не говорит по-английски, он его хорошо понимает. У него прекрасный навык, он просто никогда не говорит об этом Неду, ну, и о том, что понимает почти все оскорбления и насмешки, которыми Нед осыпал его с момента их встречи. — Ты споткнулся, пытаясь отсосать самому себе? О, или это твой парень, которому ты отсасывал?       Минхо чувствует, как краснеют его уши, но предпочитает не обращать на это внимания. Он забывает, что Чан рядом с ним и что Чан — австралиец.       — Прости, что ты сказал? — Бан напрягается, косясь на Неда, сидящего на диване, он играется с пустой бутылкой из-под смазки.       — О, твой парень говорит по-английски! Наконец-то! Порядочный кореец, который достаточно образован!       — Не обращай на него внимания, Чан. Давай просто быстрее убираться отсюда, — говорит Минхо по-корейски.       — Он всегда такой? Минхо, это издевательство, — тон Чана звучит серьёзно, так же, когда он говорил об их брачном контракте.       — Просто не обращай на него внимания, пожалуйста. Я собираюсь съехать, не так ли?       Чан ничего не говорит, делая так, как просит Минхо, игнорируя Неда. Минхо должен был знать, что этому ублюдку не нравится, когда его игнорируют.       — Скажи своему парню, чтобы был осторожен, у него в ванной скользко, — самодовольный тон, бутылочка со смазкой в руке — Чану не требуется много времени, чтобы сложить два и два. — Я бы не хотел поскользнуться на этом скользком полу.       Минхо замирает, только его взгляд останавливается на Чане, который медленно разворачивается в сторону гостиной. Он чувствует, что не может дышать и двигаться, когда наблюдает, как Бан медленно идёт и останавливается перед Недом.       — Это ты сделал? — Спрашивает Чан, его голос спокоен и уравновешен, даже несмотря на сжатые в кулак руки.       — Что? — Нед выглядит невинным, улыбаясь.       — Ты. Посмел. Причинить. Боль. Минхо, — теперь Чан говорит сквозь стиснутые зубы, и Ли не может сдержать дрожь, он чувствует ярость по его голосу, произносящему имя младшего.       Кажется, Нед воспринимает это как вызов, потому что он встаёт, когда говорит: — Да? А что, если так? Это просто шутка или геи не шутят?       Это происходит быстрее, чем Минхо успевает осознать. В один момент они устраивают состязание в гляделки, а в следующий Нед лежит, зажимая нос, но, похоже, Чан ещё не закончил. Он тянет парня за воротник, выглядя огромным, хотя он на голову ниже Неда.       — Я позабочусь о том, чтобы ты заплатил за это.       Несмотря на то, что из его носа течёт кровь, Нед смеётся.       — И как ты собираешься заставить меня заплатить? У тебя есть какие-нибудь доказательства? Я подам на тебя в суд за физическое насилие, сукин ты сын!       Чан наносит ещё один удар, на этот раз прямо в челюсть Неда, и он падает обратно на диван. Чан ещё крепче сжимает его воротник, наполовину забираясь к Неду на колени, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Подай на меня в суд. Давай. И мы вместе посмотрим, кто сможет его выиграть. На твоём месте я бы попытался выяснить, какой самый суровый срок за попытку убийства, потому что я собираюсь воспользоваться услугами лучшего адвоката в этой стране, чтобы убедиться, что ты его получишь. Доказательства? Я сделаю их. Как ты думаешь, сколько мне нужно заплатить другим твоим соседям, чтобы они дали показания против тебя? Хм, стой. А ты вообще можешь позволить себе нанять адвоката?       Минхо замечает, как ужас охватывает Неда, его лицо становится все бледнее и бледнее, когда Чан выплёвывает свою угрозу. Чан, похоже, тоже доволен тем, как его слова подействовали, потому что в следующий момент он отпускает парня и делает глубокий вдох, чтобы вернуть себе самообладание.       Он поправляет свою одежду, пока говорит, спокойно, но ядовито: — Держись подальше от моего жениха.       Нед плюёт в Чана, немного крови попадает прямо на его щёку.       — Я могу положить конец его и твоей карьере одним словом, мудак.       Минхо видит, как Чан снова сжимает кулаки, и, прежде чем Ли успевает подумать, он кричит: — Стой! Чан, остановись!       Достаточно того, что Минхо сегодня пострадал, он не хочет, чтобы Чан вмешивался или, что ещё хуже, рисковал своей карьерой ради младшего.       — Пожалуйста, просто игнорируй его. Давай уедем. Пожалуйста.       — Хорошо, — Чан швыряет Неда обратно на диван, вытирает слюну и кровь с щеки. Он берёт Минхо за здоровую руку и выводит наружу.       За спиной Минхо слышит, как Нед говорит им ещё что-то, но его разум слишком занят, чтобы понимать иностранный язык, хотя Чан, должно быть, услышал, потому что его хватка становится настолько крепкой, что это почти причиняет боль.       Разум Минхо кипит. Ему стыдно за инцидент с Недом, и он волнуется за Чана, за его карьеру. Он пытается понять, что именно Нед может сделать, чтобы разрушить её.       Чёрт. Ему не следовало втягивать Бана в свои проблемы.       Нет, он не боится Неда. Он боится его безумных поступков, которые могут выйти боком Чану.       Чан, добрый и нежный, знает Минхо меньше недели. Мысли парня по спирали скатываются в самую тёмную яму, и у него нет способа остановить это.       — Это не твоя вина, — возможно, у Чана есть решение. — Это не твоя вина, Минхо. И не переживай, я позабочусь о том, чтобы он не смог ничего сделать. Он не навредит тебе или мне. Хорошо?       Этого и близко недостаточно, чтобы изменить мнение Минхо о себе и своём заразительном невезении. Однако этого хватает, чтобы предотвратить его падение или, по крайней мере, смягчить его дабы не разбиться. Он уже терпел крах и раньше. Он знает, как тяжело выползать из ямы депрессии, когда приходится латать себя то тут, то там.       — Минхо, — говорит Чан, вынуждая парня посмотреть на него. Они остановились, дошло до Минхо. — Мне нужно, чтобы ты поднялся наверх и обязательно что-нибудь поел. Я встречусь со своим адвокатом, прежде чем этот чувак сможет что-нибудь сделать. Хорошо?       Минхо ловит себя на том, что кивает, хотя он едва слышит слова, слетающие с губ Чана.       Чан помогает ему выйти из машины и быстро обнимает Минхо.       — Я заберу твои вещи. Тебе не придётся туда возвращаться.       Как только машина исчезает из поля зрения, Минхо приседает на землю, обнимая колени. Ему так хочется разрыдаться, но он не может. Не здесь. Не сейчас.       Он чувствует вибрацию уведомления в кармане. Чан отправил ему код доступа в квартиру.       Ли делает глубокий вдох и встаёт. Он останавливается, когда его рука тянется ко входу в здание. Джисон. Джисон у Чана. Он не может встретиться с Джисоном прямо сейчас в таком виде.       Джисону надоело видеть, как он разваливается на части. Минхо знает, что это причинило Хану боль больше, чем ему, и он не хочет делать ему ещё больнее. Ему и так не повезло, что он подружился с Минхо.       Поэтому он отправляется к другому другу, о котором вспоминает только сейчас.       — Это ты, Сони? — кричит Хёнджин изнутри дома, когда Минхо входит, используя пропуск, отправленный ему с момента переезда пары.       — Это я, — бормочет он, не находя в себе силы повысить голос.       — Хён? Ты в порядке? Что случилось с твоей рукой?!       В эту секунду Минхо даёт волю сдерживаемым слезам.       — Хён! — Хёнджин звучит одновременно удивлённым и обеспокоенным. Это впервые за много лет, когда он видит Минхо плачущим. — Мне позвонить Джисону?       — Нет, пожалуйста. Пока не надо, — говорит Минхо между всхлипами.       — Ладно… Хорошо, — Хёнджин молча подходит к парню и обнимает его, позволяя ему плакать у себя на плече. — Вау, я забыл, что ты умеешь плакать.       Это заставляет Минхо немного рассмеяться. Он слабо ударяет кулаком в грудь Хёнджина, но позволяет ему обнять себя.       — Жаль, я оставил свой телефон в комнате. Я должен был заснять это.       — Я убью тебя, — угрожает Минхо, хотя его голос звучит как крик подавившейся белки. Слабый и неуверенный.       Хёнджин хихикает. Минхо не возражает против поддразниваний, на самом деле это то, что ему нужно, чтобы не расплакаться ещё больше. Он все ещё несчастен, но это уже не так тяжело.       — Я всё испортил, Хёнджин-а, — наконец говорит Минхо, достаточно успокоившись. — Мне не нужно было соглашаться на брак с Чаном.       — Не хочешь поделиться со мной, что происходит? — Хёнджин отстраняется, чтобы пригнуться и оценить Минхо.       Минхо рассказывает ему всё. Про сделку с Чаном. Контракт. Встречу с Недом. Сегодняшний инцидент.       — Вот и всё. Я расторгну контракт. К счастью, мы не успели никому рассказать, ну, кроме вас двоих. Я думаю, мне нужно принять ваше предложение остаться здесь, пока я не найду новое жильё, — Минхо заканчивает свой рассказ вздохом и тонкой улыбкой, сидя на диване и обнимая колени.       — Хён. Эм… Не то чтобы я не хотел, чтобы ты был здесь, но разве тебе не следует поговорить об этом с Чаном?       — Я знаю. Я поговорю…       Хёнджин, кажется, думает, тщательно подбирая слова, продолжая: — Хён, я знаю, что ты… почему-то думаешь, что твоя жизнь проклята, что ты приносишь неудачу себе и окружающим тебя людям, и, возможно, именно поэтому такие вещи так сильно влияют на тебя, но ты знаешь, что это не твоя вина, верно?       Хёнджин поворачивается лицом к Минхо.       — Я на самом деле думаю, что ты талисман на удачу. Если ты помнишь, я познакомился с Джисоном и начал с ним встречаться из-за тебя. Я занялся моделингом после того, как ты попросил меня помочь тебе с костюмами для танцевальной команды. А ещё ты заставил меня участвовать в твоём художественном проекте в 12 классе, потому что ты был слишком занят танцами, подкупил меня свиданием в кино с Джисоном, и с тех пор я начал рисовать. Мне жаль, что дерьмовые ситуации случаются с тобой, но я всё равно благодарен тебе. Это просто чтобы ты знал.       Минхо не знает, что сказать. Возможно, Хёнджин прав. Может быть, у него просто не всё в порядке с головой, и именно поэтому он всегда изо всех сил старается рассмешить своих друзей, сделать людей вокруг себя счастливыми. Развлечь их. Может быть, поэтому он так счастлив видеть, как люди болеют за него на сцене, видеть улыбки на их лицах, когда они смотрят на него. Возможно, всё это время он пытается доказать себе, что он не неудачник. Или, может быть, он пытается отменить все невезения, дарованные ему, делая людей счастливыми.       — И я думаю, что тебе или Чану ещё слишком рано решать, кто ты на этот раз — проклятие или талисман, — неуверенно добавляет Хёнджин.       — Я не знаю, Джинни… Теперь он знает, что я согласился жениться из-за своего токсичного соседа, — Минхо вздыхает.       — И что? Это проблема?       — М?       — Я имею в виду… У него явно есть свои мотивы, не так ли? И у тебя тоже есть свои. Разве не поэтому ты согласился?       — Оу…       Осознание обрушивается на Минхо, как удар грузовика. Он был настолько захвачен мыслями о том, что ему нужна квартира, что ему нужно съехать как можно скорее, что он забывает, что на самом деле Чан инициирует брак. Что именно Чану нужен кто-то, кто женится на нём, даже если это только из-за статуса.       Телефон Хёнджина жужжит, и он быстро проверяет сообщение.       — Хён, тебе нужно позвонить Чан-хёну прямо сейчас. Джисон спрашивает, могу ли я связаться с тобой, потому что Чан-хён ищет тебя, и он, кажется, в бешенстве. И я не думаю, что Сони что-то знает.       Телефон Минхо выключен с тех пор, как он уехал от Чана. Он не хотел, чтобы старший его нашёл.       Когда он включает телефон, обнаруживает одиннадцать пропущенных звонков, три от Джисона и остальные от Чана. Минхо игнорирует кучу сообщений, решая просмотреть их позже. Он открывает чат с Чаном, пропуская мимо глаз строки, отправленные парнем, и набирает:

Я в порядке. У Хёнджина.

Подумав несколько секунд, добавляет:

Прости, что заставил тебя

волноваться.

Не проходит и секунды, как Чан отвечает. Могу я заехать за тобой? Или ты хочешь остаться там на ночь?       Минхо на мгновение задумывается, затем поднимает взгляд на Хёнджина, который пристально смотрит в ответ.       — Иди к нему, хён. Вам двоим нужно поговорить.       Иногда он ненавидит, каким проницательным бывает Хёнджин.

Можем ли мы заехать в мак по

дороге домой?

             Спрашивает Минхо. Конечно. Скоро буду.       Когда Минхо видит Чана во второй раз за день, он может чувствовать видимое облегчение, омывающее старшего.       Если Чан и замечает опухшее лицо, красные глаза и насморк, он никак это не комментирует. Тем временем забывчивого Джисона уводит его парень, прежде чем он успевает засыпать вопросами, и Ли делает мысленную заметку приготовить любимое блюдо Хёнджина, как только он снимет гипс.       — Мне нужно добавить ещё один пункт, — говорит Чан, как только Минхо пристёгивает ремень безопасности. — Пожалуйста, не исчезай просто так. Хотя бы скажи мне, собираешься ли ты когда-нибудь уйти. Не надо просто… исчезать.       — Прости, — Минхо не осмеливается поднять глаза, уставившись на свои пальцы.       — Всё в порядке. Просто… Я не очень хорошо отношусь к исчезновению людей, — Чан заводит машину, и вскоре они выезжают на дорогу. — Мой папа… Он ушёл, когда мне было восемь.       — Чан, тебе не нужно мне это говорить.       — Нет, я хочу. Это справедливо по отношению к тому, что произошло сегодня. Но нет ничего плохого, если ты не хочешь слушать.       — Всё нормально. Если ты хочешь рассказать, я слушаю, — Минхо слегка улыбается, набираясь смелости взглянуть на него только сейчас. Чан выглядит уставшим, темные синяки под его глазами, кажется, становятся ещё темнее. Он выглядит так, как будто ему нужно поспать двадцать часов.       — Ну что ж. Хм, — Чан прочищает горло. — Мне было восемь, моя мама только родила моего брата. Я узнал намного позже, что у него был роман с секретаршей, и он решил просто уйти. Я потратил годы, пытаясь найти его и спросить, почему он ушёл, пока не повзрослел достаточно, чтобы понять, что это потому, что он недостаточно нас любил. Сразу после того, как я сдался, он появился. Он пришёл в мою школу, сказал, что хочет всё объяснить.       Чан выдыхает. Минхо кажется, что ему требуется много энергии, чтобы рассказать эту историю.       — Я не позволил ему. Это был последний раз, когда я его видел. Спустя время я узнал, что он умер. Его друг сказал мне, что после ухода из семьи, та секретарша изменяла ему с другим, и она ушла от него, забрав все его деньги. Отцу пришлось начинать всё сначала, но ему было слишком стыдно, чтобы приползти домой. Он стал алкоголиком, разрушив свою почку, которая потом убила его, как раз когда он, наконец, всё вернул. Он умер в одиночестве, оставив завещание о передаче всего своего имущества мне.       — Мне жаль, — это единственное, что Минхо может сказать прямо сейчас. Он протягивает руку и кладёт её на бедро Чана, потирая большим пальцев в утешении.       — Всё в порядке. Я достаточно поплакал по нему, когда он ушёл в первый раз, — печаль, написанная на лице Чана, поражает Минхо в самое сердце.       Минхо хочет, чтобы она ушла.       — Я не исчезну. Я обещаю. Я скажу тебе, когда соберусь уходить. Нам ведь придётся расторгнуть контракт, не так ли?       На лице Чана появляется слабая улыбка, и он хватает Минхо за руку, удерживая.       Минхо не думает, что они должны держаться за руки, но он не может заставить себя отпустить, чувствуя странное тепло, распространяющееся от их соприкасающейся кожи, оно подбирается к сердцу, заставляет его биться сильнее, затем спускается к животу, создавая сотни бабочек, которые безостановочно хлопают крыльями. И Минхо ничего не может с этим сделать.