Lord Potter

      Библиотека родового поместья Малфоев могла поразить, пожалуй, любого. Именно это и послужило одной из причин того, что здесь был организован штаб Пожирателей Смерти. Здесь было всё: от безобидных основ магии вплоть до ритуалов на крови и темных заклятьях. Последними, разумеется, активно пользовался сам Лорд и почетный круг Пожирателей. Прочие же не удостоились допуска к посещению читальни, но оно им и не шибко требовалось.       Сейчас здесь было тихо и спокойно. Полная тишина лишь изредка прерывалась треском, исходящим от горящих настенных факелов. За одним из столов расположился Драко, окруживший себя многочисленными книгами и пергаментами.       — Нет… Нет… Это всё совершенно неразумно, невоплотимо, невозможно! — сдерживался из последних сил полностью вымотанный наследник благородного семейства.       Только получив метку, он тут же обратился к отцу за советом. Тот, как истинный Малфой, ничего конкретного не ответил, однако обещал поразмыслить.       Метка… Прошла уже неделя, а боль всё еще периодически напоминает об этом в самые неподходящие моменты.       Нет. Не метка. Самое настоящее клеймо. Его заклеймили и теперь он… Один из них. Один из Пожирателей Смерти. Казалось бы, стоит радоваться и ликовать обретённому статусу… Но на душе с неведомой силой распространялось ужасное чувство. У него словно все органы сжались в один клубок. Убийство. Лишить волшебника жизни собственной рукой. Он не был готов к этому даже морально. Да и можно ли вообще подготовиться в такому?              Прямо напротив него приземлился Блейз. Смуглый парень с показной скукой окинул взглядом собственные перстни, что отражали блики горящих факелов, после чего перевёл свой взгляд на Драко. Оттенок кожи того был белым, ярко контрастируя с его собственным. Сейчас Малфой выглядел, мягко говоря, ужасно: синяки под глазами из-за сильного недосыпа в течении последней недели. Блейз знал, что со дня принятия метки Драко так и не спал нормально: постоянные кошмары, преследующие парня, и стресс сделали своё дело. А кожа… Была бледнее обычного, казалось, ещё немного — и наследник станет бледным, словно пломбир.              Разумеется, Блейз не мог и представить, что сейчас происходило на душе Малфоя. Однако частичное представление он всё же имел. Забини не спешил что-то делать. Проявить жалость к Малфою означает оскорбить его чувства.       «Слишком горделив, дорожит статусом, самовлюбленный павлин…»              — Даже не знаю, что тебе сказать… — тихо начал Блейз, перестав пялиться на осунувшегося друга, отвлёкшись на корешки фолиантов.       — Тогда зачем пожаловал? — не отвлекаясь от изучения книги, поинтересовался тот.       — Честно? Сам не знаю, — оба знали, но вслух произнести эти слова не осмеливались, ведь что-то внутри яро препятствовало этому. А потому блондин лишь задумчиво кивнул, кинув быстрый взгляд на Забини.       — Что думаешь о моём задании, Блейз? — он отодвинул от себя близлежащие книги и пергаменты.       Смуглый волшебник позволил себе вновь заглянуть в лицо Малфоя, но лишь на пару секунд. И этого хватило, чтобы понять, что вопрос как никогда серьёзен.       — Хм… Как бы тебе так помягче сказать… Безумие чистой воды, — прошептав последние слова, слегка улыбнулся он, после чего перевёл взгляд дальше на многочисленные стеллажи, уходящие вглубь библиотеки.       Драко, неожиданно даже для самого себя, улыбнулся, и вся серьезность мигом отошла на второй план, дав волю эмоциям.       — В моих силах лишь посочувствовать тебе и твоей тяжкой ноше… — спокойно продолжил Забини. — Что-то в горле пересохло, можешь вызвать домовика?       — Сочувствие… Каким образом оно вообще может помочь в тяжёлой ситуации… — начал размышлять Драко, запрокинув голову кверху, меж тем всё-таки щёлкнув пальцами правой руки. — Вокруг одна фальшь и ей нет конца. Все, кто тебя окружают, на самом деле не те, за кого себя выдают…       — Да уж, ну ты и загнул, дружище… — посмеиваясь произнес Блейз, не воспринимая слова друга всерьёз, ведь такие моменты не были редкостными в их общении. Появившийся домовик моментально обслужил Забини и принёс тому коктейль, в котором плавали кусочки фруктов. — Впрочем, ничего нового.       — Ничего нового? — улыбнувшись, вопросил Малфой, наблюдая за действиями домовика. — И это мне говорит человек, который из раза в раз пьёт один и тот же напиток. Все… Сколько там уже лет мы знакомы?       Блейз не смог удержаться от ответной улыбки, между тем, начав пить коктейль, продолжил:       — Вот это ты спросил. Сколько мы знакомы… Кажется, наша первая встреча произошла на приёме у Ноттов. А если точнее…       — О нет! Кажется, я припоминаю… — с ужасом на лице начал Драко, вспоминая события того вечера.       — Конечно! Как же ты можешь не помнить такое! — восторженно произнёс смуглый волшебник, от накатившего смеха чуть не подавившись напитком. — Ты вызвал Николаса Роули на дуэль. На дуэль! Этого огромного… Да его даже волшебником трудно назвать, скорее, полувеликан…       — Это было больно, — задумчиво произнес Драко, — очень больно.       — Да, дуэль без палочек — это совсем не дуэль… Ни красок, ни интриги, ничего интересного. Кажется, ты пытался вымотать Роули, а потому бегал от него, наворачивая круги, но…       — Но я совершенно не ожидал, что он окажется и быстрее и выносливее.       Оба замолчали, задумчиво улыбаясь собственным мыслям. Блейз был рад, что всё-таки смог отвлечь Малфоя от дурных мыслей хоть на какое-то время.       — Что на счет остальных?       — Остальных? Хм… — Блейз заинтересованно глянул на своего друга. — Да ничем таким не заняты… Впрочем, как всегда — развлекаются. Хоть теперь и в меньшей мере…       — А ты гниёшь со мной в этом поместье, — дополнил мысль Драко и уголок его рта чуть приподнялся.       — Пожалуй, ты сильно утрируешь. Всё не столь ужасно. У нас ещё практически половина каникул впереди. Уверен, мы найдем чем заняться, — Блейзу приходилось невероятно изворачиваться в диалоге, лишь бы не затрагивать скользких тем.       — Да… Сейчас твой оптимизм пригождается как никогда ранее, — блондин откинулся на широкую спинку своего кресла и закрыл глаза.       Сомкнув веки, он увидел… Ничего. Абсолютное ничего. И это ничего придавало столь сильное умиротворение, что хотелось просто взять и забыться. Остаться в этом маленьком мире, полностью заполненным ничем. Где не было никаких трудностей и проблем.       Но этот мир постепенно начал рассыпаться, уступая место беспокоящим мыслям. Уже завтра пройдет последнее заседание Визенгамота над делом Люциуса Малфоя. Тетя Белла, хоть и по просьбе матери Драко, попыталась узнать у Лорда что-нибудь на этот счет. Но тот лишь отмахнулся от неё, что делал крайне редко, чем не хило шокировал мадам Лестрейндж. И…       — Вижу, уже нет смысла… Ты снова вник в это, — разочарованно пробормотал брюнет, шумно выдохнув и совершив очередной глоток.       — Ты прав. Всё это и вправду может отвлечь… Но лишь на крайне незначительный временной промежуток. Знаешь ведь, как мне не нравится чувствовать это ложное успокоение… — не открывая, глаз ответил тот, положив руки на массивные подлокотники.       — Мне стоило попытаться, смотреть на тебя тошно. Даже не представляю себе, как ты держишься, — продолжал смуглый волшебник. Он встал из-за стола и принялся расхаживать рядом, рассматривая корешки книг. Отчего-то ему сейчас сейчас максимально не хотелось встречаться глазами с другом. Он боялся увидеть в этих бесконечно серых озерах эмоции… Эмоции, о существовании которых он совершенно не мог думать. Безысходность, отчаяние и самое ужасное — страх. Конечно, уже множество раз он видел страх в этих глазах, но то были лишь опасения, которые наступали из-за пугающей ситуации, что нарушила покой. Но сейчас этот страх появился бы лишь из-за мыслей, что постепенно разъедали его лучшего друга. Постепенно, старый человек уходил, и на смену ему приходил совершенно иной.       — Не сказал бы, что держусь. Пока что терпимо, — казалось, он хотел добавить что-то ещё, но замолчал.       — Пока что… — еле слышно произнес Блейз и повернулся к Драко, допив наконец-то коктейль и невесомо поставив бокал на столик. Тут же его голову посетила некая мысль, из-за которой он словно весь засиял. — Не желаешь сходить проветриться?       Малфой осмотрел столик, свитков на котором меньше так и не стало. Казалось бы, стоит продолжать усердно работать над заданием. Но в тоже время он был уверен, что в голову сейчас ничего дельного не придет.       — Почему бы и нет, вот только куда? — медленно и размеренно поднимаясь с кресла и вытягиваясь, задал вопрос тот.       — Пожалуй, пускай это останется секретом.

***

      — Мы аппарировали в Лондон. Как банально, Блейз, — с усмешкой произнес Драко, оглядываясь по сторонам.       Они появились меж двух серых домов в крохотном переулке. Здесь не было ни единой души, даже животные и те отсутствовали. Обстановка была невероятно мрачной.       — Не важно, нам нужно пешком дойти до ворот, — осматриваясь вокруг и примечая примерный путь, ответил тот.       — Почему мы просто не воспользовались камином? — недоумевал Малфой, проходя с Забини мимо очередного паба на их пути. Он зачастую был не прочь прогуляться, но сейчас… Сейчас стояла пасмурная погода, а воздух так и был пропитан запахом смерти из-за последнего крупного покушения и обрушения моста. Некоторые лица маглов полноценно отражали их усталость и скорбь. Всё это в совокупности вызывало сомнительные ощущения.       — В это место легче добраться отсюда.       — В это место… Я так и не услышал, куда мы направляемся.       Позади них медленно плёлся мужчина, немного прихрамывая и опираясь на собственную трость с набалдашником. Он был облачен в тёмное длинное пальто, под которым виднелась классическая рубашка вместе с брюками. Периодически он издавал непонятные звуки, отдаленно похожие на кашель. Он наблюдал за идущими впереди подростками, намереваясь проследовать за теми. Но что-то сдерживало его. «Ещё не время!» — вторил он самому себе. Здраво взвесив все доводы за и против, он принял решение скрыться.

***

      Тридцатое августа. Он вновь в Косом Переулке. Вновь со своими друзьями. Однако теперь их сопровождает сам Кингсли с группой мракоборцев. Смуглый мужчина порою поглядывал на юных волшебников, однако бо́льшую часть времени оглядывался по сторонам, наблюдая за обстановкой и будучи наготове в любой момент вскинуть палочку либо аппарировать.       С того кровавого дня прошло уже больше месяца. И, хоть большинство лавок были восстановлены, мрак всё так же витал в воздухе. Многие, в особенности те, кто находились здесь в момент нападения, до сих пор не отошли.       А Гарри… Он и не знал, что делать, как к этому относиться. Конечно, Дерек пытался его разговорить и морально поддержать, но выходило с натяжкой. Ему всё так же снились кошмары, в которых раз за разом он видел... В каждом подобном сне он видел смерть. И, самое главное, он ощущал себя, словно снова находится там.       Но в последнее время в этих снах стал появляться особенный Пожиратель. Почему особенный? Во время всей кровавой бойни он смотрит прямиком в глаза Гарри и не вступает в битву. И самое главное, что его отличает, — трость в правой руке, на которую он опирается. Их гляделки продолжаются меньше минуты. После этого, Пожиратель начинает двигаться в его сторону. Парень не может сдвинуться с места, словно прикован кандалами. И вот, Пожиратель уже находится в двух шагах от него, как сон обрывается. А Гарри резко вскакивает в холодном поту, тяжело дыша.       И так каждый раз. Каждый раз этот пожиратель стоит и смотрит, после чего идёт. И каждый раз на одном моменте он просыпается.       Дерек предупреждал, что его могут преследовать сны, напоминающие об ужасающем дне. И Гарри бы попытался игнорировать эти сны, если бы не этот волшебник.       Он задумался. А ведь уже два месяца прошло. Вернее, они пролетели как одно мгновенье. Та давняя прогулка с Тео и последующее их сближение воспринимается словно в тумане, а его…       Рон толкнул локтем в бок Гарри, отчего второй резко дёрнулся и непонимающе глянул в сторону друга.       — В чём дело? — потирая ушибленный бок и осматриваясь по сторонам, спросил Гарри.       — В чём дело? Ты серьёзно? — тихо проговорил Рон, мельком глянув на впереди идущего молодого мракоборца. — Мы не виделись чуть ли не всё лето!       Гарри ничего не ответил. Он и не знал, что отвечать. Он даже не знал, что с ними делать. В душе была не столько обида, сколько непонимание и грусть от произошедшего.       — Гарри, правда, что происходит? Прошло всего два месяца, а ты стал… Совершенно другим и вдруг как-то охладел? — Гермиона, что шла по другую сторону, вступила в их диалог.       Он перевел взгляд с друга на подругу. Шумно выдохнув, он провел ладонями по лицу, после чего взъерошил свои отросшие локоны. Учебный год ещё не начался, а он уже до невероятия устал. За что же ему все это?       — Вы серьёзно? Ни одного письма за всё лето! Ни одного! Вы же знали, что произошло в моей жизни. Мой единственный близкий человек. Который. Только. Появился. В моей. Жизни. Погиб! — яростно выплюнул он, стараясь не повышать голоса. Тем не менее один мракоборец всё-таки оглянулся на шум, хоть и всего на пару мгновений.       — Конечно, мы знаем об этом, — начала Гермиона, как вдруг была перебита.       — Знали! И молчали! Ни одного письма! За все, чёрт побери, лето! — злоба сама собой разразилась в нём всего за пару мгновений. Весь стресс, все эмоции, все страдания. Всё это уже давно томится в нём.       — Но ты же знаешь, что мы не могли! Директор… — она упрямо продолжала его нервировать.       — Директор, конечно. Да могли бы прямо сказать, что вам глубоко начхать на меня! К чему вся эта фальшь? — он яростно сжал кулаки и начал мысленный отсчет, стараясь успокоиться. Он ведь прокручивал в голове этот диалог раньше. Нужно быть сдержанным. На эмоциях он умеет сказануть лишнего.       — Да нет же! — нахмурившись, она уже хотела предложить, как Гарри вновь заговорил:       — Да всё именно так! Что ты отнекиваешься, Гермиона? Даже Рон уже…       — Хватит уже перебивать меня, Гарри Поттер! — она повысила свой тон, отчего Кингсли обернулся и недовольно глянул на них, однако промолчал. Они чётко проговорили правило: не привлекать лишнего внимания. — С чего ты вдруг взял, что нам плевать? Да мы переживали за тебя, места себе найти не могли!       — Да, Гарри, мы ведь всегда вместе проходили через трудности! Ещё с первого курса, с того самого Хэллоуина! Что ты такое несёшь? — Рон приободрился после слов, сказанных Гермионой, и тоже вступил в дискуссию.       — Мало ли что было раньше, важно, что в самую тяжелую пору моей жизни вы просто бросили меня. Оставили гнить заживо. В одиночестве, — поумерив свой пыл, он лишь тяжело выдохнул, продолжая смотреть себе под ноги, не в силах поднять взгляда на друзей.       — Гарри, я тебя не узнаю. Даже тогда, во время ссоры на четвертом курсе, ты не вёл себя так. Это тот-кого-нельзя-называть так подействовал на тебя? Тогда, в атриуме министерства, когда он… — Гермиона широко открыла глаза и прислонила ладонь ко рту, поражаясь своей догадке. Рон, казалось, побледнел в лице после слов, сказанных подругой, и тоже шокированно смотрел на друга.       Ему захотелось смеяться. Что она такое несёт? Какое влияние Волдеморта?       — Оставьте меня, прошу вас, — единственное, что он ответил. Оставив друзей растерянно переглядываться меж собой, он прошел чуть вперед, к Кингсли.       — Вся эта маскировка крайне несуразная, господин Бруствер, — заметил он, поравнявшись с волшебником.       — Гарри, это всё исключительно в целях твоей безопасности, — мельком глянув в сторону парня, ответил тот.       — Зачем мы вообще отправились сюда? Нельзя было отправить посыльного за покупками? Какой смысл в этих рисках? — недоуменно спросил Гарри, раскинув руками.       Смуглый мужчина тяжело глянул на него, совсем не отрываясь. Но, промолчав, лишь продолжил осматривать улицу пред собой.       Парень только нахмурился, но настаивать не стал, лишь шумно выдохнул.       «Что Рон с Гермионой молчали, что Кингсли молчит…»       Гарри последовал примеру аврора и тоже решил осмотреться. Вокруг сплошь и рядом ученики, отправившиеся за принадлежностями в последние деньки. Из года в год одна и та же картина. Только в этом году радостные улыбки на лицах волшебников запросто можно было пересчитать по пальцам.       Он постарался отмахнуться от дурных мыслей и подумать о наступающем учебном году.       Шестой курс обещал быть многообещающим, ведь не будет экзаменов по окончанию года, появятся новые дисциплины, и он получит новые знания. Кажется, всё это должно развеять скуку и смягчить боль…       «Черт, Сириус, почему ты покинул меня так рано? Я даже не успел по-настоящему сблизиться с тобой… Я рассчитывал, что ты будешь рядом со мной ещё долгие годы. Планировал переехать к тебе на Гриммо, 12, чтобы ты рассказал мне как можно больше о родителях. Почему? Почему все так сложилось?» — эта мысль преследовала Гарри уже два месяца, с того самого дня. Гарри печально усмехнулся самому себе: прекрасно ушел от грустных мыслей.       Спустя мгновенье его взгляд зацепился за белокурую макушку впереди. Не без труда он узнал Драко Малфоя. Да, ему тоже пришлось не сладко. На недавнем заседании Визенгамот Люциус Малфой и ряд других Пожирателей были приговорены к заключению в Азкабан. И даже несметное богатство Малфоев не уберегло главу семейства от наказания. Однако отчего-то министерство не спешило заниматься арестом их счетов и имущества.       Хоть Гарри и не особо сочувствовал господину Малфою, ему казалось, что он понимал Драко. У них обоих сейчас был… Непростой период, если так можно было выразиться.       Парень шёл в сопровождении своей матери, которая выглядела не лучшим образом. Конечно, она все так же утонченно одевалась и сохраняла маску беспристрастности, однако что-то в её действиях казалось странным. Понять, что именно, он не успел, покуда их группа как раз подошла к магазину мадам Малкин, а чета Малфоев скрылась из виду.              Они ещё долгое время блуждали от лавки к лавке. И Гарри рассчитывал, что сможет повстречать Теодора. Но его не было. Он видел множество учеников, как знакомых так и нет, но не его. Впрочем, надеяться не стоило, ведь об этом даже не заходило диалога.       В голове тут же всплыла сцена той самой прогулки. Казалось бы, обычная прогулка под ночным небосводом. Но в ней что-то было… Эти красочные виды ночных Альп в совокупности с тёплыми дуновениями ветра дарили блаженство и покой. Именно то, чего ему так не хватало последний год.       Теодор был общителен и даже открылся ему. На вид даже и не скажешь, что внутри такой холодной и острой оболочки сокрыто такое…

Флешбек

      — Куда мы направляемся, Теодор? — устало выдохнув, пробормотал Гарри, поднимаясь на очередной уступ.       — Неужто ты желаешь испортить сюрприз, Гарри? — усмехнувшись, притворно удивился Тел, шедший впереди. — Мы покинули замок не более четверти часа назад. Стоит поторопиться, коли мы желаем воротиться до рассвету!       Гарри осталось лишь устало кивнуть и продолжить путь. Но эти виды… Какие прекрасные виды! Бесконечные зелёные поля, за которыми в далека виднеются острые вершины заснеженных гор, которые едва ли не касаются пролетающих облаков. А ночное небо, полное звёзд, лишь довершает эту картину.       «Это точно не сравнится с Лондоном, да даже с окрестностями Хогвартса…» — промелькнула мысль в его голове.       — Хорошо здесь. Мне нравится, — остановившись, Гарри взял минутку, чтобы вдохнуть полной грудью этот чистый альпийский воздух.       Обернувшись, Теодор согласился, едва заметно покивав головой.       — Необычное место для поместья, — продолжал рассуждать он, и, заметив непонимание в глазах того, поспешил добавить: — на холме, прямо перед заснеженными горами.       — Я рад, что ты составил мне компанию в эту дивную ночь, — Теодор поправил ворот собственной рубашки, — не могу с тобой не согласиться, действительно прекрасное место! Однако, мы здесь поселились отнюдь не из-за пейзажей.       Гарри смутился, не совсем поняв, о чём именно идет речь.        — В случае чего будет жаль покидать это место, — продолжил он свою мысль, закусив щеку, и бросил взгляд в тёмную даль. После недолгой паузы, он перевёл взгляд на собеседника и еле слышно прошептал: — Гарри, он так сильно зациклен на этом плане! Мне аж боязно представить, что с ним случится, если замысел не удастся.       — Речь об… — едва начал Поттер, как был перебит Грин-де-Вальдом:       — Ш-ш-ш, — осторожно приложив указательный палец ко рту, шепнул парень. — У дня есть глаза, Гарри, а у ночи — уши.       Тот отдаленно смекнул о чём речь, а потому стал оглядываться по сторонам. Заметив это, Теодор не сдержал смеха.       — Ты хоть раз видел собственные уши? — с иронией пролепетал он, не переставая улыбаться.       Гарри, осознав сказанное, также не сдержал усмешки.       Так они и продолжили путь, но слизеринец всё не переставал думать о нём.       Впереди виднелась небольшая деревушка. Множество маленьких построек рассредоточились по территории поляны, а над всеми ними возвышалась верхушка каменной часовни.       — Ты что-то говорил про замысел? — возвращаясь к теме, произнёс гриффиндорец. Чем-то эта деревушка напоминала ему Хогсмид. От неё тоже веяло магией?       — Да, наша первостепенная цель, которую озвучил тебе Дерек, — печально ответил тот, сверяясь с часами: было начало четвертого, уже скоро их ожидал утренний рассвет. Стоило бы поторопиться.       — И что не так? — не понимал парень, чуть поправляя сползшую оправу очков.       — Эх, Гарри-Гарри! Когда человек не видит ничего, кроме своей единственной цели… Это не приводит ни к чему хорошему, — покачал головой он, не оборачиваясь. С виду казалось, он с головой ушел в собственные мысли.       — Но мистер Лоуренс кажется вполне разумным и здравомыслящим, — продолжал настаивать на своём он.       — Даже самые умные и самые здравомыслящие допускают ошибку, надеюсь, ты понимаешь, — Тео не менял шагу, продолжая двигаться в собственном темпе.       Вдруг он остановился и перевёл свой тяжелый взгляд. Гарри удивлял сей человек, они ведь всего пару мгновений назад смеялись над шуткой, а тот уже вновь серьёзен и сосредоточен. Тео приложил ладонь к своему лбу, прикрыв глаза, после чего устало потер переносицу. Тягостные мысли вновь его догнали, он не сумел убежать.              — Ты знаешь… Да, Дерек прекрасный человек, умелый волшебник, — после недолгой паузы всё-таки начал Грин-де-Вальд.       Потер внимательно посмотрел на парня, ожидая продолжения. Тот тяжело вздохнул.       — Но я всё не могу забыть господина Нотта. Ты ведь помнишь, он воспитывал меня на протяжении пятнадцати лет. И за это время он стал для меня… Ну, я не знаю, отцом? Я чувствовал, что могу обсудить с ним всё, что гложет. Чувствовал, что он встанет за меня горой при любой трудности. Чувствовал, что он любит меня, — негромко говорил Тео, смотря себе под ноги. Он давно держал в себе эти мысли, не зная с кем ими можно поделиться.       Парень вновь провёл ладонью по лицу, после чего возвёл голову к небу, словно искал там ответа.       — И все шло гладко. Наши отношения крепчали, я взрослел и начинал все больше его понимать и прислушиваться к его словам. Тут уж сам понимаешь. Но… — Тео громко проглотил ком, образовавшийся в горле. — Сначала на порог нашего дома заявился мистер Малфой. И они с отцом долго беседовали за тяжелыми дверьми кабинета, кажется, несколько часов? И это все сопровождалось шумом и руганью, но никто не выходил. По итогу Люциус Малфой покинул наш дом, язвительно ухмыляясь.       Перестав созерцать небосвод, он опустил голову и взглянул прямо в глаза Гарри. Тот и не знал, стоит ли что-то сейчас говорить или же нет.       — Тогда я и не подозревал, а он и не спешил об этом вспоминать. Но после этого метка с его запястья начала вызывать его. И он стал словно сам не свой, я перестал его узнавать. А потом началась вся эта какофония с истинным родом и всем этим…       — У Чарльза Нотта была метка? — чуть смутившись, переспросил Гарри. Подобную речь он никак не ожидал услышать.       — Считается шпионом-информатором, ровно как и Малфой, как и Снейп, как и все другие, — отмахнулся Тео, подняв с земли белый лепесток.       — Тебе его не хватает? — он совсем не знал, что и говорить. Никто из его друзей и знакомых не бывал в подобной ситуации.       — Да, — коротко ответил он. — Всё равно, что там твердит Дерек о господине Нотте. Так или иначе, он остаётся моим отцом, который был со мной с самого моего рождения! — Тео в одно мгновение разорвал на две части прекрасный белый лепесток. Его остатки медленно опускались, пока, наконец, не коснулись земли. — Я просил Дерека. Я правда просил его отозвать обвинения, но поступок друга слишком сильно задел его.       Теодор и сам не понимал почему все это говорит. Это все так долго копилось, что вот так резко вылилось наружу? От боли, разрывающей изнутри, хотелось кричать, хотелось вопить, хотелось выть на луну, подобно оборотню.       «Отец, прошу тебя, держись. Я знаю, ты сильный, только бы тебя не сломили. Я жду нашей встречи…» — пронеслось тогда в голове Тео, и одинокая слеза прокатилась по его щеке, оставляя после себя влажный след.       Гарри продолжал сохранять молчание. Но решил поддержать парня, а потому, подойдя к нему, легонько постучал ладонью по спине.