Lord Potter

      Бывают такие ситуации, когда задумываешься — почему все сложилось именно так?       Почему твой отец оказался среди дементоров? Почему ты должен отвечать за его ошибки? Задумываясь об этом, Драко осторожно коснулся метки. Если раньше подобные прикосновения отдавались до боли неприятными ощущениями, то теперь он не чувствовал практически ничего. Теперь, это просто изображение на его предплечье. Просто клеймо, которое он должен так старательно прятать от окружающих его людей. Боль ушла, а тяжелое бремя никуда не исчезло.       Старик Дамблдор! Почему именно он? Это ведь буквально самоубийство! И ведь повелитель это знал, прекрасно знал. Лорд хотел изжить Малфоев за их многократные оплошности. Впрочем, не совсем за их, скорее за промахи главы семейства.       Казалось бы, времени вполне достаточно для того, чтобы придумать достойный план. Уморительно! Какой план сможет противостоять сильнейшему волшебнику Англии, коего не смог победить и сам Темный Лорд?       — Вы мне не поверите, но места кончились! В этом году поезд явно укоротили, — внезапно появился в купе Теодор. Пока он говорил, кажется, вовсе и не заметил, кто именно занял это купе. За долю секунды Драко торопливо поправил рукав своей темной рубашки на левом предплечье.       — Не поверю, господин Шмидт, — томно ответил Малфой. Не вставая со своего места, он кивнул Теодору в знак приветствия.       — Просто Тео, — улыбнувшись, ответно покивав головой, в то же время скидывая с себя темную мантию.       Никогда не были близки, просто Тео и просто Драко. Просто однокурсники.       — Только что прошел купе с Асторией, Дафной и Панси, — невзначай произнес Тео, доставая какие-то вещи из сумки.       Драко промолчал и перевел свой взгляд на неторопливо пустеющий перрон за окном. Не то, чтобы эти имена его раздражали. Но в последнее время ему хотелось лишь покоя и умиротворения, которое он находил только лишь в одиночестве. Иногда с Забини.       И где только носит Забини? Пунктуальность — его второе имя…       — Полагаю, большинство наших заклеймили тебя предателем, потому то и прогнали с других купе? — не стал юлить Малфой и высказал все прямо, постукивая костяшками пальцев по небольшому столику.       Теодор был его второй целью. Этим летом Чарльза Нотта осудили на пятнадцать лет за похищение ребенка в юном возрасте по обвинению некого Лаурикуса Шмидта.       Слухи среди пожирателей, связанные с Чарльзом Ноттом и его сыном, были уж больно смутными. Кто-то говорил о том, что Теодор предал Темного Лорда. Кто-то говорил о том, что Теодор остается все так же верен повелителю.       Что конкретно произошло в семействе Ноттов, для всех оставалось загадкой. По всей видимости, повелитель возжелал, чтобы Драко разгадал эту загадку. Конечно, парню ведь одной крупной задачи не хватает, нужно добавить еще.       — Так странно, правда? Совсем недавно, в конце предыдущего курса, каждый из них был доброжелательно ко мне настроен. Но стоило случиться одному событию, как все они поверили дурным слухам…       — А по-моему, все предельно ясно, — спокойно отвечал тот, внимательно посмотрев на брюнета. — Такой и был расчет, когда ты перестал отвечать на их письма.       «Что скрывается под вашей маской, Теодор Шмидт?» — подумал Малфой, убирая за ухо выбившуюся светлую прядь.       Ответом ему послужил лишь неопределенный смешок. Словно бы, Теодор и не соглашался, и не противился словам Драко. Это казалось странным, как и все поведение Теодора в целом.       В воздухе повисло молчание, нарушаемое лишь протяжными гудками отходящего состава Хогвартс-экспресса. Малфой облегченно выдохнул — ему порядком надоело лицезреть все те лица на перроне. А вот всматриваться в красивые пейзажи за окном — это уже более приятное занятие.       — Как прошло твое лето, Драко? — спокойно и беззаботно поинтересовался Теодор, нисколько не поменявшись в лице. Кажется, отец вскользь что-то упоминал о наследнике Малфоев и его связи с Темным Лордом, но то было вскользь и явно не предназначено для ушей Тео.       — Все хорошо, спасибо, — ровно таким же спокойным тоном ответил парень. Вежливая улыбка появилась на его лице, прежде чем он с усмешкой ответил — Разве что, не нашел себе нового отца.       Брюнет сжал губы в тонкую линию. Хотел было что-то ответить, но дверь в купе вновь отворилась.       Смуглый волшебник ворвался внутрь. Увидев Драко, Блейз разошелся в приветливой улыбке. Однако стоило ему перевести взгляд на сиденье рядом, как тот смутился.       — Нотт-Шмидт, значится? — намеренно растягивая слова, тот внимательно рассматривал однокурсника. Определить, рад ли Блейз, или же, наоборот, раздосадован присутствием Теодора, казалось очень трудным. Хотя Тео больше склонялся ко второму варианту.       Ни один мускул на их лицах не дрогнул. Они лишь пристально глядели друг на друга.       — Забини, значится? — в той же манере ответил Теодор. Подобные прелюдии его забавляли. Уж больно детскими они казались.       Слизеринец ехидно ухмыльнулся своей белоснежной улыбкой. После чего едва заметным кивком поприветствовал и Драко. Казалось, накал в купе значительно снизился.       Отвернувшись, Драко принялся за размеренное чтение. В руках у него был древний фолиант из библиотеки Малфоев, это Блейз знал точно. Ох, как же его друг уже успел намучаться с этим заданием! Забини не проявлял ни жалости, ни сострадания к нему, но в душе очень хотел ему помочь. Вот только как он может помочь в такой ситуации?       Ему казалось, что с каждым днем Драко постепенно гаснет. Ни былого запала, ни былой радости. Все его мысли крутились вокруг задания Темного Лорда.       В последний месяц Блейз все чаще задумывался, что бы он стал делать, окажись в подобной ситуации.       — Тео, расскажешь, что произошло с тобой этим летом? — скинув с себя легкий бомбер, Забини заинтересованно обратился к Теодору.       Конечно, он ожидал, что в Хогвартсе его будут ждать всяческие расспросы на эту тему, но не предполагал, что они начнутся еще в поезде. Дерек предупредил и о том, что даже Дамблдор может вызвать его на личную беседу, и к этому нужно быть готовым.       — Да рассказывать-то и нечего, Блейз! — задумчиво пробормотал тот, смотря в никуда. — Один человек очень хотел возыметь наследника, ради чего пошел на младенца у своего близкого друга. Первого волшебника звали Чарльзом Ноттом, а второго Лаурикусом Г… Кхе-кхе, Шмидтом.       Теодор облегченно выдохнул, заметив, что Блейза удовлетворил его ответ.       Учебный год стал некой отдушиной для Тео. В последний летний месяц Дерек словно бы совсем помешался. Каждый день они завтракали в безмолвной тишине, а после Гриндевальд-старший скрывался за дубовыми дверьми своего кабинета. Он ничего не рассказывал и наглухо игнорировал вопросы сына, что последнему казалось странным.       В силу возраста и учебы, Теодор мало чем мог помочь в их общем деле. А потому, на время учебного года Дерек лишь попросил сына понаблюдать за слизеринцами. Быть может, последователи Темного Лорда ненароком выдадут полезную информацию.       Он даже не стал провожать сына на перрон, сославшись на некое важное дело, не требующее отлагательств. С одной стороны, в этом не было ничего такого, поскольку в последнее время тот и вправду уходил с головой в работу. Налаживал связи с влиятельными людьми, заключал договора и руководил всяческими активами. В общем, дел и вправду было невпроворот.       Но во все прошлые года Чарльз Нотт без устали сопровождал Теодора на платформу девять и три четверти. Каждый год давал наставления и уверенно отправлял сына в путь. Каждый год Тео высматривал отца через окно в своем купе. Каждый год грусть застилала его сердце, стоило только поезду отправиться.       В этот раз никто не сопровождал его, никто не давал наставлений, никто не высматривал его в окнах вагона. В этот раз он отправлялся совсем один. И он даже не знал, найдется ли на факультете хоть один человек, лояльный ему? Большая половина студентов слизерина так или иначе связана с Темным Лордом, которому был верен Чарльз.       Напрямую Лорд не пытался связаться с ним, оно и понятно. За все лето он получил довольно много писем от однокурсников. Поначалу старался отвечать хоть как-то, а после бросил эту идею.       С той прекрасной ночной прогулки Гарри больше не появлялся в поместье. Разумеется, они вели переписку, но этого было мало. Благо, его от скуки спасала Аннет. Которая к тому же должна была поступать на шестой курс вместе с ним, но, на поезде ее отправлять не стали. Дамблдор послал некого сопровождающего для нее.       — Интересно, что нас ожидает в этом году… Что думаете, Малфой и Шмидт? — задумчиво протянул Блейз, уже не знающий, чем занять себя от скуки.       — Ничего хорошего, — тихо пробурчал Драко, не отвлекаясь от книги. Он устало потер глаза, хотя читал не больше десяти минут. Да и в целом слизеринец выглядел уставшим, будто не спал несколько суток.       Блейз окинул взглядом лучшего друга, после чего перевел выжидающий взгляд на Теодора.       — Интересно, получил ли Снейп должность преподавателя защиты от темных искусств? — поддержал диалог Шмидт, отрываясь от собственных мыслей.       Вскинув указательный палец, Забини активно закивал головой. Видно, этот вопрос пришелся ему по душе.       Драко же в этот момент безмолвно замер.       «Снейп» — человек, что должен был помочь ему с выполнением задания. Единственная надежда Драко, единственный проблеск света в его мрачном будущем. И хоть декан не всегда приходился по душе слизеринцу, сейчас у него не было выбора.       — Пора бы уже Снейпа назначить на эту должность. Все эти клоуны на посту преподавателя ЗоТИ уже порядком поднадоели мне, — высказал свое мнение Блейз, разглядывая висящую на крючке темную мантию Шмидта.       Заметив интерес Блейза к одеянию, Теодор весело спросил:       — Нравится мантия?       Забини изменился в лице и пожал плечами, откидываясь на мягкую обивку сидения.       — Что-то в ней есть, но не мой стиль.       — Вижу, твой стиль, — усмехнувшись, Тео окинул взглядом рядом висящий бомбер. — Как бы тебя предателем не заклеймили за вот это.       Драко, по всей видимости, осознал, что в такой обстановке у него спокойно почитать не получится. А потому, резко захлопнул книгу и убрал в сумку. Но Теодор успел обратить свое внимание на довольно занимательный заголовок книги.       Обстановка в купе золотого трио была не самой приятной. Да что уж говорить, неловкое молчание напрягало каждого из них. Поезд давно уже тронулся, но они так ни слова и не произнесли.       Гарри неоднократно замечал, как Гермиона порывалась начать разговор. И также многократно замечал, как та не решалась.       Но сейчас его это совсем не беспокоило.       Беспокоило другое.       Прошло довольно много времени с тех пор, как произошло нападение Пожирателей на Косой Переулок. Казалось бы, мысли должны устаканиться и вернуться в привычный ритм. Но нет.       В последнее время он заметил за собой безумный страх. Боязнь засыпать ночью. И нет, это не было сродни тому детскому страху, словно за тобой может прийти нечто из темноты. Отнюдь, это есть что-то вроде отчаяния? Когда ты хочешь лечь спать, но осознаешь, что за этим последует очередной приступ кошмаров.       Мужчина, потерявший руку. Старушка, сожженная заживо. Крохотный мальчик и его отец. Прочие волшебники, что были убиты самыми изощренными способами.       Все они являются ему во снах из раза в раз. И хорошо, если он наблюдает все это со стороны. Поскольку однажды сон проходил от лица пожилой волшебницы в момент, когда на нее направляли струю пламени. Крик, с которым он тогда поднялся с кровати, до сих пор стоял в ушах.       — Ты ведешь себя странно, Гарри, — наконец, начал Рон, нехотя раскрывая лежащий перед ним выпуск Придиры. Пару мгновений назад к ним в купе заходила Луна Лавгуд и великодушно подарила им газету за пару сиклей.       — Да? — с напускным удивлением ответил тот, не сводя взгляда со своих ладоней. Этими рукам он мог помочь. Мог схватить палочку и отправить каких-нибудь заклинаний в сторону Пожирателей. Но он не стал, лишь прятался, наблюдая за происходящим. Как же так? Почему?       Если бы он попытался, быть может, спас бы хоть одну жизнь? А так, помог лишь тому аврору, Говарду Кларку. Хотя, помог это сильно сказано. Тому отсекло руку, благо, волшебники-целители способны и не такие ранения излечить.       Помог чтобы загреметь в Министерство на допрос. Да, удачи ему не занимать. И как странно, что он совершенно не помнит, как его оттуда вытащили. Очевидно, люди Дерека. Но неужто они проникли так глубоко? Сколько их вообще и где? Насколько распространилось их влияние?       Или же это он сейчас чего-то напридумывал себе? Право, быть может, ему просто повезло — нужные люди оказались рядом в нужное время.       — Совсем с нами не общаешься, а то, что произошло в Косом Переулке…

      Косой Переулок…

      Косой…

      Переулок…

      — Пожалуйста, Гарри, — с мольбой произнесла Гермиона, глядя прямо на него.       — Пожалуйста, Рон. Пожалуйста, Гермиона, — скосил брюнет под ее манер, наконец подняв тяжелый взгляд на друзей. — Пожалуйста, друзья, хотя бы одно письмо! И я так много просил? А ведь я надеялся, я ждал, я верил.       — Мерлин тебя дери, Поттер! — не выдержал Уизли, с силой ударяя кулаком об стол.       Гермиона вздрогнула от резкого звука, а Гарри скосил недоуменный взгляд на Рональда друга. В купе воцарилась тишина. Кажется, тот и сам не ожидал от себя подобного шага.       — Легче обвинить другого, чем разобраться в ситуации. Так, Гарри? Правильно! Зачем слушать друзей и пытаться обсудить с ними произошедшее? Ведь лучше будет всеми силами огородиться от них! — продолжал рыжий волшебник, не сводя глаз с лучшего друга. Ему хотелось взять инициативу еще тогда, в переулке, но не удалось.       — А что тут разбирать то, дружище? — выделив последнее слово, отвечал Гарри. Они словно бы играли в гляделки, ни один из них не отводил взгляда. Накал эмоций и страстей в купе достиг своего апогея.       — Какой же ты все-таки эгоист.       Роковая фраза прозвучала, а Поттер в ответ лишь посмеялся. Он долго думал над их ссорой, пытался рассмотреть ситуацию от лица друзей. Но ни к чему не приходил. На душе было слишком больно.       — Гарри Поттер, ты не можешь вести себя так и думать, что тебе это сойдет с рук. Мы пытаемся решить конфликт, возникший у нас, — откашлявшись, начала Гермиона. Она столь выразительно поглядела на Рональда, что тот в миг стушевался.       — Тогда не следовало создавать этот конфликт, — единственное, что ответил Гарри. На душе сейчас не было ни желания что-то разъяснять, ни выслушивать оправдания друзей. Хотелось тишины и спокойствия. В последнее время ему и вовсе казалось, что он никак не может по-нормальному отдохнуть.       Ему было очень тяжело в то время. Одному, в тишине. Ни одной весточки, ни одного письма. Тогда почему им должно быть так просто выпросить прощения? Попахивает несправедливостью!       Всего на мгновенье он задумался о том, не звучит ли его мысль и вправду эгоистично. Но почти сразу отмахнулся от этого.       Гермиона прочитала его мысли, не иначе, потому как сразу после этого пошла на попятную.       — Гарри, мы дадим тебе время, — не поддаваясь на провокацию, сдалась Грейнджер. В ее взгляде не читалось ни злости, ни обиды, ни разочарования. Лишь томное спокойствие и толика грусти.       Гермиона не была плохим человеком. В глубине души Гарри это знал. Но эта чертова обида мешала ему трезво оценивать все происходящее между ними.       Ничего не ответив, Поттер покинул купе. Он не знал, как описать свои чувства. Ему просто было неприятно находиться рядом с ними. Что-то внутри с силой сжималось от вида опечаленной Грейнджер и насупившегося Уизли.       Прислонившись к поручню у стены, он легко оперся на него.       Мимо проходили ученики, периодически здороваясь с ним. А Поттер лишь задумчиво глядел в окно. Лесной пейзаж, расстилавшийся за стеклом, радовал глаз.       Но мысли вновь вернулись в прежнее русло. Снова он думал о друзьях, думал о Сириусе, думал о снах. В очередной раз он задался вопросом, как так вышло, что все так поменялось за одно лишь лето. От всего происходящего голова была готова лопнуть в любой момент.       Ненароком Гарри коснулся какой-то вещицы в кармане. Ощупав ее, он опознал тот самый кулон, врученный Дереком Гриндевальдом. Кулон, с которого все началось. Мысли вдруг коснулись Дерека и Теодора. Из-за событий в Переулке Гарри так и не смог дать им ответа на вопрос, присоединится ли к их Третьей Стороне.       Да и что отвечать то было? Все это выглядело очень странным. Люди, возникшие в его жизни буквально из ниоткуда. Их безумный план, в осуществимость которого мог поверить только умалишенный. И их причудливые идеи, уже не кажущиеся столь безупречными.       Над всем этим нужно было думать. А чтобы думать необходимо было время. А времени оставалось все меньше и меньше.

***

      Молодой волшебник Эдгар Коупфилд медленно шел по коридору сырого подвала. Прямо из аврората его перевели работать сюда в роли стражи. Поднеся ладони ко рту, он осторожно выдохнул на них теплый воздух. Но легче оттого не стало.       Здесь было очень холодно и мокро, а чарами нельзя было воспользоваться, так как вся тюрьма защищена от магического воздействия.       Но ведь можно было допустить небольшое исключение для тех же согревающих чар? Как ему поведали другие волшебники, охраняющие тюрьму, предшественник Эдгара как раз и заболел от местного холода и сырости.       Они также добавили, что здесь это совершенно обычное дело. Никакой охранник не задерживался здесь дольше, чем на пару лет. Благо, за подобные условия и платили соответствующе, так что мало кто жаловался.       Поправив горящий в руке факел, Эдгар отправился дальше по коридору. С потолка стекало что-то вязкое, но он даже не хотел задумываться над тем, что это может быть.       Ему не было понятно, почему в тюрьме, находившейся на территории Магической Австрии роль стражи исполняют английские волшебники. Да и прочих вопросов хватало. Но его основная задача здесь была не вопросы задавать…       «Где же вы, герр Гриндевальд?» — вновь задумался Эдгар.       Младшие охранники, только заступившие на службу, имели доступ лишь к подвалу и ко двору. В особо важную информацию их не посвящали, лишь давали указания заниматься обходом территорий.       Старшие же охранники имели некоторую выслугу, отчего знали значительно больше. Им был открыт доступ в башню и, помимо всего прочего, они знали где содержится сам Геллерт Гриндевальд.       Разумеется, Эдгар и не надеялся найти самого опасного преступника в сырых подвалах, но проверить, очевидно, стоило. В главном здании его аналогично не было.       Оставался лишь один вариант, самый очевидный — Гриндевальд в той высоченной башне, что стоит на краю обрыва.       Раз Геллерт в башне, стало быть, Эдгара не пустят туда так просто. Времени чтобы дослужиться до старшего охранника у него не было, а значит необходим был план.              Поднявшись из подвала в основное здание, Эдгару стало чуть теплее. Но за окном шнырял ледяной ветер, как никак горная местность давала о себе знать. И даже факелы на стенах не помогали.       Зайдя в комнату общего пользования, Эдгар обнаружил сидящего у камина волшебника. Кажется, они прежде пересекались во время дежурств. И этот мужчина в отличии от многих других стражников выглядел крепким и сильным.       — Уил, так ведь? — спросил Эдгар, присаживаясь на соседнее кресло. Его обход окончен, отчего можно было немного передохнуть.        Мужчина смерил Эдгара внимательным взглядом. Он ничего не говорил, лишь внимательно смотрел.       На лице у Уильяма был здоровенный шрам. Небритая щетина словно выступала изюминкой в его внушительном образе и хорошо контрастировала на фоне зияющей лысины.       — Слушаю, — был немногословен охранник.       Коупфилд поежился от пронзительного взгляда собеседника. Выразительный бас и тон Уильяма явно намекал, что он подобному разговору ой как не рад.       — Мое имя Эдгар. Меня недавно перевели из министерства, там я работал аврором в отделе…       Не успел Коупфилд окончить свою мысль, как был нагло и бесцеремонно перебит:       — А-а, министерский! — ядовито ухмыльнулся Уильям, переводя свой взгляд обратно на камин. — Знавали мы таких, ой знавали!       — Да? — неуверенно протянул Эдгар, уже успевший пожалеть, что присел рядом. Сидя рядом, ему было как-то у совсем не по себе. Не был охранник Уильям располагающ к себе от слова совсем.       — Подобные министерские служащие бегут от сюда после первых же заморозков.       Заморозки? Куда уж холоднее, подумал продрогший Эдгар. По всей видимости, удивление отразилось на его лице, поскольку мужчина продолжил:       — Да-да, юнец, это не предел. И хоть общая температура может быть не прям таки холодной, но эти ветра! Хо-хо! А особенно, когда дровишки закончатся, — с задумчивым лицом закончил тот, лениво подкидывая поленья в камин. После, Уильям вновь обратил свой взор на Эдгара. — Представляешь, как здесь холодно без возможности отогреться? Когда приходится есть сырую холодную пищу в ожидании новых поставок.       Коупфилд шумно сглотнул. Не зная, что сказать, он лишь молча переводил взгляд с лица Уильяма на камин и обратно.       — Чертов купол, каждый из нас его ненавидит, — продолжал свой монолог мужчина. — Находясь здесь в течение нескольких лет, ты едва ли не становишься сквибом. Совсем не помнишь, как пользоваться магией!       — Но ваша палочка висит на поясе, — справившись с ошеломлением, недоуменно пробормотал Эдгар.       — Висеть то висит, а толку? Пока купол покрывает эти территории, она бесполезна. Ты сможешь воспользоваться ею лишь только в том случае, если купол будет разрушен. А такого никогда не происходило и не произойдет. Оттого все они, — Уильям указал на двух охранников, что только что вошли в комнату и расположились за дальним столом, — плевать хотели на свои обязанности. Делают вид, что работают, хотя на самом деле…       Уильям тяжело вздохнул, тяжело покачав головой.       В голове Эдгара созревал план. Двадцать охранников поначалу казались серьезной проблемой, но оказывается, большинство из них даже не в силах воспользоваться палочкой при необходимости. Эта мысль воодушевляла и он едва сдерживал себя от рвущейся наружу ухмылки.       «Ох, старик, зря ты мне это поведал! Ох, как зря!»       — Но об этом не переживай, ты здесь надолго не задержишься. Для того, чтобы служить здесь, — Уильям намеренно выделил предпоследнее слово, — нужна железная выдержка.       Вновь обернувшись на охранников за столом, он ткнул пальцем в ту сторону:       — Находятся здесь всего-то два месяца. Такие же министерские чинуши. Это место они не ставят в серьез. Для них охрана Нурменгарда — всего лишь способ заработка. Впрочем, — Уильям выразительно обвел Эдгара скептическим взглядом, — как и для тебя.       — О, вот и Джейкоб! — массивная дверь вновь отворилась и внутрь вошел уставший и сильно потрепанный волшебник. Заметив Уильяма, тот приветливо кивнул и подошел к шкафчикам в поисках еды. — Он один из тех немногих, кто по истине служит Нурменгарду. Смекаешь о чем я?       — Не совсем, — честно признался Эдгар. Но, казалось, Уильям и не ждал иного ответа, поскольку тут же продолжил.       — Служба Нурменгарду высокое дело… Это значит духовно соединиться с ним и осознать, что твое место здесь и только здесь! Служить Нурменгарду означает отдавать ему всего себя, чтить и выполнять свои обязанности. Служить Нурменгарду значит осознавать, что враг всегда рядом и что он никогда не дремлет. Служить Нурменгарду означает всегда быть на чеку и никогда не расслабляться! — строго, но оттого не менее воодушевленно рассказывал Уильям, иногда останавливаясь для того, чтобы поднабрать побольше воздуха в легкие.       В один момент Эдгар заметил крохотные огоньки в глазах мужчины, но счел слова товарища странными. Нечто сродни фанатизму. Конечно, охрана тюрьмы это несомненно важная задача. Но возводить ее в подобный абсолют?       Между ними повисло молчание. Неподалеку был слышен разговор двух стражников, а Эдгар задумчиво глядел на яркое пламя в камине. Казалось, ему потребовалось некоторое время чтобы переварить всю информацию.       — Вы служите Нурменгарду, — догадался Коупфилд, почесывая подбородок. — И как давно?       Уильям задумался, меж тем принявшись почесывать щетину. По одному он то загибал, то разгибал пальцы, видимо, производя подсчеты. После минуты размышлений, он, наконец, изрек:       — В этом году будет четырнадцать лет, — наблюдая за реакцией Эдгара, тот с усмешкой добавил. — Что скажешь, а, министерский никчемыш?       Коупфилда не сильно задело пренебрежительное отношение его визави, отчего он лишь покачал головой в ответ. Уильям зашелся приступом мерзкого хохота, в котором ощущалась ничем не прикрытая насмешка. В очередной раз подкрепилась его мысль: «Неприятный тип».       — То-то же, Эдгар, — кажется, впервые за время их беседы мужчина назвал его по имени, — все это время я не сидел сложа руки. И я строго бдил не только за Гриндевальдом, заточенным в камере.       На этих словах Уильям закашлялся, после чего поднял указательный палец вверх и выразительно посмотрел на Коупфилда. Догадка Эдгара подтвердилась, Геллерта Гриндевальда держат в главной башне.       — Я также бдил и за зелеными юнцами, что приходили сюда. Я бдил и за аврорами, сосланными в это место. Я бдил за всем Нурменгардом, черт возьми, он словно бы стал моим вторым домом! Местом, неофициальным главой которого я оказался, — взяв со стола железную кружку с неизвестным Эдгару содержимым, Уильям залпом выпил остатки жидкости. После чего он шумно вздохнул и прикрыл лицо ладонью на пару мгновений. — Стало быть, потому то они и прозвали меня герцогом… Герцогом Нурменгардским.