Майские каникулы

Дул чуть прохладный ветерок, светило солнце. Глубоко выдохнув, начал вспоминать дорогу к церквушке: нужно было идти через все поселение, затем повернуть в сторону леса, пройдя немного можно было попасть на кладбище, рядом с которым и была церковь. Поселение было небольшое, так что проблем не должно возникнуть. И вновь домик за домиком стояли и пустовали… Наконец, я увидел куст белой сирени — это дом Антонины, про которую говорила баба Нюра. Вечером зайду к ним. Спустя минут 10 я стоял возле старого дома. Когда деда хоронили, церковь уже находилась в плачевном состоянии. Теперь здесь никого, пустота. Я зашёл внутрь, она была не сильно разрушена, но внутренний интерьер давал понять, что это место, где давно уже никто не бывает. Рисунки на стенах почти стёрлись, местами отвалилась краска. В церкви царил полумрак, лишь некоторые места освещались лучами солнца, которые пробирались через пустые оконные рамы. Во тьме ходить не хотелось, пришлось включить фонарик телефона. Удивительно. Заброшенная церковь в заброшенной деревне. За столько лет вандалы и мародёры могли бы вынести все отсюда, но нет. Подобие церковной лавки, где лежали свечки, старые книги, иконы, была в хорошем состоянии, словно кто-то принёс эти вещи сюда совсем недавно. Почему, когда церковь закрывали, эти вещи не вывезли? Может, здесь кто-то живёт. Я начал внимательно смотреть на потертые временем иконы. Это были не те, что продаются сейчас. Видно искусную руку мастера, его старания, душу, что он вложил в эту икону. Неожиданно появился звук, не похожий на пение птиц или свист ветра. Кажется, это был шёпот человека. Но как? Откуда? Мне было не по себе. Я один в старой церкви, кругом ни души, только образа святых. И шепот… — Кто здесь? — робко крикнул я Шепот прекратился. Медленно я повернулся в сторону выхода. Пора уходить. Почти дойдя до двери, я обернулся — Подойди сюда, сынок, — сиплый голос, будто моего деда, звал меня — Дед? — в моем голосе была слышна легкая дрожь, это точно был голос моего покойного деда, — ты пришел ко мне? Заскрипела дверь и из алтаря вышел человек в чёрном облачении и седой бородой, точно мой дед — Дед? Это правда ты? — моё сердце стучало как бешеное, того и гляди вылетит из груди — Нет, — мужчина подходил ближе, — пойди ко мне Тяжело дыша, шаг за шагом я приближался к человеку в чёрном — Сынок, ты кто такой? И что забыл в этой церквушке? , — точно мой дед стоял и смотрел мне в глаза Я не мог проронить и слова, ком в горле встал. Вот же. Мой покойный дед. Стоит. Прямо около меня. — Сынок, ну, что ты? Али немой какой-то? — Дед, — я шептал, — ты же давно умер, мы тебя похоронили тут. Я хотел навестить тебя — Что ты пристал? Какой дед? У меня детей-то нет, а ты про внуков — Тогда кто вы? — Я Георгий, молюсь тут, живу тут. — Георгий? Монах? — Скорее отшельник или инок. Монашеский постриг я не принимал — Давно вы тут? — страх немного спал, это был лишь человек, очень похожий на моего деда — Живу? С самого рождения, пошел уже восьмой десяток. Я застал пик церкви и её закат. С детства меня бабушка водила сюда. Во время войны много людей молились за победу в стенах этого места. Священники устроили сбор для фронта. Как-то в деревню пробрался отряд немецких разведчиков. Но партизаны перебили всех, больше никто не совался сюда. После войны, в пятидесятых годах, церковь отдали под нужды колхоза, но председатель был человек верующий, приказ исполнять не стал. Затем развал Союза, первый отток жителей из села. Окончательно вымерла деревня лет 5 назад. А церковь закрыли, может 10, а может 12 лет назад. Я тогда перебрался жить сюда. Каждый день молился. Все думали, что я умер или уехал в город. Тебя я не помню. Кто ты? — Саша я. У меня тут дед раньше жил… — по телу пробежали мурашки, — вы очень похожи на него, но деда мы схоронили 10 лет назад. Мне достался его домик. Надоела суматоха, вот и приехал сюда сегодня. — Я иногда прибираю могилки, пойдем, покажешь, где дед твой лежит, может, знал его Мы вышли из здания и повернули влево. Помню, что могила деда была рядом с берёзкой, которую он и сажал, когда умер его отец. Могилки начинались недалеко от стен церквушки — Действительно, тут очень чисто Быстро отыскал могилку деда. Уже большая берёзка, ветви которой создавали тень, старый деревянный крест, чёрно-белое фото улыбающегося деда и надпись «Константин Владимирович Белкин» — Помню его, добрым был мужиком, рано как-то он умер — Рак… — я вспомнил последние месяцы жизни деда, как он мучился — Тяжёлая болезнь, многих забрала — Георгий, скажите, чем я могу вам помочь? — Нужно бы кое-где крышу заделать, после дождя течёт. А я уж не молод, высоко лезть туда — Хорошо, я… Я завтра приду. У вас есть чем заделать? — Не волнуйся, найду, спасибо тебе — Вам спасибо, что убираете могилы тех, кого уже давно никто не навещает, пока жива память о них, живы они. — Мне не трудно, порой некоторые сами просят убрать могилки. Видения. Приходят ко мне. Просят. —Спасибо, — поклонился перед могилой деда, попрощавшись с Георгием, я двинулся в сторону домов, — завтра приду