Life is killing me / Жизнь доканывает меня

| Часть 2 — Out of fire: Afterlife |

Ассистенты тщетно пытались вычистить пепел из её волос и платья мягкими веничками, пока она стояла относительно спокойно. На босых ногах кто-то заметил синяки и царапины и хотел было броситься за аптечкой, но всё регенерировало на глазах без следа — будто она плевала на свою безопасность и поддержку имиджа неуязвимого сверхсущества, но её заставили спохватиться и соответствовать. И больше она не забывалась. Решительно отмела шумную свиту на почтительное расстояние, оторвала почерневший подол платья, обнажив ноги выше приличий, и поднялась на свой особый президентский постамент посередине кабинета — квадратную плиту древнего вулканического стекла, из которой высунулись сенсорные датчики на гибких щупах и ненадолго оплели её тело довольно бесстыдным образом (если смотреть со стороны, а на деле — болезненно надавив на затылок, грудь и живот). Это была единственная в своем роде защита от взлома, утечки паролей или ввода фальшивых данных — киберстраж «Preci-Z-eye», объединивший биологические и электронные разработки: распознающий клетки ровно одного эпителия, состав воздуха, выдыхаемого ровно одной парой легких, и пропускную способность клапанов ровно одного сердца. Отсканировав всё, сравнив с контрольными значениями в базе данных и удостоверившись в подлинности президента, страж отправил сигнал в засекреченную серверную под самой крышей — в аварийный пульт управления Хайер-билдинг. После чего помещения этаж за этажом наполнились радостными криками и вздохами облегчения: панику и суматоху можно забыть, инфраструктура небоскреба была восстановлена и медленно уходила на перезапуск. Атомные генераторы вернулись в цепь электросети без риска новой перегрузки, система телеметрии заработала вполовину штатной мощности, активировав видеокамеры, датчики движения, контроллеры температуры, влажности и уровня кислорода. Лифты пришли в движение сразу, как выходы к лестничным пролетам автоматически захлопнулись за ненадобностью, а аварийная красная подсветка коридоров наконец-то погасла, уступив место лампам дневного света. Но расслабляться было рано, веселье и свистопляска со средствами массовой информации едва ли начинались. В самом высоком здании мира отшипел и отстрелял грандиозный пожар. Наутро центральные выгоревшие этажи были частично восстановлены, расчищены и заново остеклены, а громада Хайер-билдинг не просто устояла, но и не накренилась (пара треснувших облицовочных камней не в счёт). И это нужно было как-то объяснить миллионам любопытных зевак, вальяжно устроившихся у телеэкранов, городским службам, национальной гвардии, комитету внутренней безопасности, а также — специально прибывшему по такому случаю из Вашингтона вице-президенту Соединенных Штатов, Николасу Рейни. Официальной версии ЧП всё еще не имелось: корпоративный сайт молчал, из отдела по связям с общественностью тоже не поступало никаких сообщений. Так что СМИ в интернете и оффлайн сатанели, выдвигая всё более и более бредовые гипотезы, как о размерах разрушений, так и о скорости реставрации. А стоимость причинённого ущерба и вовсе исчисляли астрономическими суммами, достававшими до спутников Урана. Обвешанная десятком стационарных и мобильных аппаратов связи, глава корпорации скороговоркой спорила с организаторами так некстати навязываемой встречи и интервью, руководила уборкой строительного мусора, оставшегося на улицах в окрестностях пожарища, заслушивала отчет главврача Госпиталя №1 о количестве раненых и серьезности ожогов, и умудрялась одновременно отгонять не в меру ретивых помощников, постоянно возвращавшихся и умолявших сменить грязную одежду или хотя бы умыться. На душ и переодевания не было времени, общественность жаждала её крови здесь и сейчас. Крови всех, чьи фамилии фигурировали в списке высокопоставленных лиц корпорации. Выбившись из сил и улучив паузу в ожесточённом споре, она повернулась к Мерцедес Мангейм, старшей ассистентке, и та тут же забрала один телефон и заготовленную записку. — Особняк дьявола, вы задолбали звонить, — ответил в трубке злой хрипловатый голос. — Это мы, группа «Дзэта»… Прости, Эндж, сама не рада дёргать после тяжёлой ночки. Эллин собирает пресс-конференцию, слетится не меньше сотни стервятников, корреспонденты всех мало-мальски значимых мировых изданий. Огонь потушен, ведётся следствие, ФБР, ЦРУ, АНБ, «Эшелон», тайная служба Минобороны — легче назвать, кто не явился. Тут всюду полиция, собралась комиссия города по пожарной безопасности, федералы шныряют как у себя дома, все что-то высматривают и вынюхивают в предвкушении сенсации, наводнили площадь перед Хайер-билдинг, площадь перед Госпиталем, наземную парковку и задний дворик. Внутрь никого не пускаем, то есть пытаемся, а встречу проведем в Diamond Head Theatre. Если получится. И Хэлл прибыл из обсерватории, судя по покаянному виду — прямиком на ковёр. — Понял, спасибо, прекрасно, вы молодцы, много успели и всё такое… но из дому я вряд ли выйду. У нас тут газетчиков набилось не меньше, чем у вас, так теснились, что в бассейн попадали и едва не окочурились с тяжелым отравлением¹, а меня — чуть не растоптали и оглушили расспросами, пока пробирался через сад к чёрному ходу. Медицинский фургон прорвался за ворота поместья, да так и дежурит под окнами с вечера. Никто не верит в моё чудесное исцеление, человечьи врачи, не доехавшие ко мне вчера в небоскрёб в разгар потасовки, требуют немедленного осмотра, уже все телефоны и дверной звонок оборвали, полный дурдом. Прислуга стойко держит круговую оборону, но они хрупкие женщины, надолго ли их еще хватит? Иэн вообще сегодня не вышел на работу, подъездные пути оккупированы, а он не дурак, светиться не станет. — Да уж… — Мерцедес умолкла, представив. Затруднённый выдох выдал её волнение. — Замок в осаде. Но постарайся ради принцессы, наш рыцарь, пожалуйста. Прошу тебя как её брата, а не как шефа «диких кошек». Надо явиться в театр. Любой ценой, любым способом. Ты внесён в сегодняшнее меню главным блюдом, деликатесным… — Да ясно, ясно, сам знаю. Попробую вызвать вертушку, кого-нибудь из наших, если отряд уже вернулся со спасательных миссий и машины дозаправились. Но быстро не ждите. — А медленно никак нельзя! Пресс-конференция назначена на полдень. — Но сейчас без семнадцати минут полдень! — Вот именно! Ангел… пожалуйста, поторопись. Мерцедес положила трубку, хватая новую записку и следующий телефон, а коммандер ELSSAD свой аппарат и вовсе швырнул мимо зарядной базы. И никто из них не заметил на линии постороннего: ленивого, очень невыспавшегося и старательно прикрывавшего рот большой ладонью, чтоб не выдать себя нечаянным звуком — и слишком наивного, чтоб додуматься прикрыть микрофон. Едва ли его можно было назвать шпионом, даже в шутку. Но он достаточно внимательно прослушал разговор по параллельному телефону, затем нажал отбой, постаравшись не щёлкнуть слишком громко, зевнул во всю ширину белозубой пасти и крепко призадумался. Находился этот миловидный соня не где-нибудь, а в особняке, на четвёртом этаже, в одной из тайных спален… И Энджи прошёл мимо буквально в метре от него, ничего не увидев, не почувствовав, не заподозрив.

* * *

— Двенадцать-четырнадцать². Двести³. Двести восемьдесят⁴. Расширить периметр оцепления вплоть до бухты. Восемнадцать-сорок⁵. Оповестить береговую охрану. Шесть-ноль-шесть⁶. Вторую смену санитарных крыс поднять с отдыха, уложить бойцов северного крыла. Насильно, если понадобится. Код десять⁷ — отбой. Продолжать поиски, — он умолк на несколько секунд, пока собеседник что-то эмоционально кричал в трубку. Зажег длинную сигарету, зажал её в уголке губ. И закрыл холодные, ничего не выражающие глаза. — Я знаю, что ты устал, Бэл. Как ты устал. Завтра всё закончится. Он спрятал телефон в нагрудный карман и глянул на часы. Через минуту Ангел должен покинуть особняк — при условии, что вертолёт ELSSAD не опоздает. За штурвалом сидел Рауль, последний пилот, не валившийся с ног в изнеможении, то есть валившийся, но продолжавший смену на чистом таланте и упрямстве, и с ним возвращался из очередной спасательной операции Бальтазар. Только что Бэл сообщил отвратительную новость: главного программиста и системного инженера корпорации нигде не могут найти. Последний раз он сам видел Ксавьера в обсерватории, перед тем как, объятый жаром воскрешения, покинул Мауна-Кеа и бросился в океан. «Но ночь прошла, бледнеет и утро. Ксавьер исчез, будто в воду канул. Или в огонь». Сигарета, скуренная наполовину, вдруг погасла. Если за минуту ничего не произойдёт, если Энджи не коснется его краем их общей души, если он как следует напряжется, пряча неудобную информацию под покровы любящей Матушки… и если его сокровище не зайдет проститься, не улыбнется ему, адски соблазняя и распоров все оболочки догола, обнажив до исподнего. Обошлось. Любимый брат был слишком занят мыслями о предстоящей пресс-конференции, в красках представляя, как будет затрахан расспросами, а сам душил ненавистью свой разрывавшийся, а теперь наглухо выключенный мобильник. «Тот случай, когда полная скрытность и недоступность собственного номера — не только бездушная расчетливость, но и удача. Большая удача — быть мной». Вертолёт благополучно забрал с крыши драгоценного свидетеля, спустив веревочную лестницу, а Демон, промолчавший обо всём, что происходило с ним с момента возвращения из ящика Пандоры, направился к себе в комнату, открыл один из многочисленных сейфов и вынул продолговатый углепластиковый кейс. Полминуты спустя гаражные ворота, не «охраняемые» никем из врачей и зевак, бесшумно отворились. Вылетевший оттуда ревущий монстр с номерным знаком «Alien V» пустил на незваных гостей клубы удушливого дыма, ловко обогнул по кромке газона фургон «скорой помощи», преграждавший путь к воротам поместья, и унес своего загадочного владельца к Diamond Head Theatre, а если быть совсем точным, то к зданию неподалеку — к корпусу естественнонаучного факультета, принадлежавшего колледжу Капиолани. Требовался исключительный случай, чтобы Демон изменил автомобилю и пересел на два колеса — и он наступил. Но киллер был не единственным, кто в этой суматохе гонял по городу сквозь пробки на огромном дизайнерском байке. На перекрестке бульвара Ала-Моана и Корал-стрит, пока горел красный сигнал светофора, с его кошмарно-впечатляющим «Чужим» поравнялся менее кошмарный, но тоже весьма впечатляющий «Посейдон» — мотоцикл скандально известного бригадира ELSSAD. Однако за рулем сидел не он. — Мэйв? — Как ты узнал меня в шлеме? — По фигурке апатичного Ману, прижатого к тебе спереди, — Демон позволил себе намёк на лезвийную улыбку одним уголком рта. — Зачем украл мотоцикл у Гота? — Не украл! Одолжил. Немножко без спросу, тут согласен, но времени на уговоры не было. Да я и понятия не имею, где Сай сейчас. Наверняка, отработав смену в самой гуще завалов, рухнул отсыпаться. Я верну «владыку морей» позже. Конечно, если ты не отберешь. — Допустим, не отберу. Куда едете? — Подальше отсюда. — В аэропорт, полагаю? — Правильно полагаешь. — И куда дальше? — А вот этого я тебе не скажу, Юлиус. — Я могу… Он действительно мог самостоятельно вытащить карту маршрута из головы своенравного Сент-Мэвори, но тот первым сориентировался и надавил на газ, едва светофор мигнул зелёным, а затем повернул направо и растворился в бесконечном потоке сигналящих автомобилей. Пробка растянулась на пятнадцать кварталов с эпицентром у Хайер-билдинга: пересечение Линкольн-авеню и Бишоп-стрит закрыли до особого распоряжения мэрии. Над городом в обилии летал пепел, очень похожий на снег, но запах пожарища выветрился. Демон поехал прямо, не изменив своему плану. Да, Мэйв увозил Мануэля из Гонолулу, да — не сказав куда, но со стопроцентной вероятностью — на материк, в студию лейбла, по спешно придуманному музыкальному предлогу. Это было наименьшей и легко разрешимой проблемой, учитывая все паскудно сложившиеся обстоятельства. Младший Санктери будет в безопасности всюду, где нет его любимого мокрушника — и жутковатых насущных дел мокрушника. И первым делом, просто позарез, пока Энджи не хватился — пока его разум затуманен яростью и еще не закрылась рана перерождения — следовало разыскать Кси. Вот Кси наверняка находился в опасности. «Не первым», — поправил себя киллер невозмутимо, добравшись до пункта назначения. Оставил «Чужого» на парковке у монумента основателя колледжа, а сам поднялся на нужный этаж, второй из трёх, выбрал угловую аудиторию с самым лучшим обзором. Окон в Diamond Head Theatre было немного, и ни одним из них выбранный для встречи бриллиантовый зал конференций похвастать не мог. Хотя Демону со зрением абсолютного хищника бетон и стальная арматура стен не были помехой — для поиска объекта, наведения и точного выстрела. Разумеется, он не выпустит пулю, пока жертва внутри. Но важно держать её на мушке, не терять из виду, контролировать перемещения. А покинув театр, участники конференции на некоторое время окажутся как на ладони: огромная мемориальная площадь, которую нужно пересечь, чтоб добраться до автомобилей, пешеходная зона, цветочные клумбы и скамейки. Лёгкие мишени. Можно попасть закрыв глаза и не целясь. Можно убить всех: политиков, аналитиков, папарацци, федералов, ещё раз папарацци, представителей ООН, независимых наблюдателей, и снова папарацци, непристойно много папарацци. Не меньше трёх сотен любителей совать нос не в своё дело из всевозможных печатных и цифровых изданий собралось. Какой соблазн. Но патронов не хватит. «Надо было захватить больше патронов. Хорошо, что ты меня сейчас не слышишь, Эндж. Хотя ты бы обернул это в шутку и принёс мне в коробке вместо боеприпасов пушки с конфетти». Медленно, в любовной аккуратности, киллер отомкнул на кейсе по очереди три замка, откинул карбоновую крышку и легким движением по касательной погладил полированный чёрный ствол. Расправил плечи и жадно вдохнул запах — не минеральной смазки, а самой смерти. Затем достал из выдвижного отделения кейса стальную телескопическую треногу, раскрыл, проверил, плотно ли прилегают винты и крепления. Поставил у открытого окна, безошибочно определив диспозицию, и после этого уже надел на штатив винтовку и приладил к ней оптический прицел.