Life is killing me / Жизнь доканывает меня

| Часть 1 - Life is killing me |

I have no choice: devoid of rights So pull the plug, it's my damned life Keep me alive to increase your bill A Red Cross hell? — The hospital! © Type O Negative

Отдаленно выли полицейские сирены. Огромное здание всё ещё пылало на средних этажах, внизу же валил дым, пожарные там, в целом, справились уже. Между их машинами и черными брандспойтами каким-то чудом затесалось две красно-зеленые неотложки Госпиталя №1. Все врачи из них умчались в небоскреб, спасая тех, кого еще можно было спасти, на улице осталось два совсем зеленых ассистента, охранявших единственные носилки, на которых лежал… он. — Кто он? — спросил один интерн тихо, рассматривая перевязанные узкими кожаными лентами ладони и запястья раненого. — «Пантера», — так же тихо ответил его коллега и отогнул ворот плаща, накинутый на молодого человека: на рукаве черной рубахи была пришита узкая красная полоса с надписью “G. of S.S.”¹ — То есть это неофициально. Его и мэр, и последний бомж знает. — Финн, я на Земле недавно, — смущенно напомнил первый. — Он начальник системы безопасности корпорации. Естественно, это он руководил эвакуацией из нашего чёртового догорающего небоскреба до прибытия городских служб, — Финн скрипнул зубами. — Да и после. Больше всех пострадал. — А ты откуда таких подробностей набрался? Суматоха была страшная, и мы тоже хороши, подъехали с опозданием… — Аллен, заткнись. И так дерьмово. Аллен был прав: из-за мгновенно образовавшейся на Бишоп-стрит пробки и всеобщей паники в первые семь минут катастрофы, когда пожар охватывал нижние этажи, эвакуацию пришлось взять на себя вертолетам, и их было слишком мало на тысячный штат оборотней. — Извини. Финн постарался взять себя в руки. — Вот, — он как можно бережнее убрал тяжелые и спутанные космы с лица раненого (или уже покойного?), обнажив на щеке странную надпись, сделанную как будто бы горячими красно-рубиновыми чернилами — не просто нанесенную на кожу, а прожегшую в ней глубокие борозды: «WILD CAT». А перехватив непонимающий взгляд напарника, опять разозлился и нетерпеливо бросил: — «Дикие кошки» — это отряд, которым наш герой непосредственно командовал! Предок тебя побери, у вас там на Марсе совсем перестали газеты и журналы читать? Я просто знаю, и всё! Я видел. — Что видел? Подумать над адекватным ответом Финн не успел: прямо к ним, ловко огибая машины копов, в спешке припаркованные как попало, подъехал черный автомобиль с эмблемой гарцующего жеребца на капоте, роскошный, невыносимо претенциозный. И из него вышел… Не сразу, не сразу. Выходил он медленно. Сначала выплыла рука, степенно открывшая дверцу и выпустившая на улицу запах салона — тяжелую смесь из табака, свежей копоти, роз и этилового эфира. Потом вышли ноги — длинные, однако же, ходули для подиумов, затянутые в подиумную же черную кожу, но не наглухо: разошедшиеся внизу молнии позволяли видеть жутковатого вида ботинки на такой толстой платформе, что… Прекратив об этом думать, медбратья пялились дальше: как вырывалась на волю метровая шевелюра, и темные космы однозначно имели родство с волосами их раненого (или убитого); последними появились большие черные очки на добрую половину бледного-бледного лица. Ни кровинки не было также в лице того, кого умопомрачительный мерзавец величественно вывел из авто с другой стороны и обнял одной рукой, не давая грохнуться наземь. А грохнуться тому явно очень хотелось. Что он тут забыл? Еще подросток, невысокий, худющий, большеглазый, цвет глаз в ночи, правда, особо не разглядеть — но заметно, что светлые и сильно заплаканные, и подиум по нему тоже горевал. Примечательной была и его длинная шевелюра, которая, несмотря на ярко-золотистый цвет, сиявший в багровых отблесках пожара, дарила ему некоторое сходство с суровым сопровождающим. Эта пара ненормальных в гробовом молчании подошла к интернам и носилкам. На город заморосил дождь, холодный и противный, запоздало помогая справиться с пожаром и разбавляя удушливый дым. Красавчик в черном снял покрывающиеся мелкими каплями очки и окинул холодным сдержанным взглядом тело своего… — Господи! — Финн на мгновение зажмурился. Пялиться дальше стало нестерпимо и просто неприлично — из-за боли, в которую он нечаянно, но так беспардонно влез. Боль, что зверьком сидела в тесной клетке, боль злая, хитрая и страшно голодная, но тщательно выдрессированная и вымуштрованная — и пугающе живая, отдельная, дополнительный пассажир, выползший из дорогого автомобиля, к ней можно было притронуться! Финн действительно поймал ее нечаянно, не искал с бессердечным любопытством зеваки, но, поймав, тут же упустил — в глазах-дырах, нагоняющих страх без причины, ловящих и пожирающих свою и чужую боль, и тут же изрыгающих ее обратно, потому что переварить ее сегодня было невозможно. Глаза инфернальные, обещающие всем желающим пытки, пытки и еще раз пытки, но подчеркнуто устремленные как бы вовсе и не на носилки, а на побиваемый редкими каплями асфальт. И медбрат кое-как вспомнил, что должен был сообщить их не менее инфернальному хозяину. — Господин Инститорис, ваш близнец, он… мы… он… Понимаете, мы не можем пока увозить его в Госпиталь, в неотложке еще три места, а в Хайер-билдинг еще столько раненых… — Я забираю его, — лёд и безразличие в этом голосе прошибли Финна до нервной испарины. А он-то воображал, что с выжившими легче, чем с погибшими. — Но протокол… — Сердце не бьется, дыхания нет. У вас четыре места. Я забираю его. Финн отвернулся, капитулируя, и Аллен беспомощно смотрел, как ладони, перетянутые черными лентами точь-в-точь, как у «пантеры» — крест-накрест — развязывают ремни носилок, тщательнее заворачивают тело в плащ и взваливают на плечо. Светловолосый подросток, до этого момента казавшийся лишним и просто медленно мокнувшим под дождем изваянием, шевельнулся и хмуро спросил: — Проблема в протоколе? Ну так запишите: Ангел скончался от огромной потери крови. И сделал меня вдовцом. Он пересел на заднее сиденье поддерживать голову своего возлюбленного. Инфернальный близнец вернулся за руль. Они украли ценного свидетеля, даже если и бездыханного. За ними будет погоня, но эту супермашину полиции в жизни не догнать. И у них есть один шанс из ровно двух — застать Солнечного мальчика в обсерватории на склоне Мауна-Кеа.