Life is killing me / Жизнь доканывает меня

| Часть 1 — Life is killing me |

Небо затерялось в перистых облаках, смешалось с водой и растворилось в воздухе. Воздух — в другом воздухе, как грязь в чистой купели. Юлиус смотрел вверх на него глазами шальной и пьяной синевы, лишившись привычной фиолетовой черноты… лишившись надолго. Он отдал брату слишком много своей крови, вливая в раздвинутое хирургической сталью мёртвое горло, а сам испил чуть-чуть. Впрочем, и этого хватило. От слабости бросало из стороны в сторону — от трассы до океана он оставил весьма запутанную цепочку следов — но все равно дошел. А сев на берег, снял свою ношу и бережно пристроил голову Энджи себе на грудь. Вот так, вдвоем, они будут лежать до рассвета… который неизвестно что принесет. Но выбора у них не было, и он давно перестал бояться. В скорлупке иллюзорного спокойствия он медленнее сойдет с ума — от одиночества и непреложности своего бессмертия. Холодный песок струился между пальцами, нежный и ненавязчивый. Демон набрал одну пригоршню и ручейком высыпал в воду, отвечая меланхоличному шепоту волн. Они вели свои странные беседы нечасто и мало. Но сегодня… разве они собрались не по особенному случаю? Сегодня Тихий океан разговаривал с ним всю ночь. Говорил о скорби, затонувших танкерах и нефтяной смерти, которую они несли. О зимних штормах, о глубинах, в которых мрак никогда не побеждался солнцем, о птицах, гибнувших на полпути к заветным архипелагам предков. А еще — о своих редких нетронутых драгоценностях: о подводных лесах, чудесных коралловых рифах, зеленых бухтах и прозрачных заливах, и белых медведях далеко-далеко на севере. Демон слушал и видел картины, нарисованные могучим дыханием океана в пенных гребнях. Переставал дышать сам. И внимал дальше. Волны поведали сагу о цикличности времени, вольный пересказ о предыдущем витке его спирали, когда Земля была намного больше, пространство еще не замкнулось в круг, моря не имели берегов, а в Антарктиде цвели сады и виноградники. Там жили боги, никогда не вкушавшие запретных плодов и не познавшие добро и зло. Они не знали радости, как не знали горестей, с ними была лишь гармония, гармония в бесконечном равновесии. Но один предмет был чужд их монотонному миру — запечатанный подарок из предыдущей эпохи Хаоса, огромный ящик с каменной крышкой. Они поклялись Хаосу, своему повелителю, сохранить подарок до следующей эры — эры человека — и клятву сдержали. Когда вода в клепсидре времени, отпущенного им на планете, утекла, и часы в очередной раз перевернулись для нового отсчета, они отдали ящик преемникам и взяли с них такую же клятву. Но род человеческий, переживший падение и изгнание из рая, снова предал своего Создателя на земле. И поддался искушению вскрыть дар Хаоса. — Ящик Пандоры, — забывшись, вымолвил Юлиус вслух. На его губах высыхала морская соль. — Теперь он, опустевший, лежит глубоко-глубоко на моем дне, — шелестел океан дальше, лаская брызгами его ступни, — в нем осталась одна вещь. Ее биение гулко отдается во мне в штиль. Она рвется на волю, но крышка захлопнулась. И ей не выбраться. — Никогда? — До тех пор, пока я не исчезну, не высохну — и твердь земная, где он покоится, не обнажится. — Это никогда не произойдет. Ты вечен. Ты умрешь лишь вместе с Солнцем и планетой… и всем этим вонючим, прогнившим, ни на что не годным миром. — Я слышу горечь в твоем голосе. Вижу агонию твоего сердца. И чувствую яд, губящий твою душу. Знаешь ли ты, что осталось сокрытым в ящике Пандоры? — Надежда? — с сомнением спросил киллер. — Нет. — Счастье, любовь, бессмертие? Скажи мне… — Нет, — ответствовал океан. — Я не скажу. Ибо недостаточно сильно ты хочешь, — и он обвил дуновением бриза прекрасное мертвое лицо с потеком крови из уголка рта на подбородок. Демон скривился, больно сжимая веки. — Пусти… Я смогу открыть и освободить это из ящика. И сам назову тебе его имя. — Ночь на исходе, а мои просторы огромны. Ты не успеешь найти. — Для него — успею. — Давление разорвет твое тело, вампир. До дна не нырнешь ты. — Для него — нырну, — Демон рывком поднялся из песка, с вызовом глядя на воображаемый игрой теней на воде лик океана. И вместе с ним поднялся леденящий штормовой ветер.