Life is killing me / Жизнь доканывает меня

| Часть 1 — Life is killing me |

— Я не могу больше ждать! — завопил Ксавьер и бросился на дверь. Демон перехватил его молча и грубо зажал в объятьях. Холодные глаза чуть тлели. А оборотень задыхался, его щеки пылали, как адские розы, он смотрел и смотрел с непримиримым выражением лица на киллера, и тому даже чудилась в отчаянном взгляде малыша ненависть. Кси сделал ложный выпад и ринулся к двери еще раз, но вырваться все же не смог и смирно повис в стальных руках. — Истекло двадцать пять минут, Ксюня, — невозмутимо произнес Юлиус и зубами достал из кармана рубашки пачку сигарет. — Хэлл обещал. Он никогда не нарушает своего слова, в отличие от… ну, меня, к примеру. Или Энджи. — Что он сделает за оставшиеся пять минут?! — Невозможное. Он отпустил Кси и закурил. Оборотень постоял и понаблюдал, как Демон делает затяжку за затяжкой и небрежно выдыхает дым в сторону кондиционера, затем прилип к нему. Сам. — Скажи, что любишь. — Люблю. — Кого? — Тебя. Удав с незашитыми коралловыми губами. А что если зашью? — Вот в этом главное отличие между вами, — Ксавьер тяжело вздохнул. — Ты в своем репертуаре: отвечаешь, то, что я хочу знать, максимум — пугающе шутишь. А Энджи начинал язвить и раздражаться. Язвить, что я тормоз, до которого ничего не доходит и который донимает его глупыми вопросами. А раздражаться из-за того, что ему приходится повторять одно и то же по десять раз. Как будто это так трудно. — Возможно, Ксюнечка, ему не нравилось подобное поведение как таковое. Выбешивающий стереотип. А ведь ты всегда и во всём был особенным, выделялся. И вдруг вел себя типично. Недостойно. Как баба. Они имеют обыкновение постоянно сомневаться в чувствах и переспрашивать. Как будто боятся, что каждый час что-то меняется. И что час назад благоверный любил сильнее, чем сейчас. А ведь он твоя половина, официально и не только. И доказательств этому море. — Он еще и твоя половина. И кусочек от Эллин. И ваш тайный папаша от него без памяти, а он — от папаши. И когда начинаешь обо всем этом думать, теряешь хорошие манеры, аппетит, спокойствие… и хватаешься за нож. Я не могу отобрать его, разделенного между нами. Но ведь так хочется владеть единолично. — Нас шестеро. То есть всего семеро. Ты, я, он, отец, блудный серафим и еще двое неизвестных. И каждый — часть другого, часть пророчества и шестеренка мирового заговора. Можно этому противиться, но этого никому не избежать. Артефакт, Турм Сламбер и остальные в шайке древних посмеются в лицо всякому остолопу, рискнувшему нарушить расстановку сил и разорвать наш пакт с высшим судьей. И всё равно Энджи выбрал для жизни именно тебя. — Он выбрал бы тебя, — тоскливо протянул оборотень, — если бы не проклятье и побочные прелести твоей темной уничтожающей сущности. — Я сам его выбирал, если помнишь. Насильно. Отвратительный это был «выбор» волей мерзопакостного Бафомета. Так или иначе, я выполнил первую строчку проклятья, а сам Андж — вторую. Но это, как видишь, не мешало нам спокойно жить дальше. — Ага. Только почему-то сегодня Ангел расстался с жизнью окончательно, — горький сарказм в его голосе превратился в чистую боль. — Юс, какая это по счету смерть? — Секунду, — Демон загибал пальцы на одной руке, раз, другой — и с намеком на неприятное удивление сдвинул брови. — Три… тринадцатая. — Я так и знал! — сверкнув злыми слезами в темнеющих глазах, Кси сделал прыжок к двери подсобки, на сей раз намереваясь прорваться к Хэллу любым способом, но тут дверь сама распахнулась и Солнечный мальчик собственной персоной вышел в зал. Лицо его было сумрачным, приговор легко читался без судей и прокуроров. Правая его рука держала что-то в кулаке, а пустая левая как будто искала в воздухе что-то еще, недостающее. Нашла, наткнувшись на руку Демона. Ухватилась за его пальцы. Очень крепко. Так крепко, что киллер невольно посмотрел на его побелевшие костяшки. Сам Хэлл не смотрел решительно никуда. Его неподвижное лицо покрывали красно-оранжевые потёки, напоминавшие полоски ржавчины. Усталая машина. Сломавшаяся машина. Киллер отогнал мысль о раздражающе правдоподобном сходстве. — Я хочу, чтобы Ксавьер ушел к телескопу и полюбовался ММО. — А что это? — слегка опешив, спросил Кси. — Галактика. Малое Магелланово Облако. Иди. — Но… — Не возражай мне! Ударившаяся о каменный голос инженера мольба рассыпалась в прах и облачком рассеялась у ног Кси. Плечи подростка поникли. Еле волоча ноги, он пересек зал. В зеркалах телескопа засеребрились его новые слезы — уже не злые, просто очень горячие бесполезные капли, стекающие по осунувшимся щекам. За ним захлопнулась как будто не дверь обсерватории, а врата на небеса. — Ну? — мрачно вопросил Юлиус, недовольный проявленной Тэйтом жестокостью. — Возьми, — Хэлл раскрыл правую ладонь. Демон забрал и рассмотрел в своей руке зазубренный предмет грязноватого белого цвета. Кость. Хорошенький такой обломок кости сантиметра четыре длиной, полый внутри. И непонимающе уставился на инженера. Тот прошептал: — Пуля-иголочка была пущена в Энджи для отвода глаз. Причиной смерти послужило что-то другое. Они пытались модифицировать яд и изготовили другие иглы, совместимые с вашими пистолетами. Но любой яд безвреден для вас, ты же знаешь… — «Они»? — выхватил киллер единственное встревожившее слово. — Но чем его тогда умертвили? Что ты мне дал? — Зуб. Это зуб. Его укусил кто-то. Или что-то. Вид этого существа классифицировать не удалось. Нечто, проникшее в Хайер-билдинг во время пожара или незадолго до начала, чтоб следов взлома не нашли. Мне начинает казаться, что и сам грандиозный поджог был устроен ради того, чтобы твой брат и ЭТО встретились. По-видимому, Ангел порвал чудовищу пасть и тут же забыл о происшествии. Обломок зуба, застрявший в коже, он не заметил, не до того ему было. Но внутри зуба… Я не знаю таких веществ. Ткани тела в радиусе укуса как будто выжжены, уцелевшие мышечные волокна деформированы, подозреваю, их первичная структура изменена, а для более точного анализа мне надо отправить образцы в марсианскую лабораторию, пока Хайер-билдинг лежит в руинах. И я не договорил: жалкая часть оставшейся крови потеряла сворачиваемость, белки подверглись деструкции. А ты помнишь, какая у него термоядерная и противотанковая кровь?! Невозможно, это всё абсолютно невозможно! Я просто в ужасе, — Хэлл опустил голову. — Я вытащил орудие убийства. И ничего не смог сделать. Демон присел на корточки и обнял Солнечного мальчика за коленки. Его немигающий взгляд снизу вверх был чёрен и страшен. Неимоверно обострил все черты, превратив дважды или трижды инфернальное лицо в жёсткую маску нездешнего монстра. — Наш отец сделал его вампиром. Но не до конца. Энджи оставался Энджи. Ангелом… Ему нельзя было подменять сущность. — И? — Мод превратил в упыря-наследника Вельзевула меня. По-настоящему. Я могу… — Не надо. — Это всё, что нам осталось. — Юлиус, он может не проснуться на рассвете Ангелом! — Он и так больше не проснётся! Никогда! Что нам терять?! — Его… — Хэлл поперхнулся, снова заплакав ржавчиной, — его огромные сапфировые глаза.