Ему можно всё

Маринетт брела по пустой улице, залитой дождём и усыпанной обвалившимися ветками с деревьев. Тело дрожало в немой злобе и самой сильной и горькой боли. На вступительных экзаменах, к которым она готовилась два года, её завалили. Причём два раза. И нет, эскиз Маринетт нарисовала превосходный, ей даже единственной сделали комплимент (сухое "интересная работа" приравнивалось к высшей степени похвалы для поступающего), но вот потом дали тест с заданиями со второго курса и схемами, которые Маринетт впервые в жизни видела. Первый удар. Объявили результаты. С её баллами только на курсы швеи. Образ успешного в будущем дизайнера модельера рухнул в собственных мечтах, рассыпался, впитался в почву и стал перегноем. — Маринетт, есть ещё тысячи людей, которые заваливают поступление, а потом через год заново пробуют свои силы и становятся ещё лучше тех, кто поступил до этого, — Тикки высунулась из сумочки, приободряя хозяйку. — Я не... — Маринетт отвернулась, прижимая кулак к губам. По щекам жгуче и противно текли слезы, впитываясь в поры. — Мне знаешь отчего больно? Из-за той блондинки. Она же ни черта не знала! Даже эскиз у неё был заранее сделан, я видела, как она его из сумки доставала. И списала она этот тест... Почему всё так несправедливо?! Ну почему?! Второй удар. Крича на не слышащую её блондинку, Маринетт не заметила, как вывернула на дорогу, где уже успел загореться красный свет. Буквально в сантиметре от неё затормозил чёрный Бугатто. Из салона послышалось смачное ругательство. Девушка ужасающе вскрикнула, не удерживая равновесия и заваливаясь руками на капот. Первые пять секунд Маринетт видела только блики и жёлтые пятна в глазах и даже не слышала биение сердца. А потом его оглушительный стук ударил по ушам, как кубик адреналина. — Дюпен-Чен! — из машины наконец вылетел водитель, хлопая дверцей и подлетая к девушке. В крике смешались осуждение, злость и тревога. Феликс (собственной персоной!) мягко подхватил Маринетт под плечи, помогая принять вертикальное положение и посмотреть на него. — Где болит? Кровь? Что? Он без её разрешения стал щупать ей локти, внимательно и со страхом всматриваясь в щеки, скулы, брови и подбородок. Маринетт давала себя трогать, находясь в состоянии между реальностью и сном. Она сглотнула, переводя на блондина немного осознанный взгляд, когда он надавил ей на кость. «Меня чуть не сбил Феликс?» — Болит? Или ноги? Что? Ну ты можешь мне хоть что-то сказать?! — Ты придурок, — Маринетт выдохнула ему в самое лицо с дрожью в голосе. Она наконец поняла, из-за кого так сильно испугалась. Феликс замер, кисть девушки в этот момент находилась в его руке. Он, как дракон, шумно выдохнул и с лицом "будет взбучка" приподнял уголки губ: — Ладно, — Фел сжал руку Маринетт и потащил её в сторону машины. Благо, ещё ни один прохожий или водитель здесь не появились. Маринетт не сопротивлялась: она ещё не до конца пришла в себя, чтобы бузить. Более того, тело казалось ватным, в голове продолжал звенеть ор Феликса и звук резко тормозящей машины. Блондин усадил девушку в салон и быстро обошёл машину, занимая место за рулём. Хотел было полезть за водой, но вначале решил припарковать машину в другом месте. Кинув на девушку нервный взгляд, Феликс крутанул руль, заезжая в тот самый узкий переулок, из которого вылетела чокнутая брюнетка. Заглушив двигатель, он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. — Тебе нужно воды? — Нет. Маринетт вжалась в окошко салона с комом в горле. — Дюпен-Чен, — Фел сжал и разжал кулак, выразительно кривя губы. — Скажи, ты меня настолько ненавидишь, что решила лично броситься под колёса, чтобы меня посадили? — Ты просто пешеходов не замечаешь, — Маринетт ответила вяло. — Сам виноват. — Я ехал по правилам, понятно?! — Фел рявкнул, но страха или паники ей не внушил. Маринетт немного плечами повела и всё. — Это ты не смотришь на дорогу и вылетаешь на проезжую часть при первой удачной возможности! А если бы я не успел затормозить? — То это была бы статья уголовного кодекса… — девушка спокойно съязвила. — Если это всё, то я могу выйти? — Маринетт дёрнула заблокированную ручку дверцы. — Конечно нет, — Фел открыл бардачок, достав оттуда упаковку с лекарствами. — Мы едем в больницу. А потом я довезу тебя до дома. — А если я не хочу? — Меня все хотят, — Феликс проглотил таблетку от головной боли. — А то ещё Адрианчику пожалуешься, он меня закидает претензиями. Для твоей же безопасности и спокойствия других водителей едем на осмотр, — он выпрямил спину и завел машину. — Что ты вообще делала тут? Это самая жопа города. — А что ты делал в этой жопе? — Маринетт окончательно пришла в себя. Если завалила экзамен, разочаровалась в себе и у тебя ужасное настроение, а до этого тебя чуть не сбила машина, почему бы не поагриться на бесячего брата Адриана? Говорить она особо не хотела, но и молчать тоже было некомфортно. — Приличные люди в такое время работают. — А приличные девушки вроде тебя учатся. — Значит я далеко не приличная, — Маринетт закусила губу, отворачиваясь к окну. Он ударил по самому больному. — Не поступила. Феликс не сразу ответил, стушевавшись. Он заиграл пальцами на руле в знак замешательства: — Поэтому решила кинуться под машину? — Я задумалась и не заметила тебя, — Маринетт прокашлялась, чувствуя хрипотцу в горле от собственного бессилия. По сути, вина во всей этой ситуации полностью лежит на её плечах. Фел очень хотел выкинуть фразу по типу "как можно не заметить настолько дорогую машину", но удержался. Девушка выглядела слишком подавленно. А если учесть, насколько она эмоциональная, то не удивительно, что ушла в мысли из-за провала экзаменов. — Ну да, ну да, — Фел усмехнулся, плавно крутя руль. — Ты же вроде гений-дизайнер. Шляпку Адриану сделала, от которой отец был без ума, почему же не взяли? — Мои школьные поделки и поступление никак не связаны, — Маринетт ответила раздражённо. Это слащавое "шляпку" резануло слух и спокойствие. — Портфолио оценили, но на результат вступительных это никак не повлияло. Тест был… трудный, а поступил тот, кто списал. — Ну если кто-то списал, почему ты не смогла? — он повернулся к ней и сразу по скептическому выражению лица получил ответ. — Ааа, честная типа. Все телефоны спрятали, а я сдам. Ясно. Ну вот тебе твоя честность вышла из правильного места… В общем выиграл тот, кто играл не по правилам. — Зачем тогда правила? Чтобы выиграли нарушители? — Маринетт чувствовала, что Фел её очень раздражает... — Я бы предложил тебе сыграть так же. Хотя... В твоей ситуации это всё равно будет честным. Маринетт хмыкнула, что означало "я слушаю". Хотя что он ей уже мог предложить, когда списки зачисленных опубликованы? — Попроси Адриана обратиться к отцу. — Нет, — тут же резко и жёстко выпалила Маринетт, за секунду испепелив Фела взглядом. — Почему? — он закатил глаза. — Мне не нужна ничья помощь. Это унизительно. Я так воспользуюсь дружбой с Адрианом… На слове "дружба" Феликс закусил губу, чтобы не расплыться в широкой улыбке. Внезапно стрельнула в голову одна мысль, и Фел стал как-то живее смотреть на дорогу, раздумывая над случившимся. — Отец твой талант оценил несколько раз. Достаточно просто поплакаться Адриану, он сам пойдёт и скажет… — Слушай, почему ты так нарываешься мне помочь? Я тебя знаю два дня, ненавидим мы друг друга взаимно. По сути ты должен был меня кинуть на дороге и ещё переехать один раз. — Вот это я изверг, — Феликса ничуть такая конкретика не задела. Но что они с Маринетт друг друга не переваривали — железная правда. Впервые они увиделись на выпускном Адриана месяц назад, когда Фел вернулся из-за границы, где провёл пять лет. И сразу же куча стычек: взрослый высокомерный Феликс и смущающаяся и милая Маринетт. Дюпен-Чен, словно обожженная его воспоминанием, сжалась в комок.

***

Месяц назад: — На счет три, — Аля кивнула подруге, настраивая видео на телефоне. Она еле сдерживала широкую лыбу. Рядом с бассейном не было ни души: все ушли танцевать, и девушкам выпал блестящий шанс воплотить в жизнь задуманное. Пахло водой, летней ночью и клубникой. Маринетт, красная то ли от танцев, то ли от алкоголя, то ли от любви... или просто от всего сразу, вальяжно начала после команды Сезер: — Адриан, — губы тут же расплылись в самой нежной улыбке. — То, что я тебе сейчас скажу, живёт во мне уже давно, — от зароившихся в животе бабочек в руках трясся бокал. — С того дня, как ты только пришёл в колледж… в тот момент, когда ты отдал мне зонт под дождём, я почувствовала, что влюблена… Маринетт прекратила говорить, большими глазами пялясь за спину подруги. Бокал в её руке накренился, и шаманское расплескалось прямо на туфли. — Ч-что? — Але показалось, что Маринетт протрезвела. Внезапно кто-то стал аплодировать. Сезер обернулась, увидев у стены коттеджа Феликса. Судя по его наглой физиономии и вальяжной походке, он готовил самые изысканные унижения: — Браво! Можно на бис? У Маринетт задрожала нижняя губа. Фел ещё ничего не сказал насчёт её признания, никак не осудил и не оскорбил, но сколько же презрения она увидела в его глазах. — Проваливай! — Аля подскочила к Феликсу, готовая наброситься на него. — Да я уйду. Но хотите дружеский совет? — Фел выпрямил спину, возвышаясь над Альей, которую был выше на голову. Смотрел он исключительно на Маринетт. Девушка сглотнула, хватая себя ладонью за другой локоть и злобно на него смотря. — Не страдай фигнёй, Дюпен-Чен. Если братец не предложил тебе встречаться за эти три года, то почему должен проявить внимание сейчас? Уже успел с Кагами замутить и бросить ее. Ну что ты как маленькая... Последнее предложение было протянуто с такой невероятной интонацией, что слезы брызнули сами по себе. Всего несколько секунд втаптывания в грязь, а глаза открылись на многие вещи: Адриан не проявлял того внимания, которое должен был уделять, если бы заинтересовался в ней как в девушке. — А ну пошёл! — Аля пнула Фела по плечу, замычав от того, что это оказалось больно... Старший Агрест сам оттолкнулся от стены, поворачивая в противоположную сторону. — И да, видео не забудь удалить. — Я тебе сейчас туфлю в голову кину, — Аля дождалась, когда он скроется за поворотом, и кинулась к своей девочке. — Ну, ты чего? Поверила в этот бред? Он же просто завистью давится, что такая шикарная... — Аля, — Маринетт с полным носом соплей и слез в глазах не дала себя обнять. — Удали видео.

***

С того ужасного вечера и испорченного выпускного прошло достаточно времени, чтобы успеть пострадать сполна. Что было самым удивительным, Маринетт рыдала не от того, что ей стали доступны простые истины, а из-за того, кто именно помог их увидеть. Слышать такие режущие сердце фразы от Феликса почему-то было хуже, чем представить действительный отказ Адриана. Настолько Фел был полон ненависти и осуждения… Но любовь к Адриану не прошла. Она просто притихла и покрылась толстым слоем защитной оболочки. Маринетт не краснела, не путала слова, не засыпала ночью с мыслью о хомячке, совместном доме и трёх детях от Агреста. Только в душе появилась дыра, которую никто не мог заполнить взаимным чувством. Адриана она любила уничтожающей, драматичной и жгучей любовью. Обнимала его, когда они ходили в кино как друзья, делилась историями из жизни, но каждый раз, стоило ей хотя бы услышать его голос, всё внутри замирало и надрывалось. В мыслях противненьким шёпотом звучали слова Феликса с выпускного. Уж лучше внешне сходить с ума: спотыкаться, заикаться, путать слова, чем внутреннее сгорать. И сегодня была их первая встреча после выпускного. — Приехали, — Феликс припарковал машину на стоянке больницы.

***

Маринетт перевернула первую страничку новенькой тетради и снова быстро стала конспектировать слова мадам. Сегодня был её первый день на том факультете, в который она не хотела попасть всей душой. На улице кто-то громко засмеялся, и Маринетт непроизвольно посмотрела в окно: из соседнего корпуса выходила та самая блондинка. Первая пара у дизайнеров закончилась раньше, и они шли в кафе обедать. Ручка в пальцах задрожала, в ногтях заметно увеличилась слабость, буквы стали кривыми и вообще непонятными. Маринетт могла бы заплакать, если бы не хлопок двери и надоевший голос. Голос, который она никак не ожидала тут услышать. — Добрый день, — Феликс, поправляя галстук (он как будто косил под Габриэля, так же высокомерно поднимая голову во время приветствия), вошёл в помещение. Всё внимание аудитории тут же приковалось к старшему Агресту. Если Адриана воспринимали с визгами от его ещё какого-то юношеского вайба и миленькой улыбочки, а Габриэля встречали чуть ли не поклонами в пол, то Феликс был чем-то средним между отцом и братом. Не уступавший в привлекательности Адриану и обладавший тем же талантом лидера, что и отец, он сражал наповал сильнее и быстрее своих родственников. — Я не займу много вашего времени, — он кидал взгляд из одного конца помещения в другой, словно специально не замечал растерянной Маринетт на третьем ряду. — До конца сентября я от лица компании «AGREST» провожу конкурс на лучший деловой костюм. Сами понимаете, наши партнёры хотят выглядеть безупречено, но простые синие и чёрные костюмы хочется заменить чем-то новым. Ваша задача — не только сделать эскиз, но и самостоятельно сшить весь комплект. Победительница получает место в компании и возможность обучаться на ещё одном факультете вуза, чтобы повышать квалификацию. Участвуют абсолютно все, мы договорились с преподавателями, что это будет своеобразная практика. Тем более, так выше шанс среди начинающих найти талантливых и целеустремлённых. Мерки, критерии и прочее вы сможете найти в положении. Маринетт на две части разломала карандаш.

***

Феликс пришёл как раз за десять минут до окончания пары, и даже не смотря на желание фанаток пообщаться, он попросил покинуть помещение, волшебным образом заговорив им зубы. Маринетт выстроилась самой последней в очереди на выход и, когда все испарились, осталась один на один с Фелом. — Я не понимаю… что ты замышляешь? — Ничего криминального, а вот ты глазеешь на меня с лицом бандитки. Я что-то не то сказал? — Феликс сел на стол преподши, которая ещё пять минут назад пожимала ему руку от восхищения. — Я не понимаю… — Маринетт снова повторила ту же фразу. — Я же сказала, что не собираюсь просить Адриана, а тут заявился ты с конкурсом… и… всё как-то… взаимосвязано? — Ну ты же отказалась идти к Адрианчику на поклон, — Феликс и не опроверг слова девушки, но и не согласился с её предположением. Но улыбнулся загадочно. — Так, — Маринетт набрала в лёгкие побольше воздуха и поставила руки по бокам. — Я говорила это тебе уже тысячу раз, Феликс! — Маринетт вспылила, начала махать руками и только больше краснеть. — Адриан. Никогда. За меня. Не впрягался. И если я завалила вступительные, значит я сама буду поступать второй раз, а не бегать к папочке одноклассника. Понятно?! Феликс сполз со стола, делая пару шагов к девушке. — Вообще нет. Маринетт шумно выдохнула, отводя глаза в сторону. «Зачем ему это? Ну не из любви или симпатии ко мне строит план перевода в другой вуз. Для чего? Из-за чего? Место на другом факультете, возможность работать у Габриэля, поголовное участие… » — Давай, работай, — Феликс уже привык, что она могла надолго уйти в себя, и хлопнул девушку по плечу, направившись к выходу. — Тебе ещё костюмчик шить.

***

За несколько дней до этого события: Феликс, злой и задетый за живое, вышел из офиса отца, еле сдержавшись, чтобы не перекривлять его. «Мой сын, а так лажает». — Допускает ошибки, — Феликс мусолил на языке фразы из скандала с отцом. «Ты будущий наследник великой империи». — Как будто я турецкий султан, тьфу, — Феликс завёл автомобиль и выехал со стоянки, уже у ворот увеличивая скорость. «Где результаты? Где продвижение? Ты хочешь всё и сразу, но по итогу оба показа будут представлены в самом прискорбном виде. Даже если ты не унаследовал от меня творческий талант, то своё образование ты должен оправдывать. Отдел работает ужасно. Нет качественных работ. Анкеты кандидатов слабые. Нынешние перестали работать». Феликс скрипнул зубами. Он терпеть не мог, когда его чихвостили. А позволить это сделать мог только отец — главный авторитет в его жизни. «Где свежие идеи? Что мы представим через год в Милане? Или воскрешай этих работников, или ищи мне нового дизайнера. Где хочешь найди».