Superiority

«У каждого святого есть прошлое, у каждого грешника — будущее.»

***

      Опустошение — главное отрицательное качество любой личности. Ты не знаешь, когда наступит момент, и мир превратится для тебя в ничто. Прежние желания и мечты станут пустотой, а внутренний голос замолчит.       Каждый может оказаться на твоём месте: любое существо рано или поздно падает во мрак. Но что делать тому, кто вырос во тьме? Как жить дальше с осознанием, что тот, кто стал смыслом жизни, погиб на твоих руках, моля лишь об одном — не забывать, что души бессмертны.       Чонгук впал в отчаяние, стоило ему перестать чувствовать тепло любимого тела, что так чувственно обнимало его каждую ночь, оплетая своими маленькими, но такими сильными руками живот. Ощущая боль, тоску, злость, растерянность. Все чувства как будто перемешались, превратившись в один комок, который застрял глубоко внутри сердца.       Пока тело любимого остывало, Чонгук не переставал любовно поглаживать его. Чон пытался запомнить каждый изгиб, каждую родинку на теле Чимина, все шрамы, оставленные в жестоких боях, и метку, которую оставил он сам на любимой тонкой шее.       Чонгук не слышал отчаянный вой Тэхёна, что упал на землю рядом ним, не чувствовал стальной хватки рук Намджуна на плечах. Он не мог оторвать взгляда от Чимина, до конца не понимая, как свет мог погаснуть.       — Чонгук…отпусти, — проговорил Намджун, сжимая до боли плечи дьявола. — Нам нужно уходить отсюда, — смотря по сторонам, как с каждой минутой мир перед его глазами начинает окрашиваться в синий цвет. Сила Чонгука вырывается наружу.       Земля, что была окрашена в алый, начинает гореть синим пламенем, разрывая почву изнутри, словно огонь шёл из самого ада. Чонгук откидывает голову назад, давая своим слезам спокойно стекать вниз по лицу.       Смотря в тёмное небо, заполненное грозными облаками, Чонгук слышит вдалеке гром: скоро пойдёт дождь.       «Чимин так любил дождь…»       Дыхание перехватывает. Чонгук не понимает, что ему делать дальше. Как жить теперь без него, во тьме, ища встречи долгие столетия. Как жить, когда часть тебя, твоя душа, сердце ушло…опустело, отмерло, превратилось в лёд. Как заполнить пустоту, которая поглощает его с каждым новым вдохом?       Чимин был всем и даже больше, чем самой жизнью. И тёмными ночами, когда не было слышно пения птиц, Чонгук тонул в улыбке его, а теперь.… Это стало пустотой, невозможным…       — Чонгук? — Тэхён поднимает свои заплаканные глаза, смотря, как господин поднимается на ноги, держа на руках своего супруга. — Господин… — глотая слезы от вида мёртвого тела его друга, что всегда излучал жизнь.       Ким не мог поверить, что такое вообще могло когда-нибудь случиться. Что тот, кто равен по силе с самим сатаной, погиб, не успев прожить и больше десяти веком. Чимин был совсем юный: таким прекрасным цветком в поле, где никогда не росли цветы. Он был светом всей демонической расы. Таким живым и смелым. Таким другим…       Тэхён любил Чимина по-своему. Не так, как делал это Чонгук, но его душа тоже была отдана столь нежному сердцу, что с годами, проведенными в аду, превратилось в сталь. Ким видел, как Пак меняется на его глазах: как яркая улыбка превращается в оскал, а их ночные прогулки превращаются в битву не на жизнь, а на смерть.       Чимин стал тем, кто спас его, когда он был ещё ребенком: спрятал от родителей в замке, в тайне ото всех выхаживал его, как собственное дитя, любил и никому и не рассказывал о том, что Тэхён тайно жил у них. Демон хранил эту тайну и по сей день, так и не рассказав Чонгуку о том, откуда же появился этот бета, что всегда был рядом с ними.       И смотря на тело своего друга, что был для него больше, чем семья, Тэхён дал обещание, что никогда не расскажет о том, что, идя на эту войну, Чимин носил под своим сердцем ребенка.       Он вырвет себе язык, но не посмеет и слово сказать Чонгуку. Пусть он живет дальше.… Ведь каждый из здесь стоявших знал одно — Чимин переродится, но никому не было известно, когда это может случиться, и будет ли его душа и новое тело помнить о том, что когда-то он был больше, чем обычным демоном, а возлюбленным самого дьявола.       — Намджун, — смотря на него, проговорил загробным голосом Чонгук. — Отнеси его домой, — протягивая и передавая в руки альфы Чимина, проговорил он. В последний раз проведя своими пальцами по кожи лица супруга, дьявол делает глубокий вдох.       Нужно закончить то, что было начато.       Распуская свои мощные крылья, Чонгук взлетает вверх. В голове пустота. Лишь холодный воздух обдувает его мокрое заплаканное лицо, образуя на коже иней.       Как и кожа Чонгука, его сердце с каждым взмахом крыльев остывало, превращалось в лёд. То, что приносило радость, все моменты счастья — стало забываться. Чонгук медленно отключал свои эмоции, свою человечность.       Потеря эмоций было не новой для Чонгука: когда-то во времена кровавой битвы против небес демон отключал свои чувства, но ни к чему хорошему это не привело. Из-за его жажды править двумя мирами он навёл суматоху в аду, а рай был полностью уничтожен его руками.       Чонгук не понимал, что им двигало тогда. До сих пор, спустя столько столетий, не знал главную причину — почему же его обуяла зверская ненависть и злость на всех, кто носил белые крылья.       Но эту причину знал только один ангел, которого Чонгук потерял. Его звали Хосок. Он был одним из самых ярких и живых живых существ в жизни демона. Он всегда был с ним рядом. Он же и спустился за Чонгуком в ад.       Хосок знал и был единственным, кто унёс в пустоту тайну, из-за которой Чон нарушил правила небес, за которую и поплатился своими белыми крылья, обрекая себя на вечные нескончаемые страдания.       Демон, но на тот момент верховный ангел Чон Чонгук, полюбил не себе подобного. Его сердце забилось чаще, стоило ему увидеть на одном из своих задний молодого человека, что был прекраснее всех звёзд на ночным земном небе.       Говорят, любовь ранит! Чонгук испытал на себе все прелести от отчаяния до безумства. Быть влюблённым в человека означает смерть. Люди не живут и более восьмидесяти лет: их жизнь коротка и полна ошибок.       Чонгук знал, что тот, кто украл его сердце — умрёт. Но пылкому ангелу было на это плевать. Хотелось лишь любить, целовать пухлые губы и засыпать под тихое дыхание. Чувствовать размеренное биение сердца.       Его первой и последней любовью была одна и та же душа. Душа Пак Чимина. Что сияла всё так же ярко, несмотря на смену сущности.       Чонгук встретил его, будучи человеком, но, так и не решившись подступить к нему, мужчина лишь наблюдал за ним издалёка, смотря, как Чимин взрослеет, находит новых друзей, разбивает сердца молодых девушек, влюбляется.       Чон бы наблюдал за ним всю его жизнь, и следующую тоже, но, доверившись не тому ангелу — Чонгук пал. Его любовь принесла ему падение, которое не сравнится ни с какой болью, которую испытал Чонгук за свою долгую жизнь.       Падение подарило ему не только боль, но и новые возможности. Оказавшись в аду, он медленно, в верном направлении двигался к своей цели, убивая тех, кто был ему непокорен. Карая каждую тварь, что смела скалить на него свои гнилые зубы.       Годы брали своё. Жизнь протекала в аду размеренно. Но Чонгук никогда не забудет Хосока, который был единственным из ангелов, что спустился вслед за ним. Альфа считал его бесстрашным. Ангелом, готовым пойти на всё за свою семью.       Его смерть стала первым ударом по разбитому сердца Чонгука. После новостей про человека, в которого он был влюблён. В самый обычный день, когда Чимин собирался на учёбу, его квартиру подожгли. Парень сгорел заживо в собственной кровати.       Чонгук знал, что этот момент когда-нибудь наступит, и он потеряет его. Глубину всей потери Чон не осознавал несколько веков: мерещились его глаза, яркая улыбка, белая фарфоровая кожа, что светилась на солнце.       Но первым окончательным ударом, что добил его душу, стала смерть Хосока от рук ангелов, что решили спуститься в ад за чонгуковской головой. Им не удалось тогда убить Чона, но они пошли на гораздо больший шаг, отняв у него лучшего друга.       Это стало последней каплей его терпения. Искорёженное, изрезанное тело друга — все цепи пали. И в тот день Чонгук впервые отключил все свои эмоции.       И то же самое происходит и сейчас: смерть Чимина стала вторым ударом. Ведь только обретя, он снова потерял его. Но в этот раз всё будет по-другому.       Чонгук закончит то, что начал Чимин. Обязательно исполнит его главную мечту — полностью подчинить людей, и после этого — он его найдёт.       Душа Чимина вечна! И он обязательно, как и в прошлый раз, переродится.       Смотря вниз, Чонгук оглядывает территорию, подмечает для себя, что демонов здесь больше. А значит, ему будет ещё проще завершить начатое.       Делая глубокий вдох, вдыхая морозный холодный ветер, складывает свои крылья за спиной. Словно камень падает вниз, всем своим весом и той силой, что томилась в его жилах, ждав часа выпущения.       Стоило его ногам опуститься на землю, Чонгук создал невероятный взрыв. Вся та сила, что находилась в теле — разом выплеснулась из него. Тех, кто находился рядом: люди, демоны, нечисть — все они превратились в песок, что поднимался в воздух от дуновения ветра.       — Господин! — кричали демоны со всех сторон, стоило только пыли опуститься на землю.       Не ждали своего князя — они его и получили.       Оглядывал людей своим холодным до оледенения взглядом. Большая часть из них стояли на коленях, смотря на него бешеными безумными глазами, в которых отражался полный ужас, а кто-то же наставлял на него оружие, смотря бесстрашно смерти в глаза.       Люди были такими наивными. Надеются на то, что какой-то обычный металл, даже без добавления серебра, способен его убить.       Чонгук оглядывает каждое живое лицо перед собой, оставляя глубоко внутри себя эти образы, как память о тех, кто был смел.       — Это он! Убейте его! — кричал мужчина с седой бородой. Чонгук зацепился за него взглядом, видя то, что одеяние мужчины было из серебра. Опасно. Будет жечь.       Услышав приказ своего предводителя, люди навели на демона оружие. Они знали, что погибнут, но выбора у них не было. Либо они — либо их семья.       — Попрощайтесь, — отстёгивая свой черный плащ, что с грохотом упал на пыльную израненную землю.       — Убейте его! — кричал мужчина с пеной у рта: его глаза были красными от напряжения, а жесты такими нервными, словно он чувствовал — им не победить.       Воины сорвались со своих мест, крича что есть мочи, разрывая свои голосовые связки, размахивая оружием, бежали прямиком к Чонгуку.       — Господин? — Чонгук услышал голос одного из демонов, что не побоялся подойти к нему. — Ваш муж…       — Погиб, — смотря через своё плечо, проговорил Чонгук, не обращая внимания, что с каждой секундой к нему приближаются тысячи воинов. — Уходите, — мельком смотря на людей. — Вы тут ни к чему.       — Я… — демон не мог поверить в то, что произнесли губы его господина. Это всё казалось сном.       — Уходи, — рыча ,проговорил Чонгук, смотря в очи демона своими пожирающими синими глазами. — Живо! — отворачиваясь от демона, Чонгук был готов убивать.       Полностью развернувшись своим корпусом к бегущим на него людям, Чонгук делает первый выпад, выпускаю свою силу, что может разрушить всё живое — погубить не только землю, но и ад вместе с ней.       От мощного и сильного удара люди не удерживались на ногах, падая на колени, бока и землю от силы демоны.       Чонгук не медлил: стоило телам коснуться земли — он их поджигал. Окутывая землю в синий цвет, прожигая её изнутри, разрывая земную кору, оставляя на ней вечные собственнические рубцы.       Демону не было жалко их: вся его жалость была похоронена на месте, где у его возлюбленного остановилось сердце. Душа пылала огнем жгучей ненависти, и Чонгук полностью отдался в её объятья, закрыв себя и свою душу от реального мира.       Раскидывая людей в разные стороны, ломая им руки, сворачивая шеи, Чонгук не видел этой кровавой и живописной картины перед своими глазами. В его образах он видел Чимина, что улыбался ему, протягивая руку высоко к небу, желая коснуться солнца.       — Жалкие… — шёпотом проговаривал. — Никчёмные, — ломая пальцы на руках человека, что кинулся на него в лоб в лоб. — Бессильные перед силой, которую не понимают, — сгибая тело пополам в своих руках. — Недалёкие создания, верящие, что мир вращается вокруг них, — ухмыляясь, оскаливает свои длинные, достаточно острые клыки для того, чтобы отрывать куски мяса с тел, отделяя их от костей. — Я покажу вам, что значит боль, — хватая за шиворот одного из встречных людей, что мельтешили перед его ногами. — Вы же так желаете быть ближе к богу, — поднимая над землёй мужчину, что смотрел на Чонгука молящими о спасении глазами. — Так умрите! — смотря исподлобья, Чонгук сжигает в своих руках слабое тело.       Истошные крики разносились по всему полю сражения. Чонгук не жалел никого, сбивая с ног всех своих противников, которые решались пойти на него, ломая их тела до неузнаваемости, заливая кровью пылающую синим пламенем землю — Чон не мог остановиться.       С каждой новой смертью от его руки пламя, что разъедало изнутри, начало окутывать его тело. Магия и та сила, что таилась в нём, выходила из-под контроля. Но Чонгук не пытался себя хоть как-то сдерживать.       Все барьеры были сломлены, а цепи пали — ему больше нечего терять, а значит, он готов идти убивать.       Когда из тысячи людей осталось пару сотен, Чонгук останавливается посередине пылающего поля, тяжело дыша. Он был словно загнанный зверь в железной клетке, что медленно, но верно поддавалась под его давлением.       Чонгук увидел его. Того самого человека, что до боли в голосовых связках кричал о том, что альфу нужно было убить.       Взгляд демона облизывал тело человека, смотря на то, как он медленно отходит назад, боясь смотреть в глаза дьяволу, ища спасение в земле, что была усыпана телами его солдат.       Чон начал медленно подходить к человеку, направляясь к нему вальяжной походкой, словно не он только что убил больше сотен человек, разрывая этих бедняг в клочья.       — Не… Не подходи! — выставляя руки вперёд, мужчина пытался защититься.       Чонгуку было плевать. Он желал смерти этому бренному телу.       — С…той! — падая на землю перед демоном, что уже возвышался над ним, прожигая его своим безумным взглядом. — Не уби-ивай… Молю! — складывая руки в умоляющем жесте, мужчина чуть ли не на коленях начал ползать перед демоном, выпрашивая пощаду.       — Молись, человек, — касаясь серебряной стали на его амуниции, сжимает металл, оставляя на нём отпечатки своих пальцев. — Богу такое нравится, — улыбаясь, проговорил Чонгук, сворачивая шею.       Откидывая в сторону мёртвое тело, демон оборачивается к оставшимся выжившим людям.       — Бегите…