Superiority

«Безвыходным мы называем положение, выход из которого нам не нравится.»

***

      Вся Корея гудела от новостей о подписании мирного договора с демонами. Многие плакали от счастья, распивая соджу в клубах и барах, заранее празднуя победу. Были и те, кто продолжал отрицать реальность происходящего, списывая всё на политический заговор, не желая верить, что на их веку наступит мир. Однако находились и такие, кто обнимал своих близких, заливая пол горькими слезами, и умолял сказать, что это не правда, что это всё ложь.       Люди узнали об условиях, выдвинутых демонической стороной: один человек за мир.       Пак Соль крепко обнимала своего сына, смотря неверующими, опухшими от слёз, глазами на своего ребёнка, гладя волосы Чимина и моля Всевышнего о пощаде. Женщина чувствовала, как материнское сердце сжимается от ужаса при мысли о цене мира. Она не могла представить, что её единственный сын станет разменной монетой в борьбе за власть. Почему именно её Чимин?       — Мам… — произнес Чимин, обнимая в ответ женщину и чувствуя, что сам не очень-то уверен. Ему тоже было страшно. — Это может оказаться любой Чимин, не обязательно я.       — Но ты мой, — тяжело вздохнув, прошептала Соль, обнимая сына крепче. — Ты не просто Чимин: ты мой Чимин. Я не могу представить, как буду жить без тебя.       Одна нация, один мир и лишь одна жизнь — такое решение казалось несправедливым. Чимин знал, что многие будут готовы пожертвовать кем-то ради общего блага, но он не хотел быть жертвой.       — Мам, — с усилием произнёс он, отстраняясь от её рук. — Всё будет хорошо, я отправлюсь на остров Чеджу и сразу же вернусь, когда владыка Чон выберет нужного ему человека, — он говорил это, но не верил своим собственным словам. Чувствовал, что не вернётся.       Чимин вздохнул, стараясь запомнить каждую деталь: уютный дом, аромат маминой стряпни, шуршание университетских книг. Это было прощание, и хоть он старался внушить себе, что его сны и реальность никак не связаны, парень надеялся, что не он является тем Чимином, которого хочет забрать Чонгук в обмен на мир.       Они стояли в отдельной зоне аэропорта, где вокруг них кипела жизнь. Люди прощались, обнимая своих близких: их глаза светились надеждой, но в воздухе витала тяжелая атмосфера. Чимин и его мама были не единственными. Рядом сидела старая женщина, обнимая своего внука, который не переставал повторять: «Всё будет хорошо, бабушка».       Взгляды проходящих мимо людей пересекались, и все понимали, что сейчас каждый испытал свою долю страха. Чимин оглянулся на зал аэропорта, где его сверстники били друг другу по плечу и пытались выглядеть непринуждённо.       «Неужели мы все согласны на это?»       Чимин почувствовал, как внутри него нарастает напряжение, когда вновь обернулся к своей матери. Её лицо, измождённое от слёз, говорило больше, чем любые слова. Он знал, что её трепетное сердце не может смириться с неминуемым. Словно в ответ на его мысли Соль вдруг произнесла:       — Ты должен вернуться, Чимин. Обещай мне, что не оставишь меня одну.       — Я обещаю, — тихо ответил он, прекрасно осознавая, обещание может оказаться невыполнимым. Вокруг слышались обрывки разговоров, смех и плач, но всё это сливалось в одну симфонию скорби и надежды.       Чимин внимательно смотрел на людей в толпе: кто-то обменивался прощальными взглядами, кто-то бросал последний жест, но все они, словно марионетки, танцевали под одну и ту же музыку судьбы.       — Внимание-внимание! Объявляется посадка на рейс ТК-987 в Чеджу. Пассажиры, прошу подойти к выходу номер пять, — громкий голос из динамика раздался в зале аэропорта.       Слова разнеслись по залу, и сердце Чимина упало в пятки. Это был момент, когда реальность накрыла его, и он окончательно осознал, что не сможет избежать судьбы.       Соль крепко взяла сына за руку, не желая отпускать.       — Чимин, будь осторожен, — произнесла она, голос женщины дрожал от эмоций. Чимин взглянул в её слезящиеся глаза, в которых отражалась вся боль и страх. Он шагнул к ней ближе. Мать и сын обнялись, прижимая друг друга, словно пытались сохранить тепло и надежду, которые так стремительно ускользали.       — Я вернусь, — прошептал Чимин, ощущая, как её слёзы пропитывают его одежду. В этот момент всё вокруг исчезло: остался лишь этот миг, полный любви и страха.       — Береги себя, — в последний раз прошептала Соль, отпуская его руку. Чимин с разбивающимся сердцем направился к выходу, осознавая, что оставляет за собой нечто большее, чем просто дом.

***

      Самолет мягко приземлился на взлетно-посадочной полосе острова Чеджу, и Чимин почувствовал, как невидимый груз снова давит на его грудь. Его сердце бешено колотилось, в воздухе витало отчаяние, ведь он даже не успел попрощаться ни с кем, кроме матери. Чимин спустился по трапу вместе с остальными и ощутил, как тёплый ветер обдувает его лицо, заставляя трепетать.       На взлетной полосе их встретил отряд вооружённых людей в черной форме. Их лица были скрыты под масками, а в руках они держали автоматы, готовые к любым неожиданностям.       Рядом с ними скользили фигуры демонов — их кожа напоминала фарфор. Они были по-дьявольски прекрасны со своими жуткими светящимися глазами.       Один из демонов, высокий и угрожающий, подошёл ближе. Его глаза, как красные огни, впивались в Чимина, и он почувствовал, как холод сковывает его душу.       — Ο Κύριος είχε δίκιο, — произнёс он с трепетом в голосе, и Чимин едва сдержал дрожь. Его пугал язык, которого парень не понимал. Он напоминал ему о снах и том юноше с чёрными, как сама ночь, крыльями.       Демон продолжал смотреть на него, лицо его было холодным и бесстрастным, словно отражение зимней луны на поверхности зловещего озера. Чимин попытался отвернуться, но эти красные глаза были неумолимы: притягивали, как магнит, пугая своей неестественной красотой.       Чимин чувствовал, как его тело сковывает страх. Он сделал шаг назад, но споткнулся о камень и упал на асфальт. Вокруг него раздался хихиканье, словно демоны наслаждались его смущением. Поднявшись, он заметил, что остальные люди молча стоят в оцепенении, не в силах отвести взгляд от происходящего.       — Σας περιμέναμε, — произнёс демон, его голос звучал как колокольный звон в тишине, проникая прямо в душу.

Периμένουμε

      Разносилось эхом в его сознании, наполняя его волной тревоги. Снова этот голос, снова это ощущение, что внутри него словно что-то разбирало на части.       Военные уверенно двинулись вперёд, обнимая своим холодным взглядом толпу, и один из них начал говорить:       — Все люди, на основании выдвинутых условий владыки Чона, носящие имя Чимин, прибыли на остров Чеджу, который находится под контролем демонической расы, для подписания договора о мире между людьми и демонами. Мы, военные Республики Корея, находимся здесь для обеспечения безопасности остальных людей, которые не являются участниками договора о мире. Мы проведем вас во дворец владыки Чона, — его голос звучал над толпой, будто приговор.       Чимин почувствовал, как сердце сжалось на этих словах. Вокруг него раздавались шепоты испуганных людей, но ни один из них не решался возразить или закричать в ответ. Демоны продолжали наблюдать, их ледяные глаза пронзали атмосферу, словно острые ножи, заставляя людей бессловесно подчиняться.       — В автобусе вы получите всю необходимую информацию, — продолжал военный, указывая на длинный ряд черных автомобилей, ожидающих у выхода.       Чимин почувствовал, как холодный пот выступил на лбу, когда они начали двигаться к автобусу. Сердце колотилось в унисон с шагами, и он не мог избавиться от мысли, что всё это — лишь представление. Шоу или один из его бредовых снов, и очень скоро Чимин проснётся в своей кровати, услышав голос мамы, которая будет звать его на кухню. Каждый шаг превращал тревогу в настоящую панику, а взгляд демонов следил за ними с зловещим интересом.       Когда они сели в автобус, никто не произнёс ни слова. Взгляд Чимина скользил по лицам соседей, искал поддержку, но каждый из них был погружён в свои собственные мысли.       Автобус начал движение, унося их вглубь острова. Чимин закрыл глаза, сдерживая слёзы из последних сил, стараясь найти утешение в своих собственных мыслях.

***

      Чонгук сидел в полутёмной комнате: только одно окно пропускало яркие лучи солнца, которые танцевали на его лице, создавая иллюзию тепла на холодной коже. В руках он держал розу — цветок с идеальными бархатными лепестками. Роза была красной, как пламя, горящее внутри его груди, как символ того, что его истинный всё ближе, и в сердце Чонгука разгоралось нетерпение.       Его взгляд остановился на лепестках, которые медленно касались его ладоней. Чонгук закрыл глаза, позволяя воспоминаниям захлестнуть его. Он вспомнил, как Чимин, смеясь, шутил, что однажды, когда всё будет так, как они мечтали, он вырастит целый сад роз, чтобы всегда дарить ему цветы. Знал бы он сейчас, что те цветы, которые были посажены, давно мертвы.       Каждое воспоминание о Чимине было словно острое лезвие, но в то же время — нежное прикосновение, которое согревало и ранило одновременно. Чонгук открыл глаза и взглянул на розу, готовый раздавить её в руках, но остановился. Он глубоко вздохнул, пытаясь прогнать тьму, которая окутала его сердце. Воспоминания о Чимине были его якорем, но также и проклятьем.       — Владыка, — произнёс один из пересыльных демонов, падая на колени перед креслом, в котором сидел Чонгук. — Прошу прощения, что потревожил вас.       Чонгук медленно поднял взгляд на демона; его лицо оставалось бесстрастным, но в сердце разгоралась ярость. Он стиснул розу в руке до побелевших костяшек.       — Говори, — произнёс он холодно, не желая показывать свою слабость.       Демон, всё ещё стоя на коленях, поклонился ему, не осмеливаясь встретить его взгляд.       — Владыка, пришла новость. Люди, которых вы ждали, уже на острове. Их привели к дворцу.       Чонгук замер, чувствуя, как его сердце забилось быстрее. Чимин. Он стиснул розу ещё сильнее, и кровь выступила на его ладони.

***

      Автобус медленно подъезжал к величественным воротам дворца. Чимин, прищурившись от яркого света, увидел перед собой грандиозное строение, напоминающее мрачный замок из сказок. Тёмные каменные стены, покрытые извивающимися растениями, придавали дворцу зловещий вид. Огромные башни вздымались к небу, внушая одновременно страх и благоговение. Каждая деталь этого места говорила о древнем величии и скрытых опасностях, как будто сам дворец был свидетелем тысячелетних тайн. Чимин ощутил, как холод проникает в его сущность, но не мог отвести взгляд от этого устрашающего сооружения.       Автобус остановился, и люди начали выходить по очереди под строгим надзором демонов и военных, стоявших по обе стороны. Чимину казалось, что его ноги приросли к полу, но он с усилием заставил себя сдвинуться с места. Оглянувшись на окружающих, парень заметил страх и беспомощность в их глазах. Никто не знал, что их ждёт впереди.       Медленно, всё так же под пристальным наблюдением, люди двинулись к массивному входу в дворец. Каждое движение демонов, их шепот или резкий жест вызывали дрожь и напряжение среди прибывших.       Наконец они подошли к резным дверям, и Чимин ощутил, как холодный воздух обволок его, словно густой туман.       «Как в том сне», — пронеслось у него в голове.       Двери с громким скрипом открылись, обнажая тёмный, тускло освещённый коридор. Он был словно дорога в бездну: манил и пугал одновременно. На стенах висели древние гобелены, изображающие сцены кровопролитных битв. Пол, выложенный камнем, отзывался на каждый шаг глухим эхом, как удары молота по наковальне.       Когда они вошли в огромный зал, его поглотила атмосфера подавляющей власти и неотвратимого страха. Высокие колонны вздымались к своду, украшенному неземными изображениями, от которых веяло чем-то древним и неизведанным.       В центре зала стоял Чонгук. Его кроваво-красные глаза сверкали в полумраке, источая опасное сияние. Высокий и стройный, он воплощал одновременно силу и грацию. Мускулистое тело подчёркивала облегающая одежда, которая при каждом движении приоткрывала татуировки — символы его побед и потерь. Тёмные, слегка волнистые волосы падали на лоб, создавая завесу теней, что добавляло его взгляду ещё большей глубины и угрозы.       Взгляды Чимина и Чонгука столкнулись, и в этот миг всё вокруг словно остановилось. Мир распался на тысячи осколков, и все звуки исчезли, оставив только глухие удары сердца. Кровавые глаза Чонгука горели, как раскалённое солнце, готовое сжечь всё на своём пути.

Ωραιότατος

      Чимин стоял, не в силах отвести взгляд от Чонгука, как будто магнетическое притяжение сковывало его движения. Страх и волнение переплелись в его душе, создавая невыносимое напряжение.       — Добро пожаловать, — сказал Чонгук глубоким и властным голосом. Чимин ощутил, как дыхание сбилось, а мрак вокруг словно сгущался. Сердце бешено колотилось, как дикий зверь, стремящийся вырваться из клетки.       Чонгук шагнул вперёд, не отрывая взгляда от Чимина, и в его глазах мелькнула искорка чего-то непонятного, словно столкновение двух миров: нежности и боли, любви и ненависти.       — Вы все знаете, зачем здесь собрались, — продолжил он. — И видеть вас здесь — для меня одно удовольствие, — ухмыльнулся Чонгук.       Чимин почувствовал, как холод пробежал по его позвоночнику, когда напряжение в зале начало нарастать. Слова Чонгука звучали как приговор, заставляя сердца собравшихся трепетать. Каждый взгляд, обращённый на них, был пропитан страхом, и Чимин вдруг осознал, что находится в самом сердце бездны, откуда нет возврата.       — Я вижу, что некоторые из вас боятся, — произнёс Чонгук, его голос был словно сладкий яд — манящий и мучительный одновременно. — Но страх — это всего лишь проводник, — он медленно обошёл зал, а его шаги разносились эхом, как раскаты грома. — Я выберу лишь одного из вас, — продолжил он, и его глаза сверкнули жаждой зрелищ. — Того, кто станет моим… — произнёс Чонгук, и в его голосе послышались ноты предвкушения, вызвавшие дрожь у каждого присутствующего в зале.       Но это был всего лишь обман. На самом деле никакого выбора не было. Стоило Чонгуку увидеть карие глаза, которые когда-то смотрели на него с любовью более тысячи лет назад, выбор был сделан мгновенно.       Чимин ощутил, как его сердце сжалось в тугой ком, когда Чонгук обвёл взглядом собравшихся. Каждое слово, произнесённое демоном, было острым, как кинжал, разрезавший воздух.       — И чтобы сделать этот выбор, — обводит взглядом дрожащих людей. — И выполнить условия нашего соглашения, — Чонгук кивнул демонам, которые тут же начали окружать группу людей, образуя кольцо. — Прошу вас выстроиться в одну линию.       С дрожащими от страха ногами люди начали медленно выстраиваться в линию, словно овцы перед хищником. тихий ужас сжимал их души, оставляя внутри лишь пустоту, пока они тщетно пытались найти хоть каплю надежды.       — Это будет увлекательно, — произнёс Чонгук, его голос звучал, будто мелодия, обманчиво сладкая и завораживающая. Он медленно шёл вдоль линии, а его присутствие заставляло сердца замирать, вызывая невыносимое напряжение.       — Вот урод, — прошептала одна из девушек, стоявшая по правую руку от Чимина.       Чонгук остановился, его кровавые глаза встретились с её испуганным взглядом. Лицо демона оставалось холодным и бесстрастным, но в его голосе звучала скрытая угроза.       — Ты осмелилась заговорить со мной? — усмехнулся Чонгук, и его голос был подобен раскату грома. В зале воцарилась тишина, напряжение достигло предела, и все ждали, чем закончится этот момент.       Девушка только успела моргнуть, не в силах отвести взгляд. Чонгук, подойдя ближе, наклонился, чтобы рассмотреть её лицо. Для него она была просто одной из жертв, куском мяса на убой. И он наслаждался её страхом, исходящим от каждого дрожащего мускула.       — Вы можете думать, что у вас есть выбор, — произнёс Чонгук. — Но на самом деле он сделан за вас, — добавил он с хищной усмешкой.       Чонгук медленно поднял руку, его длинные когти сверкнули в тусклом свете зала, как острые лезвия. Внезапно, одним резким движением, словно вихрь, он нанёс удар. Когти разорвали тонкую кожу на её шее. Девушка закричала, её глаза расширились от ужаса. Она инстинктивно попыталась зажать горло руками, но пальцы лишь скользили по коже, увлажнённой кровью, которая ручьями стекала из раны. Каждый вдох становился всё труднее, и вскоре её колени подломились, отправляя тело в падение.       Тело с глухим стуком ударилось о холодный каменный пол, оставляя за собой кровавый след.       Чимин почувствовал, как его ноги предательски дрогнули, но он не мог отвести взгляда от Чонгука.       — Это только начало, — произнёс Чонгук, подняв голову к остальным. — Кто будет следующим? — весело воскликнул он, оглядывая их испуганные лица. В его глазах плескались тени безумия, и в этот момент Чон казался не просто демоном, а истинным властелином этой ночи.       — Вы… Вы нарушили договор! — выкрикнул один из людей, смело выходя из линии.       Чонгук медленно обернулся к нему. Его кроваво-красные глаза сверкнули, словно зловещие звёзды.       — О! — произнёс Чонгук, и его голос стал ледяным, как северный ветер. — Нарушил? Ты ещё не понял, глупец? — продолжил он, медленно шагая к смельчаку. — Думаешь, я сделал выбор? — его губы искривились в жестокой усмешке. — Вы все марионетки в моих руках, не имеющие ни малейшей возможности выбрать своё будущее. Ваши страхи и надежды — пустые звуки.       Гнетущая тишина повисла над залом. Каждый из присутствующих ощущал на себе холодный, безжалостный взгляд Чонгука — демона, не сомневающегося в своей абсолютной власти.       — Вы пришли сюда сыграть роль, — продолжил он, и его голос эхом разнёсся по залу. — Но вы не на сцене. Вы — в самом сердце бездны.       Чимин закрыл глаза, на мгновение ощущая, как в его ушах гулко бьётся сердце. Внутри него разрывалось что-то важное, не оставляя места для надежды.       Чонгук приблизился к смельчаку, наслаждаясь страхом, отражённым в его глазах. С холодной, почти болезненной грацией он поднял свои когти. Парень вздрогнул, когда острые лезвия коснулись его кожи.       — Ты должен был знать, — прошептал Чонгук. Звуки его речи разносились по залу, словно зловещий ветер перед бурей. И будто в замедленной съёмке, он провёл когтями по его шее. Кровь брызнула, как алые цветы, распускающиеся на сером камне. Жизнь медленно уходила из тела парня, а в его глазах застыл ужас.       Тело рухнуло, лишённое сил, оставляя за собой лишь приглушённый стон. Чонгук смотрел на него с усмешкой, наслаждаясь каждой секундой. В зале раздались звуки испуга, дыхание людей стало учащённым. А Чимин, словно прикованный, не мог отвести взгляд от этой сцены.       — Итак, — словно шорох тростника на ветру. — Вы ведь любите игры? Давайте сыграем в одну, — губы владыки растянулись в издевательской усмешке. — Кто не спрятался — я не виноват, — этот шёпот разрезал тишину, как нож. — Я начну отсчёт, и тот из вас, кого я поймаю первым, станет моим.       Он поднял руку и медленно начал считать…       — Десять…       Люди, охваченные паникой, начали оглядываться, отчаянно ища спасение в этой безвыходной ситуации. Тихие всхлипы разносились по залу, но Чонгук лишь растягивал свою улыбку, наслаждаясь каждым мгновением.       — Девять…       Некоторые начали толкать друг друга, спотыкаясь на неровном полу, не понимая, что их собственный страх стал их злейшим врагом.       — Восемь…       Чонгук уверенно направлялся к группе, а его глаза сияли безумной радостью.       — Семь… — произнес он с лёгким смехом, наслаждаясь паникой, охватившей зал.       Сквозь страх и хаос люди бросились врассыпную, перепрыгивая друг через друга, словно перепуганные овцы. Чонгук лишь усмехался, наблюдая, как их попытки сбежать оборачивались против них самих. Каждый шаг давался им с трудом, и в этом была его истинная радость.       — Шесть, — нараспев произнёс он, переходя на легкий шаг, поднимая напряжение до предела. Его когти сверкали в полумраке, а глаза ловили каждое движение своих жертв, как охотник, выжидающий момент для удара.       — Пять, — голос Чонгука стал резким, как острый клинок.       Люди в панике ринулись к дверям, их крики сливались в какофонию ужаса. Каждый клеткой своего тела они чувствовали, как приближается смертельная опасность. По залу раздавались удары бьющихся сердец и захлебывающиеся от страха голоса.       — Четыре…       Кто-то споткнулся и упал, но толпа продолжала напирать, не замечая тех, кто остался позади. Люди разлетались в разные стороны, как мухи в поисках спасения.       Чимин, охваченный растущей паникой, вырвался из зала и устремился в сторону сада.       — Три…       Он споткнулся о корни деревьев, пытаясь схватить воздух, как будто пытаясь удержать ускользающую жизнь. Его сердце бешено стучало, словно сигнализируя о приближающейся опасности.       — Два… — голос Чонгука становился более хриплым от возбуждения. Он наслаждался ощущением, когда страх его жертв нарастал, их сердца били в такт с его счетом, создавая фон ужаса.       Чимин продолжал бежать сквозь густую зелень сада. Холодный пот стекал по его лбу, ноги едва держали, предавая с каждым шагом. В голове крутилась лишь одна мысль: как спрятаться от Чонгука.       — Один! — прозвучало, словно последний удар колокола, провозгласивший конец.       Каждая клетка тела Чимина кричала о помощи. Не чувствуя усталости, он продолжал бежать, не осмеливаясь оглянуться назад. Парень не знал, куда направляется, лишь знал одно: надо уйти как можно дальше от этого зала смерти, подальше от Чонгука, чьи глаза, казалось, сжигали его изнутри.       Сад вокруг был огромен. Чимин пробегал мимо кустов белых роз, будто сиявших в ночи.       «Почему я?» — эта мысль крутилась в его голове, как мантра, пока его мир рушился на глазах. Он был просто студентом, мечтающим о нормальной жизни, о карьере, будущем. А теперь его жизнь перевернулась с ног на голову.       Каждый шаг отзывался глухим эхом в его сердце. Он понимал, что времени остаётся всё меньше. Но что делать? У него не было плана, никакой ясной идеи. Он вновь обернулся, стараясь уловить хотя бы малейший звук, хотя знал, что это не поможет.       Глаза зацепились за небольшую беседку, спрятанную среди густых зарослей. Не раздумывая долго, Чимин залез внутрь, пытаясь утихомирить дыхание и бешено колотящееся сердце.       Закрыв глаза, он обхватил себя руками, сидя на холодном бетонном полу под одной из лавочек. Чимин никогда не считал себя героем. Он просто хотел быть нормальным. Как можно сохранять спокойствие в такой ситуации? Никак.       Тишина вокруг него была обманчивой. Каждый шорох, каждый звук за пределами его укрытия вызывал дрожь у Чимина. Несколько минут, казавшихся вечностью, молча прислушивался к окружающему звукам, продолжая таить надежду, что тем самым человеком всё-таки окажется не он.

Δεν μπορείς να ξεφύγεις

      Снова. Снова этот голос. Чимин прислонился к холодной стене беседки, пытаясь подавить шёпот страха, который рвался наружу.       Сердце его колотилось, словно дикий зверь, пытающийся вырваться на свободу. Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как они пришли во дворец. Здесь время утратило всякий смысл, и каждая секунда растягивалась в бесконечность.       Во дворе раздавались звуки: шаги, приглушённые разговоры, далёкие крики. Чимин изо всех сил старался подавить свои эмоции, понимая, что малейший шум может выдать его местоположение. Он прижал колени к груди и закрыл глаза, сосредоточившись на дыхании, чтобы хоть на мгновение освободиться от цепких оков страха.

Δεν θα μπορέσεις να ξεφύγεις

      Снова раздался тот голос, который преследовал Чимина, словно ураган, круша всё в его душе. Каждый раз, когда он слышал его, знал только одно — всё было предрешено.       Внезапно он уловил звук шагов, приближающихся к беседке. Закусив губу, Чимин старался не издать ни звука. Задержал дыхание и прислушался к тому, что происходило снаружи.       — Где ты спрятался? — прозвучал низкий, такой знакомый и одновременно чужой голос.       Это был Чонгук. Чимин не ошибался. Тени сквозь листву мерцали, едва освещая лицо демона, делая его облик ещё более зловещим.       — Ты не сможешь уйти от меня, — продолжил Чонгук, словно зная, что Чимин неподалёку. — Я знаю, ты слышишь меня, — прошептал он, его голос стал тише, но от этого ещё более угрожающим. — Хочешь знать, почему тебе снятся эти сны?       Чимин задержал дыхание, его сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот разорвётся. Он понимал, что не может оставаться здесь вечно, но мысль о том, что ему придётся столкнуться с Чонгуком, вызывала леденящий ужас.       — Эти сны не случайны, Чимин. Это предвестники. Предвестники того, что должно произойти, — сказал Чонгук нежно, будто ветер легко касался поверхности воды. — Ты боишься, и это естественно. Выйди ко мне, и всё закончится.       Чимин сжал зубы. Внутри него разгорался конфликт: одна часть его хотела понять сны, другая — бежать без оглядки.       — Ты заслуживаешь знать правду, — продолжал Чонгук, не отводя взгляда от беседки. — Ты ведь хочешь узнать, почему он тебе снится?       Чимин прижал руки к ушам, отчаянно пытаясь заглушить голос демона и его манящие слова.       — Ты хочешь знать, почему я прихожу во снах к тебе, — проговорил Чонгук, приближаясь, как неотвратимая тень. Чимин сжал голову в руках, не выдерживая нарастающего давления. — Ты тоже стал частью моих снов, — продолжал Чонгук, его голос становился мягче, словно он уговаривал. — Выйди ко мне, Чимин, — прошептал демон. И это было приглашение к неизбежному выбору.       Разум Чимина метался между страхом и безудержным любопытством. Каждое слово Чонгука цеплялось за его разум, словно острые шипы, вызывая внутренний дискомфорт.       — Я не могу, — пробормотал Чимин едва слышно, осознавая, что сам был виноват в том, что попал в эту ловушку.       Тень за пределами беседки сделала шаг ближе, и Чонгук, словно читая его мысли, продолжил.       — Но ты чувствуешь это, правда? Притяжение между нами. Выйди ко мне.       Чимин крепче сжал зубы, пытаясь подавить охвативший его страх. Каждая клетка его тела была натянута, как струна, готовая порваться. Он знал, что у Чонгука есть сила, которой у него самого нет, и это пугало его до глубины души. Но оставаться в неведении казалось ещё более страшным.       — Кто он? — прошептал Чимин, его голос дрожал от напряжения. — Почему я вижу того юношу в своих снах?       Чонгук замер на мгновение: его лицо исказилось выражением, которое Чимин не мог разгадать — это было удивление, гнев или что-то иное. Медленно приближаясь, Чонгук вышел из тени, и деревья, окружавшие его, ещё сильнее деформировали его черты.       — Это прошлое, — произнёс Чонгук, его голос звучал загадочно и глубоко. — Тот юноша, которого ты видишь, был частью моей жизни.       Внутри Чимина разразилась буря эмоций. Слова Чонгука, как острые лезвия, ранили его душу.       — Но это не имеет значения сейчас, — продолжил демон с тоской. — Важно лишь то, что между нами вновь образовалась связь. Эта связь, от которой ты не сможешь отказаться.       — Я не хочу этого, — с трудом выдавил Чимин, его голос дрожал от страха. — Мне не нужно это.       — Ты не можешь избежать своей судьбы, Чимин, — усмехнулся Чонгук, и в его глазах заиграли тени чего-то зловещего.       Напряжение зависло в воздухе. Чимин, сжав колени, чувствовал, как его сердце колотится, как перед прыжком в пропасть. Его ноги казались прикованными к земле.       — Почему ты так сильно хочешь меня? — наконец произнёс Чимин с отчаянием.       — Потому что ты часть меня, — ответил Чонгук так уверенно, что Чимин ощутил, как его тело начинает дрожать. — Это было лишь вопросом времени, когда ты придёшь ко мне.       Внутренняя борьба разрывала Чимина, но он понимал, что не сможет скрываться вечно. Собравшись с силами, он медленно вылез из-под лавочки и встал перед демоном.       — Я… я не знаю, смогу ли я стать тем, кем ты хочешь, — тихо произнёс Чимин.       — Ты уже стал, — хитро усмехнулся Чонгук. — Каждая клеточка твоего тела тянется ко мне, даже если ты отрицаешь это.       Сердце Чимина замерло. Слова Чонгука обрушились на него, как волна, и в этом потоке он тонул, задыхаясь в сомнениях и страхе. Парень не мог отрицать, что его тянуло к демону, как магнитом, но этот магнетизм был одновременно пугающим и притягательным. Чонгук был не просто тенью из снов: он был тем, кого Чимин всю жизнь пытался узнать, ради кого начал изучать демонов и их природу. Всегда был только он — владыка Чон.       Чимин закрыл глаза, пытаясь усмирить хаос в своей душе. Кажется, он всегда знал, что это знание рано или поздно приведёт его к Чонгуку. Вокруг царила тишина, лишь ветер шептал среди деревьев, словно сами они осуждали его нерешительность.       — Не бойся того, что чувствуешь, — продолжал Чонгук. Слова его лились, как завораживающая мелодия. — Подойди ко мне, Чимин, — его взгляд, устремлённый на Пака, был полон безмолвного притяжения, словно в этом человеке заключался весь его мир.       Чимин медленно поднял взор и встретил взгляд Чонгука. Его бросило в дрожь от этих глаз.       Сделав шаг вперёд, задыхающийся от волнения, Чимин начал двигаться к демону. Каждый шаг был полон сомнений, но в то же время было осознание, что это — единственный путь к пониманию себя. Тени вокруг них казались менее угрожающими, когда Чимин сосредоточился на странном, манящем свете, исходившем от Чонгука.       — Ты… расскажешь мне всё? — спросил Чимин.       — Обещаю.       Чимин, с трудом сдерживая дрожь, протянул руку к Чонгуку. Когда его ладонь коснулась холодной, слегка шершавой кожи демона, сердце забилось быстрее. Холод Чонгука был неожиданным, но под ним Чимин уловил тепло — странное, но обещающее что-то большее.       Внезапно Чимин почувствовал резкую боль, которая пронзила его грудь, словно тысяча мечей. Хотелось закричать, но вместо крика вырвался только тихий всхлип.       Чонгук резко наклонился ближе, его глаза сияли, как звезды в бездонном небе. Он обнял Чимина, словно спасая его от невидимой пропасти.       — Это только часть того, что тебе нужно пережить, — прошептал он, чувствуя, как тело парня содрогается от боли.       Чимин, стиснув зубы, пытался справиться с накатившими эмоциями, но они разъедали его изнутри. Тело не слушалось его, а перед глазами стояла пелена.       Он словно балансировал на грани сознания и небытия. Его рука, дрожащая от напряжения, медленно поднялась к лицу Чонгука. Коснувшись холодной кожи демона, он ощутил на себе волну мурашек. Время будто остановилось — вокруг была тишина, наполненная напряжённой интимностью.       — Αγαπημένος… — едва слышно прошептал Чимин.       Чонгук замер, и в его глазах вспыхнул огонь. Он прижал Чимина ближе, их взгляды встретились: одни глаза, не помнящие прошлого, смотрели в кроваво-красные, ждавшие вечность.       Чимин чувствовал, как его мир погружается во тьму. Гул стоял в голове, и он хотел закричать, но крик застрял в горле. В последний миг, прежде чем сознание покинуло его, он ощутил, как тепло Чонгука окутывает его, словно защита от всего мира.       Руки владыки подхватили его, не дав упасть. Демон крепко прижал Чимина к груди, наконец-то вдохнув аромат его волос.       Чонгук чувствовал, как его сердце билось в ритме, который он давно утратил. Спустя века одиночества и страданий, он, наконец, держал в руках того, кого ждал всё это время. Нежно прижав Чимина к себе, Чонгук закрыл глаза, чувствуя, как тёплые волосы любимого касаются его лица, их запах напоминал весенние луга, полные цветов.       — Наконец-то ты рядом.