Superiority

«Весь мир не в силах сокрушить нас, и только сами мы изнутри разрушаем себя.»

***

      Сеул, как всегда, прекрасен: город, где на фоне великолепных небоскребов возвышаются древние храмы и дворцы, свидетельствующие о многовековой истории Кореи.       Прогуливаясь по улицам, можно услышать, как старинные легенды оживают на фоне современных магазинов и кафе, где каждый уголок трепетно хранит дыхание времени.       На улице Инсадонг в воздухе витает аромат свежесваренного кофе, а художники на живописных аллеях предлагают свои картины, рассказывая о жизни горожан через призму искусства.       Но за всей призмой красивой, свободной и богатой жизни прячется чернь. Старики, продающие сувениры, что мило улыбаются местным и немногочисленным туристам, по вечерам заливают в глотку спиртное, чтобы позабыть тот ужас, который на их землю принесли демоны.       Каждый вечер на улицах звучит музыка, но в ней можно услышать ноты печали, которая идут рука об руку уже со многими поколениями, что несут на себе это бремя. Все стараются забыть о том, что теперь свою страну они делят поровну с существами из Ада.       На фоне этой напряженной атмосферы всё больше молодых людей выбирают путь протеста. Акции и митинги заполняют площади, их голоса эхом разносятся по улицам столицы. Они требуют не только справедливости, но и права на достойную жизнь, свободную от страха и угнетения. В этих движениях таится надежда.       Правительство Республики Корея после встречи с владыкой Чон не могло найти себе место. Они всё ещё пытались отыскать путь решения этого конфликта, хотя понимали — его нет. Но им нужен мир. Любой ценой.       — Как нам поступить? — постукивает ручкой об деревянный стол Хан Ынсу. — Чёртов демон не хочет мира, но и мы не сможем истребить всех демонов.       — Нам нужно найти компромисс, — ответила Ким Сэера, внимательно следя за реакцией коллег. — Если мы не сможем договориться, вся страна окажется на грани хаоса.       Хан Ынсу вздохнул. Он знал, что время против них. Гнев народных масс нарастал, и каждый день ожидания прибавлял нового топлива к пламени недовольства. На улицах уже слышались призывы к более радикальным действиям. Размышления о совместной жизни с демонами казались абсурдными, даже если в этом находилась доля правды.       — Возможно, стоит начать с диалога, — предложил старший министр, его голос был полон усталости. — Мы должны показать народу, что боремся не только за них, но и за их будущее. Возможно, кто-то из демонов готов нас услышать.       — О каком диалоге идёт речь, если Чон Чонгук перерезал своими когтями глотку одному из нас?! — прикрывая глаза, восклицает Ынсу.       — Я знаю, Хан, — тихо произносит старший министр. — Но это не означает, что мы должны забросить попытки. Ты и сам понимаешь, почему владыка Чон так ненавидит нас и то, что он делает — это подтверждает.       — Мы не убивали его возлюбленного, — Хан Ынсу нервно теребил ручку. — Так почему мы должны расплачиваться за то, что было совершено много лет назад?       — Время не лечит, Хан, — парирует старший министр. — Мы не можем изменить прошлое, — его взгляд был полон жизненной мудрости. — Но мы можем построить будущее. Это не просто слова — это наша реальная возможность. Если мы не начнем действовать сейчас, то потеряем всё: свою страну, своих людей и своё будущее.       — И как вы предлагаете нас поступить? — вступает в диалог Ким. — Позвать снова Чона в наши земли и посмотреть ещё раз, как он перерезает горло, но уже другому министру?       — Мы можем попробовать пригласить его на переговоры в нейтральном месте, — предложил старший министр, стараясь скрыть свои сомнения. — Да, это риск, но иной путь может привести к ещё большему насилию. Мы должны попытаться понять, чего он хочет.       — Я знаю, чего хочет моё господин, — Тэхён, появившийся резко в зале совещания, словно из ниоткуда, присаживается на одно из свободных кресел. — И вам это понравится, — скалится демон в ухмылке, демонстрируя перепуганным людям два удлинённых клыка.       В комнате стихли все звуки. Участники совещания обменялись тревожными взглядами, не веря своим ушам. Тэхён, демон с ледяным блеском в глазах, продолжал с ухмылкой:       — Я пришёл не для того, чтобы угрожать. Я здесь, чтобы передать вам послание от владыки Чона: он хочет мира, — произнёс Тэхён, спокойно разложив руки на столе. — И вам нужно выполнить лишь одно его условие.       — Какое условие? — с опаской спросил Хан Ынсу, не веря, что демон пришёл с миром.       Тэхён, грациозно потянувшись, словно наслаждаясь моментом, произнес:       — Всё просто: один человек в обмен на мир.       В комнате повисло напряжение. Все замерли, ожидая, что скажет Хан Ынсу. Он медленно выдвинул стул и встал, стараясь подавить дрожь в голосе.       — Один человек? — переспрашивает он, стараясь звучать уверенно. — Вы предлагаете нам принести жертву? Кто именно?       Тэхён с ухмылкой взглянул на собравшихся, его белоснежные клыки лишь добавляли ощущение опасности в этой зловещее тишине.       — Это будет тот, кто носит имя Чимин.       В комнате снова воцарилась тишина, лишь слышался тяжёлое дыхание присутствующих. Хан Ынсу почувствовал, как подступает паника.       — Вы безумны, — с горечью произнёс он, пытаясь собрать мысли в единую цепь. — Мы не можем просто отдать жизнь одного, чтобы спасти остальных. Это предательство.       — Вы твердите о справедливости, внемлете крику толпы, а сами мечетесь между мольбой и ненавистью. Лукавый выбор, не так ли? Но не забывайте: в мире демонов цена мира всегда высока, — Тэхён рассмеялся, смех его был жутким и холодным. — Найдите всех людей, что носят имя Чимин, и приведите их на остров Чеджу ко тринадцатому дню октября.       Хан Ынсу почувствовал, как холодный пот стекает по спине. Как они могли отдать одного, чтобы сохранить жизнь миллионам? Взгляд его коллег был полон ужаса и неверия.       — А что будет, если мы откажемся? — спрашивает Хан.       — Если вы откажетесь, — ухмыляется демон. — То начнется война.

***

      Холодно. Первое, что чувствует Чимин: пробирающий до костей ледяной ветер, что ударяет по его улицу, заставляя глаза заслезиться.       Он стоит по пояс в ледяной воде, руки дрожат, тело не отзывает на сигналы мозга. Прозрачные струйки медленно стекают по его коже, вызывая мурашки, а ледяные капли сверкают, словно звёзды на ночном небе.       Он смотрит вперёд сквозь пелену водяной глади и замечает призрачную фигуру, приближающуюся из далека. Сердце Чимина бьётся чаще — кто это? Секунды кажутся вечностью. Взор затуманивается, но он не может отвести взгляд. Ветер усиливается, несёт с собой холодные шепоты, которые проникают в его сознание.

Έλα σε μένα φίλε

      Чимин слышит глухой голос, что разносится по холодной глади воды, образуя кольца.       Фигура становится всё яснее. Чимин понимает, что перед ним юноша, а за его спиной огромные чёрные крылья.       Пак замирает: сердце колотится в груди, словно птица, стремящаяся вырваться на свободу. Юноша движется плавно, словно сам воздух вокруг обнимает его тело. Взгляд Чимина приковывается к крыльям — они величественные и таинственные, словно вышедшие из древнего мифа. Цвета переплетаются в тенях, чёрные перья сияют под холодным светом.

Μη φοβάσαι, έλα πιο κοντά μου

      Чимин продолжает стоять на месте, не в силах избавиться от странного притяжения, которое исходит от юноши. Каждый шаг, который тот делает, вызывает в Чимине противоречивые чувства: страх, тревогу и одновременно с этим спокойствие. Вода вокруг будто замерла, а мир сжался до этой единственной фигуры, которая становится всё ближе. Сердце гремит, как барабан, и в его груди растёт смятение.       — Кто ты? — едва слышно произнёс Чимин, его голос почти терялся в свисте ветра.       Юноша останавливается, взгляд его проникает в самые глубины души. Чёрные крылья слегка колышутся, придавая ему вид волшебного создания.       — Είμαι αυτός που ήρθε για σένα, — тихо отвечает юноша. Голос звучит как мелодия, перекатывающаяся по водной поверхности.       — Я не понимаю тебя, — Чимин чувствует, как страх отступает под натиском любопытства. Сердце, не унимаясь, колотится в унисон с тонкими крыльями юноши, как будто они слились в небесном танце.       — Δεν χρειάζεται να καταλάβεις, απλώς να αισθανθείς, — снова на неизвестном Чимиму языке отвечает юноша. Звуки эти ощущаются как мягкий свет, как рассвет, опускающийся на замерзшую землю. Вокруг Чимина всё теряет остроту: мир становится размытым, и только фигура юноши остается чёткой, как маяк в бурю.       Пак делает шаг вперёд, и ледяная вода обнимает его ноги, словно приветствуя. Сердце его бьётся всё быстрее, но он не может оторвать взгляд от юноши. Видит самого себя в нём, и каждое слово, что произносит тот, словно проникает в его душу, растапливая лёд, который сковывает его.       — И что же ты хочешь от меня? — теперь уже уверенно спрашивает Чимин. — Почему приходишь ко мне? Кто ты такой?       Он делает шаг к юноше, но не успевает понять, как полностью уходит под воду с головой. Барахтаясь, Чимин тянет руки к небу, ловя взгляд уже совершенно других глаз. Те, что преследуют его каждую ночь — кроваво-красные, как кровь, пугающие, но столь манящие за собой. И вдруг мир вокруг распадается на миллионы кусочков, словно зеркало трескается, как и внутренний мир Чимина.       Вспышки света пронзают его, и он чувствует стальные, но столько тёплые руки, что лежат на его талии, обнимая кольцом хрупкое тело. В этот момент все страхи, все сомнения отходят на второй план, оставляя лишь тепло и странное ощущение, словно Чимин нашёл то, что так давно потерял.       Он поднимает голову вверх, встречаясь взглядом с мужчиной, что так крепко обнимал его, видя в его глазах всепоглощающую любовь и нежность.       Чимин прижимается к этому мужчине, и мир вокруг начинает обретать цвета, размытые ранее. Тёмные воды больше не пугают его. Мужчина обнимает Чимина так крепко, словно невидимая нить связывает их души, пронзая сердце теплом, которое затопило каждую клеточку его тела.       — Я нашёл тебя, — тихо шепчет мужчина. Этот голос подобен нежному ветру, разгоняющему страхи. — Чимин-и.       Пак чувствует, как мурашки по коже постепенно уступают место теплу, исходящему от крепких объятий. Каждое прикосновение разжигает огонь в его душе, растапливая лёд одиночества, который долгое время сковывал его сердце. Вода вокруг них начинает разбиваться на яркие цветные брызги, отражая чувства, которые переполняют Чимина, превращая холодный мир в сказку.       — Кто ты? — едва шепчет он, и в этот миг мир вокруг теряет резкость. Всё, кроме этого мгновения, кажется незначительным. Мужчина смотрит на него с спокойствием, словно зная, что внутри Чимина происходит, и все ответы уже давно ждут своего часа.       — Чонгук, — отвечает он, и слова звенят, как капли дождя о поверхность воды.       — Чонгук, — повторяет Чимин, всматриваясь в его глаза, полные таинства и нежности.       Он ощущает, как холод полностью уходит, уступая место теплу и уюту, словно нашёл родную душу. Но вместе с этим Чимин чувствует, что падает всё ниже. С каждой секундой ускользает из объятий Чонгука.       Чимин отступает, сердце наполняется паникой, когда он ощущает, как ноги начинают тянуть его вниз в бездонные воды.       — Не уходи! — шепчет он, пытаясь дотянуться до того, кто стал для него спасательным кругом.       — Скоро, — говорит в ответ Чонгук. — Ты будешь со мной, — в последний раз прикасаясь к лицу Чимина, мужчина растворяется в воде, пропадая, словно видение.       Чимин резко просыпается. Сердце стучит так, словно пытается вырваться из груди. Он оборачивается в темноте своей комнаты, словно ожидая увидеть Чонгука рядом, но лишь тишина охватывает пространство. Внутри него спутанность ощущений — страх, потеря, но и радость.       — Чонгук, — шепчет он еле слышно. Чимин закрывает глаза, будто пытаясь вновь погрузиться в тот сон. Он чувствует, как в его груди разгорается огонь — тепло, которое оставило прикосновение Чонгука. Воспоминания о его взгляде и объятиях заполняют его мысли.

***

      Чонгук открывает глаза, и мир вокруг него обретает чёткость. Он встаёт с кресла, берёт в руки стакан, который уже наполнен виски.       Мужчина медленно делает глоток, ощущая, как горечь и тепло спиртного разливаются по телу, но его мысли всё ещё кружатся вокруг Чимина. Он не может отделаться от воспоминаний о сне, в котором они были вместе, и об ощущениях, что всё ещё остались с ним, как легкий след аромата.       — Нашёл, — тихо произносит Чонгук.       Демон медленно опускает взгляд на стакан, в котором осталась только пара капель виски. Вспоминая их разговоры, образы и эмоции, он чувствует, как внутри сосёт под ложечкой. За этим чувством, давно потерянным, Чон гнался столько веков.       Он подходит к окну и переводит взгляд на тёмный сад, который скоро обретёт своего законного хозяина вновь.       — Ты должен знать, кто ты на самом деле, — продолжает Чонгук, глядя, как на ветру колышется листва. — Скоро, — шепчет он, крепко сжимая стакан в руке до хруста стекла. — Ты сам придёшь ко мне, Чимин.