Superiority

«Худший способ скучать по человеку — это быть с ним и понимать, что это уже не он.»

***

      Прошло два дня: два длинных тяжёлых дня, оставивших на душе Чимина глубокие невидимые шрамы, словно некий огонь выжег его изнутри. Тусклый свет раннего рассвета просочился в комнату, осветив его бледное, усталое лицо. Он, наконец, набрался сил, чтобы подняться с кровати, но при этом его движения казались замедленными и неуверенными, как у человека, проснувшегося от слишком долгого сна. Тёмные круги под глазами подчёркивали его истощение, а черты лица выглядели угловатыми, резкими, будто они были высечены из холодного камня. Чимин чувствовал себя чужим, запертым в собственном теле, словно больше не принадлежал самому себе.       Он вышел на балкон, и сразу же мягкий морской ветер коснулся его, обвивая и охватывая фигуру парня, словно нежные невидимые руки. На мгновение ему показалось, что все недавние мучения и тяжесть последних дней были всего лишь дурным сном, который вот-вот развеется. Сделав глубокий вдох, он ощутил прохладу свежего воздуха, насыщенного солёной свежестью и еле уловимым ароматом влажных трав.       Перед ним расстилался тихий мир острова Чеджу. В этот ранний час природа будто затаила дыхание. Волны лениво накатывали на берег вдали, оставляя на песке лёгкую пену, и их ритмичный шёпот доносился до него, смешиваясь с мягким шелестом ветра в кронах деревьев. Дикая, необузданная природа острова окружала его, как бы предлагая забыть обо всем. В этом величественном спокойствии Чимин ощутил тонкий, едва уловимый отблеск мира и гармонии — того, что, казалось, навсегда ускользнуло из его жизни.       Чимин медленно вернулся в прохладную полутьму комнаты, чувствуя, как остатки сна и недавней тревоги постепенно улетучиваются. На кресле у кровати лежало приготовленное слугами одеяние — белоснежное, простое, но в то же время изысканное, сделанное из мягкой ткани, лёгкой и прохладной на ощупь. Чимин нерешительно коснулся его, как будто впервые в жизни собирался надеть что-то новое, неизвестное, и это движение показалось ему символичным — словно облачившись в этот наряд, он мог бы стряхнуть с себя хотя бы часть накопившейся усталости.       Стараясь найти равновесие, Чимин осторожно снял с себя старую одежду, ощущая, как ткань струится по его истощённому телу. Он с лёгкостью облачился в белоснежное одеяние, и прохлада ткани, кажется, придала ему каплю бодрости. Одежда идеально подходила ему по размеру, подчёркивая стройность и аккуратность черт, а белизна её ткани ярким контрастом выделялась на фоне чуть бледной кожи. Посмотрев в зеркало, Чимин заметил, как мягко свет отражается от одежд, окутывая его лёгким сиянием. Он вздохнул — это был почти незаметный, но решительный шаг, наполняющий его едва ощутимой уверенностью.       Завершив приготовления, Чимин направился к дверям и осторожно вышел из своей комнаты, переходя во внутренний двор. Снаружи воздух был ещё прохладен, но уже постепенно прогревался под первыми солнечными лучами. Шаг за шагом он двигался по террасе, окружённой живописными клумбами и садом, который окружал дворец. Цветы, посаженные повсюду, приветствовали его своим молчаливым величием и свежестью.       Медленно шагая по дворцовой территории, Чимин внимал окружающему его спокойствию. Всё вокруг казалось идеально подобранным: аккуратные клумбы с утренней росой на листьях, ухоженные дорожки, сквозь которые пробивались крохотные травинки, словно пытаясь вернуться к естественности. Он прошёл мимо беседки, утопающей в зелени, и замедлил шаг, чувствуя, как с каждым его шагом что-то тяжёлое, невидимое будто спадает с его плеч. На мгновение парень даже закрыл глаза, вбирая в себя ароматы цветов и свежей земли.       Постепенно его шаги привели к небольшому озеру, которое скрывалось в глубине сада. Зеркальная гладь воды отражала ярко-синее небо и кроны деревьев, раскинувшиеся над водой. Время словно остановилось в этом уголке, наполненном чистым и первозданным покоем.       Чимин подошёл к самому краю и, опустившись на корточки, медленно протянул руку к воде. Ему казалось, что холодная поверхность озера может вернуть ему хоть немного сил, стерев с него последние остатки внутреннего смятения. Осторожно коснувшись воды, он почувствовал, как прохлада мгновенно отзывается у него в кончиках пальцев, посылая по телу лёгкую, едва ощутимую дрожь. Ему нравилось это ощущение: простое и настоящее.       Чимин провёл рукой по поверхности озера, разглядывая расходящиеся круги, которые постепенно исчезали, стираясь самим временем. На мгновение погрузился в свои мысли, забыв обо всём вокруг.       Но вдруг его размышления были прерваны отдалёнными голосами. Он вздрогнул, быстро выпрямившись и осматриваясь, чтобы понять, кто мог нарушить этот покой. На другой стороне озера показались две фигуры. Это были Тэхён и Джин, которые шли по дорожке в его сторону, явно увлеченные каким-то разговором и, похоже, не подозревавшие, что Чимин где-то поблизости. Их голоса были негромкими, но в этой тишине звучали отчётливо и явно, и каждое их слово доходило до Пака, словно сказанное рядом.       — А я тебе говорю, он справится, — слышался уверенный голос Джина.       — Да, я тоже в это верю, но… Когда владыка внёс его в большой зал на руках, он выглядит так, словно его душа в двух шагах от того, чтобы покинуть тело, — тихо ответил Тэхён, в голосе которого сквозило беспокойство.       Чимин затаил дыхание. Ему было неловко, будто он подслушал что-то личное, предназначенное не для его ушей, но не смог заставить себя уйти.       — Он сильнее, чем нам казалось, — продолжал Джин с твёрдой убеждённостью. С уверенностью, которой так не хватало Чимину. — Человеческая душа сдерживает демоническую, кто бы мог подумать, да?       Чимин снова замер, чувствуя, как что-то холодное и тяжелое разливается в его груди. Он догадывался о том, что не просто человек. Ещё до того, как оказаться разменной монетой в войне между людьми и демонами, Чимин чувствовал внутри его. Того Чимина, возлюбленного владыки Чона, безмерного демона, который вышел из Ада вслед за своим возлюбленным. Демона, которого люди убили тысячу лет назад на войне…       — Знаешь, Джин, я хочу верить, что он всё ещё тот Чимин, которого мы знали. Но, видя его таким, каким он есть сейчас… Я вижу изменения: глаза, мимика, взгляд… он не тот, что прежде, — Тэхён остановился, задумчиво глядя на озеро, отражающее небо и их силуэты. В голосе демона звучала доля грусти и беспокойства. — Мы знаем, зачем это всё, почему Чимин здесь. Чонгуку нужен не человек, а то, что внутри него. Но что, если часть души, заточенная внутри человека, та самая?       Чимин стоял, затаив дыхание, жадно вслушиваясь в их разговор. Его сердце сжалось — правда, о которой он так долго догадывался, встала перед ним, словно раскрытая рана.       Пак сделал шаг вперёд, чтобы подойти ещё ближе, забыв обо всем, поглощённый тем, что услышал. Попытался унять шум крови в ушах, чтобы уловить каждое слово Тэхёна и незнакомого ему демона, которые казались ему последним мостом, связывающим его с правдой о том, зачем он здесь.       Но внезапно что-то пронзило его сознание — неуловимое ощущение чужого присутствия. Мгновение назад казалось, что он один, но теперь ледяной осязаемый образ стальной воли и скрытой силы охватил его спину, словно невидимая рука коснулась плеча. Чимин медленно обернулся, боюсь сделать вдох.       Там, в глубокой тени деревьев, неподалеку от него стоял Чонгук. Его тёмная фигура почти сливалась с окрестными тенями, но взгляд, глубокий, проникающий в самую душу, был направлен прямо на него. Глаза демона сияли в свете утреннего солнца, как янтарь: в них отражалось пламя огня. Он стоял, скрестив руки на груди, и выражение его лица было одновременно спокойным и жёстким, как у того, кто знает намного больше.       Чимин ощутил, как его охватывает смесь ужаса и странного спокойствия. Владыка молчал, но пристальный взор пронизывал парня насквозь. Чонгук не двигался, но его глаза не отпускали Чимина ни на секунду, пытаясь заглянуть в самую душу. Ветер немного усилился, мягкие порывы касались кожи, но тишина вокруг оставалась завораживающей, несмотря на внутренний дискомфорт Чимина.       — Ты слышал их? — спросил Чонгук. Голос его был низким и мягким, но в нём звучала такая сила, что перехватывало дыхание.       Чимин ощутил, как его тело напряглось, а сердце замерло в груди. Он не мог понять, сколько времени прошло с того момента, как Чонгук подошёл, но каждый момент, наполненный этой тягостной тишиной, казался вечностью.       Чимин медленно выдохнул, стараясь сохранять душевное равновесие, которое терял всякий раз, когда встречал владыку. Он чувствовал, как внутри нарастает непроизвольная тревога, но в то же время, и странное, неосознаваемое облегчение. Чонгук был рядом. С ним.       — Я… — Чимин замолчал, не зная, как ответить. — Я слышал, — тихо, едва слышно.       Парень чувствовал, как земля под ногами кажется слишком твёрдой, а воздух слишком удушающим. Но он продолжал стоять, не в силах отвести взгляд от Чонгука.       Демон слегка наклонился вперёд, его проницательные глаза не отрывались взгляда Чимина. Между ними застыла напряжённая атмосфера, как будто мир вокруг замер в ожидании.       — Помнишь наш уговор?       — Я помню, — прошептал Чимин едва слышно, но его слова разнеслись в тишине, будто бы сам воздух улавливал каждую его мысль, каждое его чувство.       Чонгук слегка прищурился, а его глаза вспыхнули ярче: в них читалась скрытая угроза, но и вместе с тем — интерес, тонкая нить заботы. Он шагнул ближе, и каждый его шаг был полон уверенности, будто сам воздух подчинялся его воле.       — Ты всё ещё помнишь, что должен сделать? — от этих слов в теле Чимина пронеслась волна дрожи.       Он опустил взгляд, не в силах выдержать напряжённый взор демона, и ответил:       — Помню…       Чонгук, не сводя с него глаз, молча подошёл ещё ближе, пока расстояние между ними почти исчезло. Его рука медленно поднялась и легла на плечо Чимина. Холодное прикосновение принесло странное ощущение уюта и покоя, которое затопило сердце Чимина.       — Раз помнишь наш договор и её условия, то... — прошептал Чонгук. — Пообедай вместе со мной.       Чимин растерянно всмотрелся в глаза напротив, словно пытаясь разглядеть в них что-то. Его сердце билось гулко, замедленно, и он не мог решить — охватил ли его страх, либо странная, едва ощутимая привязанность. Глаза демона, холодные, но не лишенные таинственной теплоты, притягивали, обволакивая его словно водоворот, и он никак не мог разорвать этот контакт, будто сам воздух между ними становился вязким, замедленным.       Слова Чонгука повисли в воздухе, отзываясь в сознании Чимина гулким эхом. Простое, казалось бы, приглашение: «Пообедай со мной» — звучало как нечто большее. Будто за этой просьбой скрывалось больше чем было.       Чимин взглянул на Чонгука, пытаясь прочитать в его лице что-то ещё, кроме привычной холодной уверенности. Лёгкая, почти незаметная улыбка едва тронула уголки губ владыки, придавая ему вид одновременно настораживающий и успокаивающий. Чонгук ждал, не давя, не торопя его.       Чимин ощущал, как что-то внутри откликнулось, какая-то дрожь в глубине души, смесь страха и того, что почти походило на надежду. Он давно привык к тому, что во власти демона рядом с ним он ощущает себя не столько пленником, сколько человеком, странным образом нуждающимся в этой тёмной и пугающей силе.       — Хорошо, — тихо ответил Чимин, всё ещё не совсем понимая, почему его решение кажется таким судьбоносным. — Я пообедаю с вами.       — Рад слышать это, — произнёс Чонгук, и в его голосе чувствовалась тёплая, почти нежная забота, совсем не похожая на его обычное поведение. — Тогда идём, — демон слегка улыбнулся, и в этом едва заметном движении губ читалось нечто глубже, чем простое удовлетворение.       В его взгляде, всегда холодном и неприступном, на мгновение мелькнул отблеск чего-то тёплого и сокровенного. Чимин ощутил, как эта тёплая волна пробирается сквозь его тревогу, сглаживая страх и сомнения. Это было так неожиданно, так непривычно, что он на мгновение забыл, что перед ним стоит демон — тот, кто держит его жизнь и душу в своих руках.       Чонгук протянул руку. На фоне суровой внешности в этом движении не было ни угрозы, ни принуждения — только молчаливое приглашение.       Чимин застыл, глядя на протянутую руку. Он не знал, чего ожидал, но точно не этого жеста — простого и, казалось бы, совершенно обыденного, но от Чонгука, демона, чьё присутствие он всегда воспринимал как что-то неотвратимое, этот жест казался почти сюрреалистичным. Пальцы дрогнули, будто собираясь откликнуться, но Чимин замер, словно статуя, скованная цепями.       Мысли смешались. Мгновения назад он был наедине с ощущением полной обреченности, убеждённый, что это место погубит его, и все, кто окружают его — лишь хотят поскорее увидеть смерть его души.       Но сейчас Чонгук, смотрящий на него с какой-то странной тёплотой и мягкостью, тянул к нему руку, и это смущало его даже больше, чем любые угрозы. В голове у Чимина вспыхнули сомнения: он не был уверен, хочет ли позволить себе эту близость. Часть его тянулась к демону, словно магнитом, но другая боялась этой связи, понимая, что она может стать ещё одной тягой, с которой парень уже не справится.       Чимин видел, что Чонгук ждёт: нетерпеливо, но спокойно, с этим странным послушанием, словно давая ему время, которого не хватало самому Чимину, чтобы принять свой выбор. Он не знал, как правильно поступить. Всё внутри него — боль, сомнения, страх и… что-то ещё, что не решался назвать, смешалось в клубок, мешающий ему сделать даже самое простое движение.       На мгновение Чимин ощутил острую потребность сбежать, оставить всё позади, вернуться в свою комнату, где он мог бы прятаться от всего мира.       Сделав медленный вдох, Пак перевёл взгляд с протянутой руки на лицо Чонгука. Глаза демона, глубокие и загадочные, смотрели на него спокойно, без привычного налёта надменности, который Чимин привык замечать в их встречах. В этом взгляде он видел лишь терпение и заинтересованность, которая озадачивали и одновременно притягивали его.       Не до конца осознавая свои действия, Чимин протянул руку и вложил её в ладонь Чонгука. Едва ощутимое прикосновение: прохладная и сильная рука демона сжала его пальцы с мягкостью, от которой сердце Чимина пропустило удар. Чонгук, не сводя взгляда с лица напротив, слегка наклонил голову, будто изучая реакцию человека.       Скрывшись среди листвы по ту сторону озера, Джин и Тэхён замерли, наблюдая за Чонгуком и Чимином.       В движениях владыки была такая непроницаемая, но искренняя мягкость, что даже Джин на мгновение напрягся, будто опасаясь, что это всего лишь обманчивая иллюзия.       Тэхён, едва дыша, следил за каждым движением Чимина, всматриваясь в напряжённые черты его лица, в его колебания и сомнения.       — Ты видишь это? — тихо спросил Тэхён, не отрывая глаз от сцены перед собой, и голос его прозвучал напряженно.       — Да, — тихо ответил Джин, который обычно был спокойным и уверенным, но сейчас изо всех сил пытался скрыть восхищение.       Их руки оставались сцепленными, словно ища в этом жесте защиту и понимание. И в этом молчании, в лёгком шепоте волн и шелесте деревьев Чимин почувствовал, словно внутри взрываются фейерверки.       Чонгук, не отпуская руки парня и не отводя взгляда от его лица, развернулся, увлекая его от озера. Его шаги были уверенными и плавными, и хотя обычно его присутствие внушало опасливый трепет, в этот момент от него исходило что-то совсем иное — почти мягкость. Чимин, почувствовав необычайную прохладу и силу, идущую от руки демона, чуть замешкался, но его ладонь оставалась в руке Чонгука, и он медленно пошёл рядом с ним.       Сад, утопающий в белизне роз, тянулся перед ними. Нежные бутоны мягко покачивались на утреннем ветру, и их тонкий, еле уловимый аромат был повсюду, окутывая Чимина и Чонгука, словно тонкая, почти незримая пелена. Цветы, казалось, склонялись к ним, приветствуя их каждым своим лепестком, добавляя в обстановку необычную смесь покоя и мистики.       Чимин шёл рядом с Чонгуком, и каждый шаг среди белых роз казался ему особенным. Он ощущал невидимую тяжесть в воздухе — не ту, что пугала, а ту, что наполняла его ожиданием, словно всё вокруг них замерло, подчиняясь присутствию демона и чего-то ещё, куда более значимого и глубинного.       — Расскажи мне о себе, — прошептал Чонгук.       Чимин почувствовал, как его охватывает дрожь от неожиданного вопроса, прозвучавшего столь мягко, но так настойчиво, что казалось, будто сам мир требует ответа. Он сделал глубокий вдох, стараясь унять колотящееся сердце. О чём рассказывать? Что может быть интересного в его жизни для демона, который повелевал этим местом, для того, кто видел больше, чем способен представить обычный человек?       — Я… даже не знаю, что сказать, — неуверенно начал Чимин, глядя куда-то в сторону, избегая пронзительного взгляда Чонгука. — Мне кажется, в моей жизни нет ничего особенно примечательного.       Чонгук не отводил взгляда: его взгляд был по-прежнему мягким, но в нём застыл неотступный интерес, будто демон был готов выслушать каждое слово, каждую деталь, сколь бы незначительной она ни казалась.       Чимин сглотнул, оглядываясь на белые розы вокруг них. Каждая из них казалась уникальной, как и моменты, что он проводил рядом с Чонгуком. Внутри него медленно нарастало осознание, что Чимин действительно хочет поделиться с владыкой своими мыслями.       — Знаете, я… с детства чувствовал, будто не вписываюсь в этот мир, — прошептал он, едва осмеливаясь взглянуть на Чонгука.       Демон внимательно слушал, и его пристальный обволакивающий взгляд подбадривал Чимина продолжать.       — Мама всегда говорила мне быть сильным, стойким, не показывать слабости. Это я и делал, — Чимин отвёл взгляд и снова обвёл взором сад, впитывая спокойствие, что окутывало их. — Но со временем я понимал, что окружающие меня люди отличаются от меня. Им не интересно то, что привлекало меня, и я стал для всех серой тенью, мышкой в клетке со змеями.       Чимин замолк, испытывая странную смесь смущения и облегчения, ведь ему никогда не приходилось делиться такими мыслями. Но рядом с Чонгуком всё это казалось не таким пугающим, как раньше.       — Как будто моё место где-то далеко, но я просто не знаю где. Ощущение, что я потерян, что меня кто-то ищет, а я… жду.       Чимин медленно подбирал слова, сомнения одолевали его всё больше, и, наконец, он рискнул задать вопрос, терзавший его с момента, когда его начал мучать голос в голове, сны и ведения. Вопрос, к которому он возвращался мыслями снова и снова, как будто надеясь, что, возможно, ошибается.       Чимин набрался храбрости, и, глядя на демона, тихо произнёс:       — Владыка Чон… Я ведь… В моём теле… заточена душа вашего возлюбленного?