tek it

и это, наверное, здорово — испытывать к кому-то сильные, точные и уверенные чувства. которые не нужно обмозговывать, сомневаясь в правильности восприятия происходящего. которые проходят через стадию конфетно-букетного периода. которые тянутся на протяжении всей жизни и находят себя в одном человеке. счастливые отношения, долгие браки, не потерявшие былой искры и притяжения друг к другу. любовь с первого взгляда в душу, а не во всё, что оплетает человека — ни в окружение, ни в образ и ни в набор выверенных реакций, требуемых для того, чтобы жить в обществе. ёнджун знает, наверное, всего лишь одну пару, отношения которых можно назвать без утайки счастливыми, с прочными чувствами и уверенностью в завтрашнем дне (хотя ёнджун, строящий планы на будущее, сам такого подхода не поддерживает. играет против себя). ему чуждо подобное и он искренне считает: влюбляться так чревато тем, что эта любовь идет не гладко, как хотелось и желалось бы, словно по сценарию фильмов с «и жили мы долго и счастливо», — всё может закончиться тем, что человек твою душу возненавидит. и не получается никаких чувств, кроме отвращения, омерзения и агрессии. ёнджун, конечно, считает, что ненависть остается наравне с любовью в любом из случаев, потому что сила этих чувств, то, сколько их может быть в человеке и как он их проживает — черная водная глубина. залезаешь в нее сначала только по лодыжки, надеясь охладиться от печки жаркого лета, а потом приходится размахивать руками, захлебываясь водой, пугаться и теряться, потому что ты не умеешь плавать. не умеешь в серьезные чувства, которые несут под собой определенную ответственность. не знаешь, каково это — работать над чем-то. ёнджун своим мнением делится почти со всеми, кого знает, потому что не стесняется его показать, отстоять и объяснить. потому что ёнджуну с ним нужно жить, переставая наматывать сопли на кулак и расстраиваться из-за того, что он не может любить кого-то долго. возможно, даже не хочет, позволяя себе нежиться в яркости от первой встречи, первого флирта и смеющихся взглядов, полных обожания и очарования. ёнджун правда хочет, чтобы всё это не волновало его так сильно, как волнует на самом деле. чтобы ему не приходилось перед другими словно оправдываться — мол, это мой избегающий тип привязанности и детские травмы, которые я только стимулирую, я не мудак. я не могу ничего сделать с тем, что всё происходит по одному сценарию из раза в раз. мне тоже страшно. ёнджун хочет себя принимать. . ёнджун влюбчивый, падкий, нелепый, а еще до смущения открытый. перед собой, перед возможностями, перед людьми, перед миром. но только не перед бомгю. он не знает, чем бомгю отличается от остальных — почему он не может сказать ему прямо о том, какой на самом деле образ ёнджун поддерживает. что он из себя представляет, о чем думает и переживает — основные столбы, на которых держится каркас его личности. почему репутация, заработанная в университете, правда — ёнджун именно такой, как о нем говорят. он не изменится. он изменит — тебя. тебе. бомгю его маленькая прихоть, которую ёнджун лелеет и пытается оставить на планке «хорошие друзья». бомгю алеет щеками, стоит ёнджуну начать крутиться рядом, помогая с готовкой, и ёнджун хочет в этих ощущениях забыться окончательно. в том, как блестят глаза бомгю звездным блеском, в том, как ёнджун себя чувствует — эмоции в нем бурлят, не давая передышки, и он вновь живет. выходит из спячки, растаивая под летним солнцем от апрельских холодов. . субин знакомит их лично на скорую руку, прямо за месяц перед поездкой на хюнинову дачу, к которой обещались два дополнения — ёнджунов тэхен и субинов бомгю, про которого никто из них ранее не слышал. субин с ёнджуном вынужденно общались, оказавшись в одной лодке при поступлении, тэхён с ёнджуном всегда был рядом, с детства — как младший брат, а кай прилепился к субину на одном из аниме-фестивалей, оказавшись и с ёнджуном теперь в близких отношениях. если считать в сумме — ёнджун с субином и каем знаком около двух лет, поневоле вплетая друга детства в компанию студенческих знакомых, потому что совмещать проще и приятнее, чем упахиваться и стараться порвать свое свободное время на кого-то из не близкого сейчас окружения. для ёнджуна, привыкшего много думать на тему межличностных связей, всё кажется запутанным и обрывчатым. то, как они приехали в конце июня на дачу, то, как бомгю в целом появился в их обществе, вливаясь на манер родного человека. бомгю в итоге оказывается тем, кого принимают быстрее всех — ёнджуну он, как и остальным, показался классным. еще невероятно очаровательным, когда его ресницы бросают тень под глазами, и смешным, стоит бомгю начать рассказывать какую-то нелепую историю из детства, в которой всегда присутствует субин — под ним подтрунивать начинают все. поэтому ёнджуну хотя бы «приятели» хватило для того, чтобы чувствовать себя не влюбленным в бомгю по уши, но шутливый флирт то и дело вырывается, оставаясь характерной чертой характера и стилем общения, что трогает отзывчивого бомгю, готового отвечать на любой выпад старшего. и это пускает по телу ёнджуна сладкую негу, похожую на тянущийся паутинный кокон, оплетающий его со всех сторон. он чувствует, что горит — ему бессовестно хочется чего-то явного. поцеловать разморенного солнцем и жарой бомгю, жалующегося на то, что он весь пропотел и его не спасает даже холодный душ. ёнджуну глубоко плевать, пока тот откидывает тонкую шею назад, а его губы двигаются, напевая одну из песен, услышанных сегодня у тэхёна, занимающегося утром йогой. бомгю вызывает в нем по непривычному теплую волну в груди, напоминающую фатальную ошибку, о которой нельзя будет забыть — прошлое и без того цепляет ёнджуна своими щупальцами. всё это немного сложно для него. . ёнджун ласково исследует четкий силуэт профиля бомгю, наслаждаясь тем, как красиво он выглядит: длинные черные ресницы, естественно подкрученные на кончиках; нос, перетекающий в точеные губы, вечно намазанные какими-то помадками и блесками. ёнджун такое не любит, да и наносить через пирсинг подобную ерунду еще не пытался, но бомгю выглядит так красиво, что подобрать слова, способные это описать, кажется бесполезной идеей. не то чтобы ёнджун так часто за ним наблюдает, но да. он знает, что у бомгю в комнате, разделенной с субином, валяется огромная косметичка, из которой он периодически вытягивает разные штуки для губ, таская их в карманах одежды. он, словно хитрый зверек, предпочитает держать нужное ему под рукой. и ёнджун не может не улыбаться, не может не смотреть на бомгю, красящего губы и в шутку предлагающего «попробовать». возможно, всё это немного по-девчачьи, но это определенно не является проблемой. точно не для ёнджуна, у которого в голове тысяча и одна мысль о том, как бы не слететь с катушек из-за такого бомгю. в меру женственного, мягкого и улыбающегося всегда по-особенному сладко. наверняка чертов бальзам для губ с шоколадом, которым бомгю несколько минут назад воспользовался, раскручивая узловатыми пальцами круглую крышку, невероятно паточный и вкусный. ёнджуну нужно думать о чем-то, что никак не касается бомгю, но он не может — всё начинает глупо сходиться именно на нём. и так происходит всегда, стоит ёнджун броситься с головой в новую влюбленность. так происходит всегда, но бомгю об этом не знает. ёнджун хочет, чтобы бомгю чувствовал себя особенным. как и все остальные. сейчас, в моменте тихой музыки между ними, включенной на ёнджуновом телефоне, он не прячет ту жадность и придушенное влечение, с которыми без устали сканирует незнакомого и не открытого ему бомгю. не дело это, проводить свои вечера в компании тех, чьи интересы не знаешь от слова совсем, но ёнджуну законы никогда не были писаны. он набивает татушку левиафана на левом предплечье втайне от родителей, как только исполняется восемнадцать, а потом прокалывает змеиный укус — спасибо знакомым, недавно открывшим салон, за то, что они скосили ему цену почти на шестьдесят процентов, потому что «если вдруг с тебя начнет слезать кожа и отвалятся губы — будешь виноват сам». преподавателю таким быть нельзя, но ёнджун шлет на хуй стереотипы и предрассудки, решая сосредоточиться на том, чтобы получить летнюю стипендию, а не на том, что теперь один из левых преподов, который у них даже не ведет, разжижает ему мозг при любом удобном случае. было бы смешно, если бы не так похуй. предрассудки по поводу того, что к бомгю его тянет страшной силой, почти как камень, привязанный к шее, на дно, а так быть не должно — он вообще не его типаж — послать на хуй не получается. бомгю разглядывает темное полотно ночного неба, усыпанное давно погибшими звездами, чей свет до земли только дотягивается, и пытается поймать своими глазами хотя бы кусочек луны — сегодняшние тучи никак не давали этому случиться, а он, приехав сюда неделю назад, всё пытался поймать момент. то валился спать без сил, то утягивался каем безуспешно играть в карты, то старшие предлагали порыться в дисках, сложенных в шкафу. как-то не до этого оказывалось. ёнджун не может быть с бомгю честным. он, для начала, не должен был в него влюбляться так легко. так смешно и свойственно себе — ёнджун не знает, когда нужно остановиться. ёнджун не знает, в какой момент остынет к бомгю. и его это правда пугает. . бомгю расцветает ладным и изящным цветком, как только они приживаются на пустующей даче хюнинов, полным составом смотря сериалы на ноутбуке кая и играя в карты, привезённые тэхёном. это получается у всех плохо, потому что они, выпившие и даже не знающие правил, легко путаются и смеются из-за всего, но ёнджуну весело. он, разморенный и немного сонный, чувствует, что находится в своей тарелке, окруженный близкими людьми. устав от учебы и постоянной нагрузки на мозг, ему хотелось только одного — притянуть пьяного тэхёна к себе, вновь проигравшего, и почувствовать тонкое прикосновение туманного детства, когда он проводил с лучшим другом всё время. ёнджун скучает по прошлому слишком часто, чтобы вылезать из него, склеившегося с кожей. вспоминает людей — мягкие губы, кошачьи глаза, черное каре, красные пряди на лице. ёнджун вспоминает момент — ловит своим ртом дымящуюся сигарету, опуская глаза в ноги, и замученно хмыкает. вспоминает, что не меняется уже слишком давно, оставаясь в головах людей определенным образом. бомгю ловит его пьяный взгляд своим — голубое небо затягивается тучной дымкой, ложащейся волнистыми переливами — и ёнджун может лишь неумело подмигнуть ему, прикрыв оба глаза, чтобы услышать низкий смех, в голове надеясь, что всё это не приведет его к плахе. что прошлое даст будущему хотя бы один шанс. . тэхён до последнего упирается ехать с ними на речку, не видя в этом смысла, потому что он может спокойно сесть на террасе, с холодным лимонадом в пальцах наблюдая за уходящим солнцем, но кай, приобняв его за плечи, шепчет на ухо что-то исчерпывающее — кан соглашается, со вздохом спросив, что с собой взять. ёнджун хотел бы взять с собой запасное сердце, потому что собственное, теплеющее в груди из-за наполненности, подводит с завидной частотой. . бомгю задорно улыбается, когда бегает в одних коротких бежевых шортах от кая, держащего в руках включенный шланг; бомгю играет с субином в карты на желание, которым оказывается «займи уже болтливый ёнджунов рот чем-то, достал трещать о сериале»; бомгю тянет к губам ёнджуна половинку вишни, вытащив из нее косточку, и внимательно смотрит. бомгю в груди течет нагретой солнцем водой, пролезая во все уголки сознания, и не дает от себя уйти. ёнджун умело играет и играл в прятки, но бомгю жульничает, вероятно, не подозревая об этом, с самого начала имея преимущество. ёнджун в него слишком быстро влюбляется. и это настолько плохо, насколько вообще может быть в их случае. . ёнджун крупно вздрагивает, чуть не выронив телефон из расслабленных пальцев, когда слышит через наушники стук в дверь. он тихий и совсем неуверенный — невольной рябью пробежавшийся по воде камень, словно человек готов уйти в эту же секунду, стыдливо поджав хвост, но ёнджун отзывается быстрее. особо не думает, когда губы складываются в короткое «войдите». особо не думает, кого хочет перед собой видеть. он ожидает кого угодно — хюнина, пришедшего рассказать о новой серии аниме, потому что субин спит и открутит голову, если его разбудят; тэхёна, уставшего от тонны эмоций за день, и его плюшевого кота-сосиску. но не бомгю, у которого на голове беспорядок — ёнджун беспардонно хочет пригладить торчащие пряди, — словно он ворочался в постели не меньше часа, продолжая съедать свои губы и голову мыслями, а в руках тонкий плед и подушка. он смотрит на него голубыми глазами, блестящими в темноте ночи, и поджимает губы, открывая рот неловко и несмело: — прости, что беспокою, но… но что? ёнджун перетекает из лежачего положения в сидячее, облокотившись на спинку кровати, и приподнимает темную бровь. он не знает, зачем бомгю приходит к нему вновь, но прогонять его совсем не хочет, потому что, наверное, ждал. хотел, чтобы пришел. — но ты ко мне, да? — ёнджун насмешливо щурит лисьи глаза, полные неприкрытого интереса, длинными ресницами рассекает воздух, рассматривая неловкую фигуру в ночном мраке, и без вопросов подсвечивает парню путь к своей кровати телефоном. бомгю поспешно прикрывает дверь, юркнув в освещенный кусочек пространства, прячась в ёнджуновой временной обители, словно вор. ёнджун был единственным, кому досталась одиночная комната, содержащая в себе все удобства для жизни, чему он оказался неимоверно рад, уступив хюнину и тэхену хозяйскую спальню, а субину и бомгю чуть поменьше, но всё еще очень хорошую. он не пытался драться за места, считая, что личное пространство должно оставаться превыше всего, но бомгю тянется к нему на манер уличной кошки, ждущей ласки, и продолжает прибиваться к берегу. это, кажется, третий раз за две недели, когда ёнджун делит с ним спальное место. с тем, кого боится очаровать, полюбить, захотеть, искалечить и растоптать. бомгю приподнимает уголки губ в улыбке, а ёнджун поднимает руки — сдается. как не? — субин совсем надоел? — ёнджун усаживается в угол, уступив бомгю всё оставшееся нагретое место, но этого всё равно оказывается категорически мало для двух взрослых парней. никого из них это никогда не останавливает, привыкших к тесному контакту, — ёнджун чувствует, как прогибается под чужим весом матрас, а кожу обдает горячим присутствием человеческого тепла. он любит быть рядом с другими, прикасаться к ним и становиться ласковым, но бомгю вызывает у него особенную волну желания. или ёнджуну, запутавшемуся в собственных реакциях на чувства, уже кажется эта «особенность». может, в итоге бомгю останется безликим, как и все остальные? бомгю неясно качает головой и терзает нижнюю губу вновь, приткнувшись к ёнджунову телу, и неловко фыркает спустя несколько секунд, расщедрившись на ответ: — субин спит, а ты, я был уверен, еще бодрствуешь, — ёнджун понятливо улыбается, щуря глаза полумесяцами, распуская морщинки вокруг, наблюдая за тем, как бомгю медленно расслабляется в его присутствии. вытягивает длинные, худые ноги насколько может, а его руки то и дело теребят подол ёнджуновой майки. он хватается за нее автоматически, стоит ёнджуну откинуть плед, и становится разом тише, превращаясь в молчаливый комок, — я просто хотел с кем-то провести время, понимаешь? — понимаю, — мягко соглашается ёнджун, оставив уголки губ приподнятыми, и несильно тянет голову бомгю на свое плечо, погладив его пушистые волосы легким движением. они пахнут пряностями, спокойствием и очередным ёнджуновым падением. любовь — это не романтичный прыжок в руки, которые поймают. любовь — это самостоятельно расшибиться о лёд, когда никто и не думал тебя спасать. без вариантов. и ёнджун по сей день, час уверен, что ему совсем не страшно — разве он, побывавший в роли партнеров со столькими людьми, не сможет о лёд не удариться? хочется верить, что сможет, потому что его падение окажется фатальным на этот раз. так шепчет предчувствие, засевшее в груди тягучим комком, и ему остается только довериться. глаза бомгю прикрываются сами по себе, послушно отзываясь на трепетную ласку, и диалог строится на чем-то легком вроде сегодняшней погоды и настроения субина, засевшего в телефоне со вчерашнего вечера. он подозрительно часто бросает взгляды на ёнджуна, время от времени поджимая губы, но молчит. никто к нему не лезет — субин самостоятельно расскажет, если захочет, но ёнджун напрягается, хотя знает, что ничего такого не сделал. субин вообще не имел права его судить, натягивая на себя отглаженную судейскую мантию. ёнджун, чувствуя, как пальцы бомгю задумчиво гладят его тазовую косточку через ткань шорт, думает, что проводить так время — важно для человека и нужно почти на уровне хобби и чего-то, что отвлекает от реальности за окном. он сбегает от того, что ждет его в сеуле, в комнате общежития и даже в телефоне — чэвон спрашивает, как у него дела, отправив картинку с милыми котами. ёнджун окунается в ощущение длинных рук на животе, обнявших поперек него, и в гудение низкого голоса под ухом. ёнджун не хочет оказываться на своем месте снова. ёнджун хочет, чтобы его голова опустела и обращала внимание только на мерный шепот, щекочущий шею. бомгю с ним разговаривает, ласковый словно кот, и ёнджун не может не думать о том, что будет, если он скажет, насколько бомгю потрясающий и красивый. он поцелует его. он выдохнет в губы, мешая слова со свежим воздухом из открытой форточки, что влюбляется и не старается этого избежать. но бомгю крутится в его руках, фыркнув что-то вроде «твои косточки впиваются в меня» и затихает, начиная дышать глубже. уснул, понимает ёнджун, и некоторое время продолжает перебирать пряди его волос, поджав губы. не должно так быть, но бомгю переворачивает его мир с ног на голову. переворачивает внутренности ёнджуна, не находящиеся на своем месте уже несколько лет. ёнджун наступает на грабли, считая, что контролирует ситуацию, а не она его. . ёнджун выходит на террасу ближе к восьми вечера, закутавшись в клетчатую рубашку по самый нос, и усаживается на небольшой порог, голыми ногами путаясь в холодной траве. ему сегодня на удивление сносно, хотя последние два дня апатия обернулась вокруг шеи петлей, и ёнджун начал много думать. больше, чем хотел, и больше, чем его замученный терзаниями мозг может принять. о том, что его ждет в общежитии. о том, что он не хочет видеть людей в ближайшее время, а дачный дом ему такого предложить не может. о том, что всё это начинается так же стремительно, как и заканчивается. ёнджун размалывает свои кости уже сейчас, продолжая переживать о том, что будет сделано его руками, а что он оставит неозвученным, нетронутым. прошел месяц с момента, как они сюда приехали, и ёнджуну даже не верится, что время продолжает лететь с такой скоростью, даже не давая ему вдохнуть. сжимает руку на шее, перекрыв кислород, и ёнджун пытается держаться. он уверяет себя, что всё нормально — почти получается поверить в правильность и рациональность своих мыслей, но внутри скребет невероятно обыденная концовка, ждущая ёнджуна из раза в раз. он очевидный в своих паттернах. прозрачная дверь за спиной скрипит, оповещая о том, что к ёнджуновым размышлениям присоединился кто-то еще, пусть и незваный, и ёнджун поднимает на субина, хмурого, тучного и привычно собранного, голову. он вышел поздно вечером на террасу, чтобы не видеться ни с кем из ребят, надеясь молча слушать треск деревьев и веселое щебетание кузнечиков, но нарвался на серьезный разговор — субинова фигура обрастает уверенностью, а ёнджун лишь прячет пустые глаза в траве. — джун, я вижу, как ты смотришь на бомгю, — субин, усевшись на террасу рядом с ним в легкой белой рубашке, подвернутой в рукавах, начинает с главного, что волнует его в последнее время. он не пытается завести диалог на отвлеченную тему, как это сделал бы тэхён, потому что он, к сожалению, всё же субин. и это не плохо, просто ёнджун знает, что их серьезные разговоры никогда не кончаются на хорошей ноте, где они приходят к счастливому разрешению проблемы. субин начинает действовать, когда видит, что всё катится в обрыв, не имея возможности зацепиться ногтями о землю. ёнджун считает, что не хочет обсуждать это ни с кем. ни с субином, который, вероятно, переживает за своего лучшего друга, ни с тэхёном. они не поймут его мыслей сейчас, запутавшихся и сцепившихся клубком. ему нужно немного времени, чтобы разобраться во всем самостоятельно. но ёнджун не уверен, что сделает это, а не пустит на самотек, привычно сославшись на то, что вселенная всё равно поступит так, как посчитает нужным. наверное, субин прав, что рубит правду-матку, потому что всё очевидно. ёнджун на бомгю смотрит, ёнджун к бомгю прикасается, ёнджун в бомгю влюбляется — субин знает. субин не знает, что бомгю таскается в ёнджунову комнату ночью, в первый раз завалившись под предлогом «посмотреть». посмотреть на что? на комнату? на ёнджуна? на то, во что могут превратиться их взаимоотношения? ёнджун знает, что у них с бомгю нет и не будет времени. у ёнджуна идет отсчет, прекращающийся на двух месяцах, когда планка желания падает до нуля. он больше не захочет его — ни в каком из смыслов. он заскучает, накрутит себя и сделает так, чтобы бомгю его бросил. чтобы согласился с тем, что репутация ёнджуна не врет, шагая впереди него, и он правда не может оставаться с кем-то одним. всё это слегка проблематично. ёнджун сжимает в пальцах переносицу, зажмурившись, и чувствует по всему телу жжение вины, обдавшее всего на несколько секунд. разве ёнджун виноват? как будто это он хочет причинять всем боль, оставаясь в воспоминаниях проклятьем. — и? — ёнджун поворачивает голову на ровное субиново лицо перед собой, не дернув ни единой мышцей на лице. — что я должен сказать? «нет, субин, не смотрю. я твою принцессу даже не трогаю и не дышу в ее сторону»? я же так не делаю. ёнджун почему-то скалится, начиная защищаться быстрее, чем вдумывается в ситуацию, но субин на него нападать и не думал — ему не нужны лишние разборки, которых между ними полно. он пропускает мимо ушей ядовитый сарказм, выплюнутый ёнджуном. — а лучше бы делал, — субин тяжело вздыхает, похлопав ладонями по карманам спортивных штанов в поисках пачки сигарет, привычно брошенной «на всякий случай». он выуживает картонную упаковку, купленную с ёнджуном на пару в конце июня, и полностью черную зажигалку. подносит огонь к кончику, щелкнув колесиком, и затягивается. — ты же знаешь, я был не против того, что ты всегда в окружении девчонок, потому что меня это вообще не касается, да и, признаю, ты определенно всех их любил, но бомгю такое не нужно. он не готов стать очередным, а не единственным, понимаешь? даже если он ведет себя так, словно ему всё равно — ему не всё равно. субин за бомгю переживает, готовый вылезти из собственной шкурки, чтобы младшему не причинили боли, но ёнджун не может с ним согласиться. ёнджун не может понять, почему он чувствует себя главной проблемой, когда речь заходит о его чувствах. они понятия не имеют, что и как он ощущает — что для него любить. — да когда он ведет себя так, словно ему всё равно? — ёнджун криво подтягивает уголок губы вверх, фыркнув, — его всегда выдает тело и, может, я не угадываю всех сигналов, но половину точно могу понять. бомгю смущенно отворачивается, когда ёнджун заправляет прядь его волос за ухо; бомгю предлагает ему посидеть вместе с ним на террасе и включает любимые песни; он тянет его в комнату, пока субина нет, и долго рассказывает о чем-то — ёнджун завороженно улыбается, внимательно слушая бомгю, и опирает подбородок на собственные ладони. — каких еще сигналов? — всех, — ёнджун делает неопределенный взмах левой рукой, словно отмахивается от надоедливого комара под ухом, и вновь устраивает ее на колене через пару секунд, — дай закурить. — ёнджун, я правда не шучу, — голос субина становится тверже, когда он произносит это, и покрывается холодной коркой льда. пространство между ними мерзко скрипит вьюгой, — не делай бомгю больно. его ты больше не увидишь, ладно, но нам с тобой жить и учиться еще два года вместе. ёнджун не хочет делать бомгю больно, но может. ёнджун никогда не хотел разрывать чью-то мышцу, оставляя истекать кровью и безудержно стучать в последние секунды. никогда не собирался доводить до отчаяния кого-то, кого оберегал и хотел, кому отдавал свои чувства и ночные сообщения, полные желания, но его нелюбовь к ним, появляющаяся спустя быстротечные месяца, — да. субин протягивает новую сигарету, ловко вытащенную из пачки, и отдает ее ёнджуну вместе с зажигалкой, зажатой между пальцев. — я не могу ничего обещать. я не имею на это права, сам понимаешь, — ёнджун благодарно кивает, обхватив крепкую сигарету фигурными губами, и подпаливает кончик, кинув в субина зажигалку. чувства, словно лесной пожар, непредсказуемы. ты можешь по собственному желанию залезть в эпицентр огня, отдавая себя на растерзание, но это не значит, что огонь захочет тебя в ответ — поглотит, не отдавая даже шлейфа дыма в ответ. в этом всё очарование и проклятие. . на вторую неделю августа, ближе к вечеру, все начинают выползать на террасу, облюбованную тремя чхве. тэхён, затесавшийся частым гостем, занимался там йогой, устав терпеть каевы подколы по утрам, когда тот, еще сонный и мятый, шептал что-то вроде «вот это поза кошечки, тён…», а сам кай переполз туда, набрасывая эскизы для татуировок. он пообещал загоревшемуся бомгю, нашедшему потрепанный каев скетчбук, что сделает для него что-то незамысловатое, но особенное — маленькое воспоминание, запечатанное чернилами в коже. ёнджун жмурит глаза, откинувшись на колючую зелень травы, и кладет на веки тыльную сторону ладони — сегодняшний день выдался насыщенным хотя бы из-за того, что они мыли каеву машину, а потом отдраивали дом, послушав тэхёново бурчание — у нас там паук живет! и нет, бомгю, он не твой друг! бомгю, конечно, расстроился, когда его уже подбитого дружка с семью лапками выкинули во двор, после чего он не видел его, но ёнджун, привычно потрепав по плечу, весело шепнул на ухо «у тебя еще один дружок остался» и кивнул в направлении расслабленно развалившегося на полу субина. комканный смех бомгю, спрятанный за ладонью, ёнджун считает самым очаровательным. бомгю утыкается носом в его плечо, щекоча волосами лицо, и обхватывает пальцами голые плечи. ёнджун слышит треск внутри себя, несравнимый ни с чем. блестящие глаза бомгю, отражающие невероятно красивые васильки, ёнджун хочет ловить, ловить, ловить — продолжать гладить худое лицо своим взглядом, не отрываясь, но тэхён прерывает их быстрее, чем ёнджун решается на действие. пальцы так и остаются с ощущением фантомного прикосновения к водной глади. . — эй, давайте бомгю накрасит губы, а потом нас расцелует! — кай, заведенный, подскакивает на своем месте. телефон, который он держал в руке, тут же ложится на смятую траву, чтобы не разбить стекло сильнее за проведенное здесь время, — выложим в инстаграм, чтобы потом вспоминать это лето, — он поднимает свой стеклянный стакан с лимонадом, уняв жажду, и заискивающе смотрит на ребят, развалившихся рядом. ёнджун, не открывая глаз, ухмыляется, оставляя принятие решения на субине и тэхене, потому что бомгю, он уверен, загорится следом за каем, образовывая энергичный дуэт в который раз за лето. бомгю что-то щебечет в ответ на слова хюнина, рассмеявшись, а ёнджун продолжает молчать. жмурит глаза, чувствуя трепет ресниц и ветер, облизывающий лицо. он не уверен, что его мнение окажется независимым, потому что он, конечно, хочет, чтобы бомгю его поцеловал. не столько для воспоминаний об этом лете, сколько для того, чтобы унять тремор в реберной клетке, полной откровенных желаний. ёнджун знает, что не сделает ничего из того, что теплится в его груди непрекращающимся огненным потоком, но всё равно надеется на волю случая — если все окажутся не против этой идеи, всё сложится само по себе. не то чтобы ёнджун просил вселенную о шансе быть с бомгю ближе. — почему именно бомгю? — просто спрашивает тэхён, лежащий на груди субина, и зевает, прикрыв рот ладонью. время плавно перетекло за одиннадцать часов ночи, но никто не хотел расходиться, решая провести теплый вечер на улице, а не в своих комнатах. последние дни выдались для всех слишком тягучими, ссоры множились, а переругивания то и дело мелькали на кухне, стоило ёнджуну и субину заняться едой, но сегодня воздух разошелся, оставляя место для умиротворения. ёнджун приоткрывает глаза, наблюдая за самолетом в темном небе, и поджимает губы. всем им нужно время на себя. вот только жаль, что его у них катастрофически мало — две недели с хвостиком, тянущие в разговорах неявной тоской по еще не закончившемуся. — потому что бомгю, определенно, самый красивый из нас, — ёнджун фырчит на манер лиса, приподнявшись на локтях в попытке разрядить неуловимые мысли в голове, и ловит заинтересованный взгляд бомгю, смотрящего на него с неясным выражением лица — он видит в васильковых глазах обсидиановый блеск, — а еще, мне кажется, бордовая помада будет смотреться на нем великолепно. у тебя же есть? — есть, конечно. разные. могу каждого расцеловать определенным оттенком, — бомгю тихо смеется, не отрывая глаз от разморенного ёнджуна в ночном полумраке и суетливом летнем ветре. тот тепло приподнимает уголки губ в ответ, осмотрев бомгю снизу-вверх, и останавливается на уровне открывшегося вновь рта. ёнджун к нему прилип, словно жвачка к волосам. .

I wanna be yours — artic monkeys

— тэхен, как тебе? — бомгю отходит от него на несколько шагов, оценивающе осматривая свое творение со стороны. он щурит глаза, задумчиво проводя пальцами по сухим губам, не зная, как описать свои ощущения по поводу предстающего перед глазами. темно-фиолетовая помада ползет по лбу, прикрытая цветными волосами совсем немного — кай, уже украшенный розовыми отметками, кропотливо укладывает челку тэхена, — а последний немного смазанный поцелуй завершает картину на переносице, заходя на расслабленные брови. бомгю склоняет голову влево, поймав подбадривающий кивок со стороны субина, щеки которого расцветают блестящим красным блеском, и осторожно складывает губы в трубочку, чувствуя мягкую неловкость. — я даже не сомневался в твоих способностях, гю, — тэхён довольно улыбается, расслабленно приподнимая уголки губ, и смотрит на смущенного бомгю блестящими глазами — те, словно глубокие озера, отражают действительность каким-то волшебным образом. он опускает зеркало, отложив его на кровать позади себя, где сидели субин с каем, и задумчиво выдает, — остался только ёнджун-хён? ёнджун, сидящий на окне в компании телефона, подсвечивающего фарфор лица, невольно поднимает глаза, слыша свое имя. он уже и забыл, что тоже участвует в этой любительской фотоссесии, периодически открывая камеру и снимая происходящее уже на этапе подготовки. ему хотелось верить, что этого будет достаточно для воспоминаний. его будет душить прошлое, если бомгю окажется ближе, игривее, настойчивее. его будет душить осознание, что он не отказал своим желаниям, а поддался в который раз. ёнджуновы ресницы трепещут, когда глаза ловят медленную улыбку бомгю, направленную в его сторону, и он старается не подавать вида, что его всё это задевает свинцовой пулей, царапая висок до цвета бордо — сердце расслаивается, оставляя ёнджуна почти обнаженным. бомгю, кажется, может видеть его насквозь. до мелких атомов, кричащих «ну же, заметь меня! давай, бомгю, я хочу быть твоим». — ага, — просто кивает бомгю, тут же чувствуя на себе тяжесть субинова взгляда. тот словно темнеет, обрастая грузными тучами, и бомгю стоило бы жалеть себя и свою жизнь, готовую оборваться, но он остается до последнего бесстрашным, — не хотите пока поискать место для фотографий? бомгю оборачивается на друзей, развалившихся по периметру кровати, и приподнимает одну бровь, ожидая их ответа. тэхён непонимающе распахивает большие глаза, обрамленные аккуратными иголками ресниц, и переводит взгляд с закрытого бомгю на заставшего врасплох ёнджуна. бомгю знает, что субин понимает — не в фотографиях дело. он видит, как субин хмурится, уже открывая рот, чтобы возразить, но со стороны двери звучит яркое и отзывчивое, полное энтузиазма: — чего сидите? я бы еще и над одеждой подумал, так что пойдемте, — кай опирается на косяк двери, выглядывая из темноты коридора, подзывая тэхёна и субина к себе. оба поджимают губы, переглянувшись с каким-то единым пониманием, но после каева замечания всё-таки поднимаются с места. субин остерегающе сжимает плечо бомгю пальцами, молча следуя за ребятами. бомгю немного совестно перед другом, потому что субин, кажется, против его желания быть ближе к ёнджуну. они не обсуждают то, что происходит между, но обсуждают, что происходит с ёнджуном — как часто он общается с девушками, куда приглашает их на свидания и когда просит субина остаться у хюнина или тэхёна. субин не хочет ужалить бомгю, прожигая на его теле новые ранки с разошедшимися краями, но считает, что правду нужно узнать сейчас, раз ёнджун в ней не признается. ёнджун и не должен, считает бомгю, потому что они не так близки, чтобы раскрывать подноготную друг друга, но всё равно ожидает, что в какой-то момент он услышит от ёнджуна честное признание — какое? бомгю не знает. он не понимает, что именно хочет от него услышать, чтобы чувствовать себя спокойным. может, что ёнджун уже занят? тогда почему продолжает быть с ним в опасной близости? может, что он ему безразличен, а всё происходящее — бессмысленный флирт ради флирта? бомгю хочется иметь подушку безопасности, готовую удержать его от стеклянной смерти, но быть с ёнджуном вместе — уже достаточно для простого наблюдателя, влюбленного почти по уши в кого-то не его уровня. бомгю всё же не совестно хотя бы перед самим собой, потому что карие глаза ёнджуна улыбаются и блестят в желтом свете лампочки, отражая высокий силуэт бомгю причудливо-очаровательным образом. и это сейчас самое главное, заключенное в спальне вечным воспоминанием, прокручивающимся в голове. всё ощущается другим — бомгю ощущает себя словно в коньячной дымке, окружившей шелковой лентой. если бы вместо нее были ёнджуновы руки — он бы хотел, чтобы она затянулась. — так что? ты всё еще за бордовую помаду? — бомгю медленно подходит ближе, босыми ногами ступая по деревянному полу и перебирая в пальцах одной руки флакон с косметикой, и не знает, чего ожидать. и ожидать ли чего. ребра разводятся в желании, обдирая его кожу. почему ёнджун умудряется вызывать в его животе подобные чувства, не прилагая усилий? — конечно, — ёнджун кивает, фыркнув, — как увидел твой пост в инстаграме с этим цветом, так…- что? не смог перестать думать о том, смажется ли эта помада при поцелуе? останется ли вкус на языке, если провести им по приоткрытым губам? как будут выглядеть следы на собственной шее, когда бомгю будет целовать все доступные ему места? что он выглядит невероятно в любом образе, заслуживая слышать комплименты и похвалу? — так всё. ёнджун старается посмеяться, скомкано завершив предложение, насильно сжав свои губы в тонкую линию. он наговорит лишнего, он сделает лишнее — язык бомгю пробегается по покрасневшим от смывок губам, а ёнджун замечает даже такую мелочь вроде цветных всплесков помады в трещинах сухости. — ты просматривал мою инсту? — бомгю удивленно выгибает брови, но лишь качает головой, застыдившись собственного энтузиазма. — ты был таким незаинтересованным в начале, так что я думал, что ты даже не удосужишься посмотреть, кто тебе пишет. ёнджун думает, что бомгю никогда так не ошибался, потому что сам он удерживал свой язык за зубами, только бы не ляпнуть ерунды и не привязаться к чему-то, с чем он не справится. но он лишь поджимает губы, невольно качнувшись ближе к бомгю. ёнджун одновременно боится — себя, бомгю, того, что может произойти — но так жаждет сделать хоть что-то. он не жил по принципу «лучше сделать, а потом жалеть», но его голова скандирует одно нелепое «я хочу быть твоим», не переставая набивать четырехкамерное мыслями о бомгю. тело горит, фантомной дымкой оплетая комнату, опущенную в молчание. их взгляды пересекаются, полные неопределенных желаний. бомгю думает, что хочет быть с ёнджуном ближе. ёнджун думает, что поцеловать его сейчас — самый лучший момент. — я не зову друзей моих друзей принцессами, так что ты сразу был особенным. но это всё, что говорит ёнджун, прикусив сухую губу. двоякие чувства пугают его, привыкшего к бесстрашному отчаянию, схожему на уверенность, потому что бомгю ощущается другим. открытым и ценным, вызывающим много разных эмоций, знающего и понимающего ёнджуна словно на другом уровне. бомгю сглатывает, забегав глазами с расширившимися зрачками по серьезному лицу ёнджуна, и быстро раскручивает в пальцах флакон с помадой, стараясь сменить фокус внимания. он сойдет с ума. он сойдет с ума, если ёнджун не поцелует его сейчас, показав, что не только бомгю сумасшедший. — давай я помогу? — ёнджун шепчет тихо, забирая из мелко дрожащих пальцев бомгю помаду, чтобы свободной рукой подцепить его подбородок, направляя васильковые глаза на себя. зрачки наполняют черным почти всё пространство. — а то у тебя руки дрожат. — да. да…да, конечно, — тут же теряется бомгю, хлопая накрашенными ресницами, и затихает. ёнджун видит шоколадные тени, украшенные блестками в уголках глаз, и черные четкие стрелки, делающие лицо бомгю похожим на кошачье. он красивый и без них, когда смывает макияж и оставляет черные подтеки туши не стертыми до конца, и ёнджун всегда чувствует особенную нужду к прикосновениям, видя его таким. пальцы ёнджуна уверенно держат помаду в руках, поднося ее к приоткрытым губам бомгю, и он делает первый мазок, не отрывая сосредоточенного взгляда. красить губы бомгю, которые дрожат в легком движении, то и дело желая сомкнуться; ловить его расфокусированный взгляд, видя темную лазурь на самом дне; касаться большим пальцем его подбородка, неосознанно гладя нежную кожу. всё это застывает глиняной скульптурой в голове ёнджуна, принимая изгибы бомгю, отпечатавшиеся на внутренней стороне век яркими звездами. — хён… — глухо зовет бомгю, когда чувствует нервное движение ладони ёнджуна, перетекающей прикосновением к шее, — ты закончил? ёнджун откликается, подняв дикие глаза на бомгю, и кивает, сглотнув. рука остается на коже бомгю, кончиками пальцев играясь с длинными волосами. — могу я кое-что сделать? — он бегает неуверенными глазами по лицу ёнджуна, который словно не здесь, а глубоко в своих мыслях — его зрачки неестественно расширяются в свете лампочки, и он поспешно добавляет, — для фотографии. — конечно. . — йа! — хюнин наваливается на бомгю с левой стороны, обнимая длинными руками, потому что его другой бок оказывается занят тэхёном и субином, привычно находящихся на своей волне, и торопит ёнджуна, возящегося с самодельным штативом. — хён, ты не мог бы поторопиться? бомгю скоро съест помаду на своих губах. кай весело наклоняется к лицу бомгю, который старается сдерживать нелепую улыбку и бегающие по комнате глаза, и треплет его за щеку, находя чужой румянец очаровательным. субин рядом падает лбом на плечо бомгю, почти соскользнув с ткани шелковой рубашки, а тэхён молча рассматривает тихого ёнджуна. бомгю краснеет не из-за пристального внимания хюнина. бомгю покрывается бордо, стоит ёнджуну поднять на него замыленный взгляд — зрачки чернично-темные, занимающие почти всё пространство радужки. это всё жутко неловко, думает бомгю, облизнувшись, но помада в уголке ёнджуновых губ, обжигающая своим четким отпечатком, пускает по спине мурашки. ёнджун, говоря честно, торопиться не то чтобы не хочет — он не может. его шея горит красными пятнами смущения, а губы то и дело напарываются на кусачие зубы, желающие либо заесть эту тревогу, либо отправить ёнджуна перевариваться в собственном кишечнике. может, так было бы лучше? отправься он в свой пищевод заканчивать счастливое лето перед третьим курсом, маячащим курсовой, — ёнджун шатко поддерживает телефон, нажав на кнопку, и таймер начинает отсчитывать десять секунд. они здесь ради фотографии, стоит себе это напоминать, но как же ёнджуну тошно от самого себя и пристального взгляда тэхёна, знающего и понимающего половину происходящего. не честно поступать так с другом, которого ты считаешь лучшим, но искренне не хочется позволять другим копаться в своей голове, потому что та — разрушенный муравейник, чьи жители беспокойно бегут. все улыбаются, посмеиваясь из-за ёнджуновых нервных попыток куда-то пристроиться, потому что компания уже встала наилучшим образом, и бомгю ловит его за тонкое запястье, поворачивая к себе боком. ёнджун продолжает мечтать, что сейчас он переваривается, оставляя себе несколько финальных минут. фотография выходит смешная: тэхён и субин закатывают глаза, походя на парочку больше, чем кан и хюнин — их лица выражают единоличное «некрасиво. мне тоже не нравится», а бомгю с ёнджуном безмолвно переглядываются, вцепившись глазами в блестящие лампочные блики напротив. бомгю думает, что маленькая шалость с поцелуем и правда удалась, не давая самому себе покоя. ёнджун думает, что хочет поцеловать его так сильно, что сводит зубы. его сердце готово разойтись в стороны, лишь бы привлечь бомгю.