Следующий раз

      За окном во всю моросит стена дождя и ему кажется, что его внезапная, как клинок Тетчо, начальница не уйдёт ещё ближайшие полчаса. Прогонять её, правда, не хотелось, но зная Тэруко, это был лишь вопрос времени. Она надоедала также быстро, как просьбы о прощении.       Сезон дождей в Японии давался Дзёно с трудом. Он постоянно болел и ленился чуть больше обычного, предпочитая валяться дома, пока город тонет в воде и слезах. Сосед ниже этажом расстался с девушкой, жена мужчины сверху умерла при родах, и он остался с маленькой дочкой на руках, которая тоже расстроена, только ещё даже не знает почему. Кошка соседки слева точит когти о стену, и у девушки очень скоро возникнут проблемы с арендодателем. И всё это вплетается в беспорядочную дробь дождя, бесконечный гром небес и страдания тех, кто плачет, смеётся, стонет где-то за пределами его крохотной квартиры, в которой очень быстро становится темно обычному человеческому глазу, а ему — всё равно.       — Скажи, Дзёно, почему ты такая заноза в заднице? — бормочет вдруг Оокура где-то на уровне его плеча. Едва ли можно различить в её сонных, шуршащих в простынях, словах смысл, но Дзёно этого вполне достаточно, чтобы распознать вопрос и даже подумать над ответом. Её горячие дыхание волнует чувствительную оголённую кожу, а его сердце предательски бъётся чуть быстрее и ощутимее даже для неё.       На кончиках пальцев Тэруко кажется совсем безопасной и милой. Как крольчонок, как маленький пушистый комочек посредственности и трогательности. Дзёно ощущает покой и смирение, как если бы вкусно поел после тяжёлой работы или услышал самый истошный вопль, состоящий из раскаяния, боли, страха и презрения к нему же самому, как к тому, кто к этим воплям вопросил.       От её вопроса, который больше походил на риторический, становится скорее смешно, чем обидно. Дзёно сдерживает желание пошутить вульгарную шутку и отхватить кулаком ниже ребёр по незащищённому телу в очередной раз.       Даже сейчас её удар способен нанести ему травмы несовместимые с жизнью, а он способен этого удара с лёгкостью избежать, но почему-то не хочет. Они оба усилены в лаборатории и буквально развалятся без волшебной пилюли, но их интрижка вызывает в нём больше трепета душевного, чем работа на государство, граничащая с каким-то безумием.       Она — источник самого громкого шума и самых болючих синяков на теле, лежит рядом с ним и отпускать по-нежному не хочет, а он — защитник людей и гончий пёс, наслаждающийся чем-то настолько странным, как чужие мучения. Дзёно шлёт подальше тепло и уют, хотя может позволить себе жить припеваючи.       Он всё же хмыкает, считая, что он кто угодно, но точно не заноза в чьей-либо заднице. Это лишь попытка жить в своё удовольствие в мире, который заставлял его дрожать от бессилия и беспомощности, когда всё затихает. Он никогда не обещался ей целиком и полностью и уж тем более не говорил, что будет покорен.       — Смеёшься надо мной? — твёрдая нотка в голосе замкома пугает, как будто Сайгику трус какой. Она определённо обижена, но уже меньше, чем час назад, когда в прямом смысле была готова разорвать его прямо на пороге его собственной квартиры. Замком так ревнует то, что ей по сути своей и не принадлежало никогда, что даже уже и не смешно совсем.       — Не над Вами, — спешит соврать Дзёно и Тэруко прикрывает глаза невесомым движением ресниц по его груди, когда руки рефлекторно притягивают обнажённое тело женщины ближе. В самом деле, он не раскаивается за то, что переспал с той торговкой контрабанды из Китая, но если Тэруко так угодно. Если хочет быть чуть выше. Чуть значимее всех тех проходимок…       Между ними нет свободного пространства и становится совсем тепло под пуховым одеялом, и на не особо-то удобном футоне в ребро врезается что-то твёрдое. Видимо, телефон. Он вытягивает его и кладёт на пол.       Девушка вскипает от собственных мыслей, слегка ударяя его в бок. Как бы не пыталась она показать, что ей плевать, как бы не пыталась успокоить собственный пульс, ему всё равно в ней всё ясно, как день.       Тэруко немного зла, совсем каплю разочарована и ещё больше ей страшно, что этот миг их совместного спокойствия закончится. Парадокс в том, что никто из них не обещал хранить верность друг другу, но она ревновала страшно. Очередная несправедливость, идущая в придачу к этим отношениям. Если ему отлично удавалось сохранять безразличие, то Тэруко как маленькая девочка требовала внимания, когда чувствовала конкуренцию.       Дзёно слегка вздрагивает, но лишь от неожиданности. Всё-таки удары он привык избегать.       — Ты лжёшь.       Вопреки ожиданиям её шёпот щекочет не кожу, а что-то внутри, в районе желудка. Сердце пропускает удар, и по его нерушимым убеждениям идёт с хрустящим треском трещина.        — Ну вот! — с чувством воскликнула она, прижимаясь ухом к месту, где барабанило сердце. — Прямо сейчас оно замерло на секунду. Будто в пятки провалилось, ха.       Точнее и не скажешь.              — О чём Вы?       — О твоём сердце.       Её голос непривычно безмятежен, а жаркое дыхание на удивление спокойное. Теперь ей будто бы легче от того, что именно она слышит его взбесившееся сердце, а не кто-то другой. Победа плещется в крови. Тэруко считает, что отвоевала его, на миг. Этот самый миг, в котором слушала сердцебиение и делала вид, будто знает его, как никто другой не знает.              Сайгику раздражает её манера манипулировать тем, что ему было неподконтрольно, а ей очень даже понятно.       — Не делай так больше… — вдруг говорит она, предупреждающе проводя ногтями по его шее. Её подбородок скользит по коже. Кажется, приподняла на него голову, чтобы посмотреть, а он опустил лицо к ней, поддерживая этот односторонний зрительный контакт.       — Как?       — Не спи с преступницами, идиот. Ты хоть знаешь, что сделает с тобой капитан, если узнает?       «Пожмёт руку?» — думает Дзёно, но сказать не решается.       — Это приказ или личная просьба?       Всё же сердце девушки немного ускоряется, а зубы сжимаются, слегка поскрипывая. Её тело почему-то холоднее, чем воздух под пуховым одеялом. Дзёно усмехается и проводит по чужому позвоночнику пальцами, высчитывая позвонки.       — Не злитесь… — слабо шепчет юноша пока сонная дробь по окну убаюкивает их обоих. Сайгику сладко зевает, не в силах терпеть сонливость и Оокура тоже заражается зевотой, пытаясь её подавить.       Сквозь дремоту он чувствует, как девушка обхватывает его руку под одеялом совсем некрепко, как будто боится причинить боль. Так на неё непохоже, а от этого только больше смущает. Почему бы их отношениям не оставаться такими, какими они были? Грязными, странными, меркантильными. Если не облачать их в смысл, то жилось довольно легко.       «Ненормально…»       Пытается убедить себя Сайгику, а сам слегка поглаживает пальцами шершавую кожу на её руках. Ощущает, пытается разглядеть своим способом и видит нечто новое прямо сейчас. Юноша пугается: вдруг это вовсе не Тэруко с ним, а кто-то другой, совсем чужой? Вдруг он всё себе придумал? Его окутывает лёгкая тревога. Он ёрзает, невзначай касаясь длинных мягких волос, однако всё равно не понимает. Не видит. Ему снова страшно.       «Скажи ещё что-нибудь!» — просит он про себя и девушка, будто слыша его мысли, сонно произносит:       — Переночую у тебя.       Облегчённо выдыхает.       Она…