Страшная тайна

Ступенек было четырнадцать. На каждой из них я думал — может, получится повернуть обратно? Может, еще не поздно? Родители дико злились, когда я экспериментировал с магией Судьбы — мама кричала, а папа обычно сдержанно молчал, пока однажды не отвел к тете Гермионе. Та кричать не стала, напоила чаем и выдала список книг, которые я последовательно читал и обсуждал с ней. Я уже понял тогда, что цена перемен может быть такой высокой, что ты никогда не знаешь, сможешь ли заплатить ее вообще. Один. Если папа выйдет на свободу, тогда меня не станет? Два. Будет ли он обо мне помнить? Три. Сколько нужно артефактов, чтобы вернуться в тот день, когда мама ушла в Косой переулок насовсем? Четыре. Ступенька скрипит и исчезает, сверху смотрит Лоркан, улыбается удивленно и насмешливо, как будто не понимает, почему я здесь. Дядя Рольф за плечо уводит его в дом, а потом возвращается ко мне. Взгляд у него тоже насмешливый, но спокойный, в зубах у него трубка, а на плече — книззл. Пять. Интересно, это я случайно сделал так, чтобы попасть именно к ним, а не, например, к Кэрроу или Блэку? Дядя Рольф спускается ко мне и садится прямо на ступеньку. Мне жалко брюк, но я сажусь рядом, чтобы его не обидеть. — Когда концентрация мозгошмыгов в воздухе превышает допустимую, начинают происходить все вот эти вещи, — он смотрит на меня так, что мне вдруг становится страшно и очень тоскливо. Он же ненормальный. Книззл сует пушистый хвост мне прямо в рот. Тетя Полумна обнимает меня за плечи. — Рольф, Альбусу нужно поужинать, а тебе кормить Усатика и Гныжу. Мне вдруг становится очень обидно. Почему родители — в беде, а тетя Полумна, которая сражалась с ними же — нет? Может, это я неправильный, может, это я устроил так? Обиделся на папу когда-то давно, забыл, и за несколько лет — вот это вот все? Я закрыл глаза. — Альбус, пойдем, иначе нарглы съедят твои туфли. Под веками защипало. Лоркан и Лисандр издавали столько звуков, что слышно было даже на крыльце. Господи, лучше бы я попал в Азкабан.