Причина быть таким

— Скажи мне, Пом, — Азулин стоял перед распахнутым окном и спокойно рассматривал падающую даль. В воздухе ощущался пепел, горчило во рту от пороха и было ощущение, словно время встало на паузу. Эти частички кружились вокруг лейтенанта, как кружатся возле него безумные идеи. Помпон никак не мог расслабить свои плечи и выдерживал стойку даже один на один со своим командиром. — Сэр? —переспросил он, когда молчание продлилось слишком долго. Силуэт Азулина стоял неподвижно, завораживающе. Помпон отслеживал, как его накидка движется за ветром, как обманчив этот спокойный вид сейчас. — Оправдывают ли причины действия, по которым мы стали такими? — глубокий глаз мелькнул в сторону Помпона, а за ним блеснул и голубой. Так редко они смотрели друг на друга, от чего бордовой шляпке стало не по себе. Но даже сейчас он ни на миг не расслаблял тело, напряжение прожигало до ушей. — У каждого есть свои причины, по которым мы поступили так или иначе, сэр. Порой мы и не могли поступить по другому. Ведь все иногда...зависит не от нас, а от ситуации. — Помпон говорил быстро, с ноткой выдавленной уверенности. Не было ясности, куда вел этот диалог и почему его спрашивают об этом. На войне мы заложники ситуации, так? Азулин не сводил глаза с Помпона и беспокойно рассматривал его. Посттравматический синдром играл с голубым медведем злую шутку и захватывало в тиски каждый раз, когда тот оставался один. Вся его жизнь превратилась в огромную дорогу, где нельзя остановиться ни на миг, ведь кто-то бежит за твоей спиной и норовит занять первое место. Твое место. Поэтому останавливаться нельзя, не сейчас, когда так много сделано и было так много жертв. Взгляд упал на собственную ампутированную руку, где теперь отблескивал острый крюк. А правая часть лица периодически ныла, особенно когда маска долго натирала его. —Помпон, я ценю твою преданность, но сейчас я приказываю тебе расслабиться. — это звучало как легкая усмешка, но Помпон тут же ослабил плечи и тело. Каждый раз он боялся шевельнуть хоть какой-нибудь шерстинкой в присутствии командира, но ощущая к нему притяжение. Он был бы из тех, кто бежал по той же суетливой дорожке вместе с Азулином, но не претендуя обогнать. Скорее, устранить тех, кто норовился приблизиться сзади. —Порой я жалею обо всем, что я делал. — его взгляд все так же держался на Помпоне. —Отец помог мне когда все срать хотели, подарил мне веру и теперь покоится вместе с нашей командой на том проклятом овраге. Мое лицо сшили из мотающихся кусков кожи...этот блядский единорог. Моя мать... — прожигающее чувство вины. Детская жестокость не знает границ, а в тот момент Азулин не знал, что делает. В такие моменты память выдирает из его головы нечто важное, оставляя с чем-то болезненным. Он не помнит о том, что делал, даже воспоминание о его матери меркло в его памяти. Я действительно отравил ее? Я был на это способен? — Моя мать оставила меня, — неуверенно продолжил он. — умерла, когда я был еще маленьким. И с тех моментов я еще больше чувствую себя одиноко. Одна сплошная злоебучая смерть, на которую я устал смотреть. Помпон не знал, что можно сказать в такой момент. Он прекрасно понимал жестокость того, кто стоял напротив, но зная его методы не хотел бы когда-либо столкнуться с ним лоб об лоб. — И все же вас спасли. И теперь вы ведете нас, возможно, в самую лучшую жизнь без смерти и войны. Вы столкнулись с единорогами и выжили, хотя остальные не смогли выбраться после встречи с ними. Мы уйдем с победой, и я буду идти с вами до конца. Кажется, Азулин улыбался. Или ухмылялся. А может выдавал устрашающий оскал. — Я рад, что ты так думаешь. Потому что это правда. Знаешь, я даже доверяю тебе больше, чем любому медведю здесь. Мне как раз не достает правой руки. — кажется, желтый медведь хотел уж слишком сильно прохихикаться с этой шутки, но все же не показал этого. Вдруг этот безумец и не пытался пошутить, тогда бы этот крюк оказался прямиком в задни... — Я обещаю быть рядом с вами и наблюдать нашу победу. — Хорошо, Пом. — рука Азулина прилегла на плечо напарника. Напряжение между этими двумя было ощущаемым до самых стен комнаты. То ли от ветра с окна, то ли от прикосновений командира, Помпон покрывался мурашками и напоминал распустившийся букет мимозы. Рука Азулина скользнула ближе к шее напарника, от чего тот все таки вздрогнул. Надеялся, что тот не хочет его придушить и стереть об пол за столь открытый диалог. Дыхание Азулина слышалось более хриплым за счет его маски. А синий огонек глаз все так же рассматривал желтого медведя и нерасторопно гладил шерсть на шее. — Ни разу не видел столько преданности в глазах у кого-либо ко мне. А в твоем взгляде я все чаще встречаю это. Боишься меня или просто любопытно наблюдать? Оххх, черт, а ведь Помпон действительно слишком часто смотрел на командира. Этот силуэт с плащом и маской не могли пройти мимо глаз. Лишь спустя какое-то время Пом понял, что у Азулина нет руки, а его крюк лишь редко выглядывал из-под плаща. Сначала он был в ужасе с того, что единороги сделали с его телом. Потом все в лагере привыкли к этому и теперь Азулин воспринимался как надежда на выживание. -Я...думаю на вас все часто смотрят. Все же вы теперь главный, тем более, единственно выживший. — Да? Мне кажется, ты делаешь это особенно. И дольше остальных. — их тела стали ближе и Пом отпрянул назад, моментально уткнувшись спиной в стену, поэтому движение было практически незаметным. Рука командира останавливалась на плече и Пом мог чувствовать когти на его теле. Он не мог предугадать эмоцию за этой таинственной маской, но все равно ощущал отклик на все происходящее. Даже он сам не желал отпрянуть от его руки, вновь рассматривая Азулина "тем самым взглядом", на что тот слышно усмехнулся. Его рука перетекла на подбородок напарника и приподняла голову чуть выше, одним указательным пальцем с коготком. Желтый медведь не смел шевелится, хоть и глаза предательски бегали от плаща до самых глаз командира. Теплой ладонью Азулин ухватил за подбородок своего напарника и склонился над ним, встретившись взглядами. — Значит, не боишься меня? — Н-нет. — выдохнул Пом и глаза его широко раскрывались с каждым новым действием его командира. Окно за спинами двух парней вдруг резко хлопнуло, что заставило Азулина от неожиданности впиться в подбородок парня еще больше, от чего тот шикнул от боли и накрыл его руку. Рука напарника медленно скользнула к плащу, не переставая выслеживать любую реакцию на такие действия. Он думал минное поле ощущалось страшно, так это было примерно на том же эмоциональном уровне. Азулин прикрыл глаз и позволил дотронуться до него, ослабив свою хватку и переместив руку на ребра Помпона. Желтый медведь прошелся ладонью по груди, после слегка дотронулся пальцами до маски. Так вот как она ощущается...он даже и не думал, что прикоснется к ней, мог только догадываться о ее текстуре. Розовые глаза столкнулись с синим, выдерживая немую паузу. И все же, какое любопытство не вызывает маска, то, что происходит под ней, Помпону было интереснее. Неожиданно руку парня перехватил Азулин, подтянув еще ближе к себе. Ладонь приземлилась в область щеки и прошлась по шероховатой поверхности, скользя ниже к шее. Напарник ощутил шерсть, а вместе с ними и швы, поспешив перевести руку подальше от них. Не то, чтобы ему было противно, скорее он переживал о реакции его командира.