О чём смеётся ветер

      На улице зарядил нескончаемый дождь. Небо над Столицей словно разверзлось и поливало улицы и крыши домов, размывая мостовые и превращая в топи узкие улочки.       Хэ Сюань, впрочем, под дождем не мок, хотя для него это и не стало бы проблемой. Проблемой стало… пора было составлять список, чем он и занялся, прячась в тени. Во-первых, Хэ Сюань до сих пор топтал этот бренный мир без явной на то причины. Во-вторых, из-за невозможности развоплотиться по-тихому и оставить назойливое Красное бедствие без положенных выплат, приходилось гонять по поручениям этого самого бедствия. Хуа Чэн эксплуатировал Хэ Сюаня по полной программе, отправлял подслушивать и подглядывать по всем трем мирам, напутствуя колкостями и трудно выносимым сарказмом. Вот и приходилось носиться везде и всюду, словно он был тунцом желтоперым. Тунцом Хэ Сюань себя не чувствовал от слова совсем. В личной системе координат он был тем ещё удильщиком: унылой, расчетливой глубоководной хищной рыбиной. В воде - страшная, а вытащи на поверхность - ерунда какая-то, только плавники и зубы во все стороны. Поэтому Хэ Сюань и дальше оставался в тени, как можно глубже, следя издалека, выполняя поручения одно за другим. Он бы и не жаловался вовсе, голову можно было забивать исключительно рабочими вопросами и действовать по старым въевшимся глубоко в подсознание рефлексах. Только вот стоило немного увлечься и отпустить контроль, как Хэ Сюань вновь обнаруживал себя на улицах Имперской Столицы. Это тоже была проблема. Но куда меньшая по сравнению с тем, что его постоянно узнавали. Под любой личиной. Для этого хватало одного взгляда в глаза. Он или она (Хэ Сюань отдельно ненавидел тот факт, что почти всегда безошибочно определяет, кем на данный момент является этот человек, даже если внешних различий нет вообще); замирали на несколько мгновений, выпадая из реальности, чтобы через мгновение сделать вид, что ничего не произошло.       За окном полыхнула молния, взрезав ночную мглу, а за ней последовал оглушительный раскат грома. Цинсюань подскочил и больно приложился головой об крышу чердака. Внизу жалобно заржала лошадь.       Хэ Сюань подобрался и спрятался подальше в сено, аккуратно подобрав лысый хвост. Вечно одолевавший голод слабо помогал преодолеть кусок чесночной колбасы, предварительно украденный из лавки за две улицы отсюда, который Хэ Сюань методично точил, вцепившись в него передними лапками. Боги… демоны… да кто угодно!       Во что же он превратился?.. Нет, физически абсолютно понятно в кого. А вот морально… да и морально, честно сказать, тоже. Ни принципов, ни цели, ни морали… И всё же, вот он, Хэ Сюань. Сидит на крысиных лапках и слушает, как спит человек, жизнь которого он сломал. Почему?       Хэ Сюань вздохнул и признался самому себе: когда новости о сильных дождях и подтоплениях в Столице дошли до него, Хэ Сюань испугался за Цинсюаня. “Всё потому, что он должен страдать столько, сколько я захочу!” - тут же вскипела мысль, не давая развиться более тихим, но упрямым причинам, по которым он здесь оказался.       Переместившись и не обнаружив Цинсюаня в подтопленном разрушенном храме, Хэ Сюань испугался, потом разозлился за это глупое чувство. Потом ещё больше разозлился от того, что вздохнул с облегчением, узнав, что Цинсюань временно перебрался на конюшни и спал над денниками в сене под крышей.       Как он уболтал хозяина согласиться впустить его - отдельная загадка для Хэ Сюаня. Ничего нового, но перестать удивляться было сложно.       Обозлившись окончательно на всё подряд, Хэ Сюань превратился в крысу и побежал разорять лавочника на колбасу. И вот он снова здесь, следит, чтобы его бывший не-друг не свалился ненароком во сне с потолка. Давился злостью, обидой, абсурдом всей ситуации и периодически колбасой.       Цинсюань перевернулся на спину. Хэ Сюань с точностью мог сказать, что он не спит.       Цинсюань слушал, как бушует стихия по ту сторону крыши: как барабанит дождь, как гуляет ветер, сталкивая облака с силой, высекающей искры молний. Он никогда не боялся гроз и штормов, наоборот тащил Хэ Сюаня с собой в самый центр. Как-то порядком накидавшись, влез в грозовые облака и словил разряд молнии в метелку. И даже это ничему не научило. Вихрем взвивался в самое сердце шторма, потому что “Мин-сюн, ты бы слышал, как там ветер поет!”...       Теперь Цинсюань лежал на спине и мог слышать грозу с земли, с которой его сравняли. Так хотел думать Хэ Сюань, но чем дальше, тем сильнее было ощущение, что закопался он сам. И как бы низко ни пал Цинсюань, Хэ Сюань оказывался на порядок ниже!       Наступив на горло многолетней взращенной гордости и злобе, легко и чуть робко сверкнула мысль: “Этот механизм работает в обе стороны…” Сверкнула и пропала.       Словно молния в ночном небе.