И в горе, и в радости

Иногда поводом для перелома сознания могут быть самые простые вещи. Для Майлза Эджворта, мужа Феникса, приемного отца трех маленьких чудовищ, и с некоторых пор еще и гордого хаскивладельца, таковым стал большой замок Розовый принцессы, который приехал с алиэкспресс ко дню рождения Перл — вернее, через три месяца после торжества. Самого праздника Майлз не помнил, как выбирал подарок — тоже, но он с радостью совершил бы путешествие во времени, чтобы посоветовать ранней версии себя ограничится куклой. Несмотря на видеоинструкцию — подробную, с английскими субтитрами, он провозился почти два часа и, как это часто бывает в жизни, застрял на самом финальном этапе. Крыша центральной башни никак не желала вставать на место. Майлз вертел этот гладкий черный конус и так и эдак в надежде услышать характерный щелчок, но его все не было. —Без нее тоже красиво. — Преданно сказала Перл, но Майлз привык доводить любое дело до превосходного результата. Центральная башня задавала тон всему зданию, да и потом — что это за замок без крыши? Пересматривая ролик в десятый кажется раз (вдруг он что-то упустил? Перепутал детали? Не так собрал установочную платформу?) Майлз даже не заметил, как в гостиную вошел Феникс. — На чем застрял? — деловито поинтересовался он, сходу оценив ситуацию. — Никак не могу понять, куда вставляется этот штырь, — с легким раздражением объяснил Майлз. — Где-то должно быть отверстие, никак не нащупаю. — Помочь? — Да, пожалуйста. — В другой ситуации он бы с достоинством отказался, но сейчас терпение было на исходе. — Только башню держи, а то свалится. — Да, держу. Майлз сам толком не понял, как его произошло — просто Феникс оказался близко, еще ближе, чем в тот первый вечер, практически прижался щекой, и Майлза опять окутало его запахом, близким и каким-то родным. По телу прокатилось горячая волна. Без единой мысли в голове он наклонился вперед, накрывая его губами своими. Вздрогнул, когда Феникс ответил — быстро, жадно, даже требовательно. И снова вздрогнул, когда тот как-то закаменел и отстранился Хотя отстранился это еще мягко сказано. Отшатнулся, как черт от ладана. — Ты чего? — голос у Феникса был какой-то потерянный, и дышал он тяжело и часто, будто это был не невинный поцелуй, а что-то большее. «Целую своего мужа, а ты чего?» — съязвил было Майлз, а потом понял — дети. Они были дома, все трое. И отлично умели бесшумно подкрадываться к взрослым. Феникс подтвердил его догадку. — Двойняшки уже взрослые, они более-менее в курсе, что папа и мама, в нашем случае — папа и другой папа, делают за закрытой дверью, — он нервно повертел в руках конус,— но некоторые стороны жизни им демонстрировать не стоит. А уж Перл — тем более. Мы при них даже за руки не держимся. Майлза охватила ответная неловкость. — Полностью согласен. Что-то на меня нашло. Извини. — Ничего. Это ты извини, что не сказал. Ты просто редко когда нежничал, вот я и не подумал… короче… давай больше так не будем? Наверное, Майлзу надо было что-то ответить, отлично подошло бы «да конечно», но он молчал, сдерживая желание потереть горевшие губы, и Феникс молчал тоже. Они сидели в тишине и пялились на замок, пока из столовой не выглянула Перл с миской в руках. — Папа Майлз, а в моем салате жук! — гордо сообщила она. — Дай посмотреть. — Майлз с радостью переключился по поиски насекомых. От Феникса веяло напряжением. Непонятным. Тревожным. Ох, не в детях была проблема. Не только в них. — Это оливка. Перла радостно кивнула и унеслась с миской наверх. Весь второй этаж огласил радостный вопль: — А у меня есть девочка-жук! Папа Майлз сказал, что ее зовут Оливка! Давайте поселим ее в моем новом домике! Феникс наконец стряхнул с себя оцепенение. — А что, не худший вариант. В старый заселили дохлого скворца, а я только через три дня заметил. — Он нахлобучил злосчастный купол на башню, пару раз повернул и Майлз услышал вожделенный щелчок. Два щелчка, потому что второй раздался в голове. Кажется, муж его не хотел. * Роль отца давным-давно перестала быть обузой. Майлз с радостью сооружал новые прически Перл, решал логические задачи с Апполо, участвовал в магическом шоу. Труси. Он играл в футбол, наклеивал пластыри на порезы, участвовал в расследованиях, читал сказки, а в вечеру выматывался так, что падал лицом в подушку и засыпал. Но этим вечером он лежал без сна и в очередной раз думал, что сделал что-то постыдное. Не поцеловал мужа, а отсосал первому попавшемуся мужику в ночном кл... да дьявол! История про минет в подсобке сидела в памяти прочно, как ржавый гвоздь — спасибо Фениксу. Феникс. Майлз натянул футболку, спустился на этаж ниже, постучал в дверь спальни и не получив ответа тихо зашел. Двуспальная кровать была пуста, но покрывало убрали, явно готовясь ко сну. За закрытой дверью ванной шумела вода. Майлз прошелся по комнате. Он изо всех сил старался не думать что в небольшую, заполненную паром душевую кабину наверняка поместятся двое (в будку же поместились). Не представлять как капли воды, сливаясь, превращаются в тонкие ручейки и катятся вниз, обрисовывая мышцы на плечах, спине, животе — провести бы рукой, ощутить их крепость. Возбуждение снова выкрутило тело. Меньше трех метров отделало Майлза от человека, с которым он хотел бы заняться любовью. Чтобы хоть как-то отвлечься, он подошел к небольшому комоду и стал изучать фотографии. Их было много — все в разных ярких рамках из дерева, металла, гипса, причем большинство явно из набора «сделай сам». В созданиеэтого небольшого семейного алтаря явно вложились и дети и взрослые. Вот центральный городской пляж. Феникс сидит на песке, скрестив ноги по-турецки, двойняшки повисли у него руках, Перл возится с игрушечным парусником. Вот школа. Труси и Перл держат по огромному букету пионов, торжественный и серьезный Феникс обнимает их за плечи. Океанариум. Старшие дети гладят тюленя, Феникс стоит неподалеку в нелепом розовом свитере. На груди желтой пряжей вывязано «Финни» — видимо чей-то подарок. На руках у него совсем маленькая Перл, которая никак не может решить смеятся ей или плакать. Рождественское фото. Четыре абсолютно счастливых человека. Четыре одинаковых коричневых худи из флиса — на капюшонах оленьи рога. Гирлянда на стене, маленькая елка на журнальном столике. И коробки, перевязанные бантами. Тоже четыре. Дальше Майлз не смотрел. Его вдруг охватило странное чувство. Нелогичное, некомфортное. Будто он заглядывает в окна чужого дома. Впрочем, оно быстро схлынуло, и прикроватную тумбочку Майлз исследовал без малейших зазрений совести. Он не помнил, на какой стороне спит Феникс, значит, тумбочка вполне могла принадлежать и ему тоже. Хотя нет, с другой бока кровати стояло только кресло. Выходит, что эта — общая? В дальнем углу нижнего ящика Майлз нашел, что искал. Ленту ребристых презервативов, срок годности которых истекал через два месяца, и нераспечатанный тюбик со смазкой. Тоже почти просроченной. Однако. Неужели у них все настолько плохо? Осознав, что он больше не слышит шума воды, Майлз торопливо сунул находки обратно. Феникс вышел из ванной, мурлыкая под нос какую-то попсовую песенку. Из одежды на нем было только зеленое полотенце, обернутое вокруг бедер. Мокрые волосы, игнорируя все законы физики, все равно стояли торчком, как иглы у испуганного дикобраза. Увидев сидящего на кровати Майлза, он и правда испугался, разве что не подпрыгнул. — Ой, а я тебя не ждал. Погоди, сейчас чего-нибудь накину… — Уверен, мы видели друг друга видели и в меньшем количество одежды,— замечание Майлза растворилось в тишине. Феникс деликатно прикрыл дверь, погремел чем-то в ванной (баррикаду строил что ли?) и вернулся закутанным в вытертый темно-синий халат. — Что случилось? — деловито поинтересовался он. — Опять дует? Майлз медленно покачал головой. Феникс сдержал свое слово и заменил треснувшее стекло на следующий же вечер. Еще он повесил шторы и прибил к стене пару книжных полок. Двойняшки притащили из детской свой «космический» ковер, как обычно переругавшись в процессе («Он нам все равно не нужен, Апполо вечно проливает то сок, то чай, а чистить приходится вместе», «А ты прямо не проливаешь ага-ага»). Не пожелавшая остаться в стороне Перл презентовала плюшевого слона. И хотя все эти слоны, звезды, ракеты и летающие тарелки не сильно вписывались в комнату взрослого человека, на чердаке сразу стало уютнее. — А что — раньше я приходил жаловаться только на сквозняки? – с иронией уточнил Майлз. — Да нет. Та трещина появилась, когда ты был в больнице — двойняшки позвали в гости Кей Фарадей, а той отец как раз купил новый футбольный мяч. Короче, они пробили окну пенальти. Мне решили ничего не рассказывать, это же чердак, там все равно никто … никто не заметит, ты же только спать приходишь, а мисс Бикини их прикрыла, она их всегда покрывает. Феникс говорил и говорил, Майлз слушал его с интересом лингвиста, столкнувшегося с носителем неизвестного человечеству наречия. Он правда не понимал? Или делал вид? Майлзу казалось, что второе. В голову ударила смесь обиды и унижения. Надо встать и уйти, прямо сейчас. Только сначала прояснить еще кое-что. — Кстати, а как так получилось, что ни на одной из этих фотографий нет меня? — он кивнул в сторону комода. — Даже на новогодней. — На некоторых ты держишь камеру, вот тут например,— Феникса явно обрадовала возможность сменить тему. Он взял в руки пляжный снимок, повертел немного, поставил на место. — А что до остальных… Тебе психолог посоветовал убрать подальше все, что напоминало о запойном периоде. Поэтому мы с тобой выбрали день, собрали шмотки, которые были тебе малы, кружки, из которых ты пил, продукты, которым ты любил закусывать, и фотографии, да. Даже песни, которые ты слушал, как накачаешься поудаляли. Все — в помойку. — Но свадебный альбом … — Знаю, знаю. Я его тогда в гараже спрятал, а тебе сказал, что двойняшки соком залили. С новогодним фото отдельная история. Ты лег в рехаб в декабре, а там очень жесткие правила — первый месяц не выпускают вообще никуда, даже просто за территорию. Если бы не дети, я бы вообще не праздновал. Посидел бы с глинтвейном перед теликом, посмотрел, как Гринч ворует Рождество у ктошек, а потом на боковую. —Не оправдывайся. — Майлз сглотнул пересохшим горлом. Он и без того принес родным достаточно горя, не хватало еще лишать их праздника. Рождество! Человек, разбивший машину в пьяном угаре, испортивший медовый месяц и бог знает как еще отличившийся, не заслуживал ни коробки с бантом, ни места на фотографии. — Ничего, вот в этом году. — Феникс осекся, словно получил удар под дых. Его улыбка поблекла, а потом и вовсе стерлась. Он опустил глаза и очень серьезно продолжил. — Я надеюсь, это будет хороший год, Майлз. Для меня. И для тебя тоже. А следующий — еще лучше. У Майлза сжалось сердце. —Я капли в рот не возьму до самой смерти. Как ты вообще меня терпел? Феникс слегка расслабился, но его взгляд оставался печальным и слегка виноватым. — Люди иногда делают вещи, которыми не гордятся. По дурости, по слабости характера или просто жизнь поставила в интересную позу. И если они не могут рассчитывать на прощение своей семьи, на что они вообще могут? А еще у тебя красивая задница. — Прибавил он, напрочь смазав торжественность момента. И у Майлза просто не было варианта не задать этот вопрос. — Тогда почему ты в ней не заинтересован? Феникс спрятал ладони в рукава халата и дернул плечом. Уши у него покраснели. —Просто доктор сказал, что твоему организму сейчас ни к чему лишние нагрузки и… От накатившего раздражения сжало горло. Нет, это было просто смешно. — И поэтому ты облапал меня в первую же ночь? — холодно спросил Майлз. Феникс поморщился, словно у него вдруг заболел зуб. Все зубы сразу. — Милый, ну я же был на бровях. И мне стыдно за тот случай. Прости, пожалуйста Майлз пропустил эти слова мимо ушей. — А утром вручил список дел длиной с «Сагу о Форсайтах». Это тоже чтобы я не сильно перегружался? — Майлз,— Феникс устало глянул в ответ. — Все немножко сложнее, чем ты думаешь. Майлз церемонно кивнул. — Это я уже понял. Что у нашего брака проблемы. И я бы отказался узнать подробности. Феникс горько усмехнулся, добрел до кресла и уронил себя в него. Пожевал губу, попялился в потолок. — Знаешь, почему свидетельство о браке закатано в ламинат? — задумчиво спросил. — Каждый из присутствующих в комнате пытался его порвать. Я как минимум трижды, а в твоем случае мы бросили считать где-то на втором десятке. Так что стычки у нас бывали. Скажу честно — я один раз даже хотел тебе засветить. Но проблем… нет, проблем у нас не было. Проблема есть у меня. Майлз дернул себя за шиворот футболки — так сильно, что ткань затрещала. — Если я перестал тебя привлекать, я это приму, — pезко бросил он. — Если у тебя есть кто-то на стороне, мы можем обсудить, что с этим делать. Но самое главное, чтобы все карты были выложены на стол, понимаешь? Феникс приподнялся на локтях. Темные глаза опять искрились непонятным чувством. — Ты хочешь правду? — почти прохрипел он. — Я рад, что встретил тебя и что ты сейчас здесь. Ты прекрасный отец и просто отличный парень. Я безумно тебя хочу, и с радостью повалил бы на эту кровать и сделал с тобой миллион прекрасных вещей, но есть одна загвоздка. — Моя болезнь? — догадался Майлз. Феникс изобразил поклон. — Я забыл упомянуть, что ты у нас еще и экстрасенс. Господь бывает щедр на таланты. — А еще ты определенно забыл, что амнезия не передается половым путем, — сухо ответил Майлз. Снова захотелось встать и уйти. Он хотел ответ — он его получил. — Да при чем тут это вообще — Феникс так яростно замотал головой, что брызги c мокрых волос полетели в разные стороны. — Ты сейчас как будто другой человек. Совсем не помнишь себя. Совсем не помнишь меня. Я даже обнять тебя не решаюсь, потому что не уверен, что ты на самом деле этого хочешь. И ты этого тоже знать не можешь, Майлз. — Уверен, что в подсобке ты меня о таком не спрашивал, — от унижения и злости в висках Майлза застучала кровь. Секс с незнакомцем, да? — Да как бы ты мне ответил? У тебя рот был занят! Между ними повисла тишина, такая же плотная, осязаемая и живая, как в гостиной, только в этот раз они таращились не на домик, а друг на друга. И Майлз из этой игры в гляделки вышел первым — запрокинул голову и разразился веселым, беззаботным и бездумным смехом, а Феникс с готовностью присоединился. — Пожалуй, нам стоит сохранить наш брак, — кое-как выговорил он, вытирая веки рукавом халата. — Хотя бы ради таких моментов. И ради детей. — Ну если ради детей — тогда конечно. — Майлз бросил взгляд на часы. Если он сейчас же не отправится спать, то завтра не встанет, чтобы собрать двойняшкам завтрак, и они опять набьют свои ланч-боксы конфетами и печеньем. — Тогда увидимся утром. — Майлз,— Феникс позвал его, когда он уже положил руку на дверную ручку. — Давай вернемся к этому разговору? Когда ты вспомнишь не только шрам. И посмотрим, что получится. — Почему нет? — ответил Майлз и ушел. Задержись он в коридоре секунд на десять — услышал бы, как хлопает дверь в ванную, а в душе снова шумит вода.