It Felt Like Love

       ***       Тьма вопросов и я пытаюсь давать на них более-менее вменяемые ответы. Чимин ерзает на стуле, явно чувствует себя не в своей тарелке, и меня это сильно отвлекает. Я перевожу взгляд на Тэхёна. Этот, разумеется, лучится уверенностью и спокойствием, смеется, демонстрируя все свои отбеленные 32, иногда как бы ненароком касается меня. В такие моменты особенно трудно сдерживать желание вскочить и убежать нахрен из комнаты, но я сижу. Сижу, улыбаюсь, киваю и отвечаю на вопросы. Два часа текут как вода из плохо закрытого крана – невыносимо медленно. Он кладет руку мне на колено, там, по ту сторону камеры этого не видно, Чимин тоже то ли не заметил, то ли предпочел сделать вид. Хочется ее сбросить, но я лишь крепче сжимаю челюсти. Он слегка поглаживает мою ногу в якобы успокаивающем жесте, но это нихрена не успокаивает. Я кошусь на него, он смотрит прямо в камеру, рука тем временем ползет все выше. Я не выдерживаю и вскакиваю со стула. – Мне нужно... Отойти. В общем, нужно мне. – Тэхён наконец-то переводит взгляд на меня и улыбается еще шире. Такой улыбкой, которую очень хочется стереть кулаком. Нафиг, нафиг все это! Не знаю, сколько там осталось до конца, но лучше отсидеться в туалете.       Я смотрю в зеркало, набираю в ладони холодной воды и тру лицо руками. Чудовище, он настоящее чудовище. Мягкая подсветка визуально делает меня еще моложе, почти подростком. Или так кажется, потому что рядом с ним я всегда чувствую себя неуклюжим тинэйджером.       Залипаю в зеркало так долго, что теряю счет времени. Тихий стук в дверь вырывает меня из этого почти медитативного состояния. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы догадаться, кто там стоит. – Чего тебе? – я слегка приоткрываю дверь, но Тэхён дергает ручку, толкая меня вглубь ванной комнаты. Пячусь назад, спиной упираясь в раковину. Срабатывают сенсорные детекторы и вода начинает бежать из крана. – Ты в порядке? Выглядишь бледновато. – он упирается руками об края раковины практически нависая надо мной. Слишком близко и от этого неуютно. Я отворачиваю голову, предпочтя пялится куда-то в полотенцесушитель. – Я в полном порядке. Убедился? А теперь проваливай. – для придания веса своим словам слегка толкаю его ладонями в грудь. Но куда там, если этот придурок твердо решил меня заебать, от него так просто не отделаешься. Он убирает прядь намокших волос с моего лица и этот почти интимный жест заставляет меня дернуться как от удара током. – Зачем ты это делаешь? – смахиваю его руку. – нравится надо мной издеваться? – Делаю что? – он сама невинность, в удивлении поднимает брови и смотрит так пристально и внимательно, что я сам себе начинаю казаться идиотом. Идиотом, который сам себя накручивает. Прекрасно знаю, я не смогу сформулировать, что именно он делает. И прекрасно знаю, что он это отлично понимает. Какая-то блядская разновидность газлайтинга, которая дико его развлекает. Со стороны мы выглядим как очень близкие друзья, супер близкие. Настолько, что иногда это почти неприлично. И уж точно не выглядим как сумасшедший психопат и жертва абъюза.       Я предпринимаю очередную попытку его оттолкнуть, чтобы освободить себе путь для побега. Какой-то слишком длинный день. И я заебался настолько, что во мне не осталось сил на очередную ссору. И смысла в очередной ссоре нет никакого, это я тоже прекрасно понимаю. Они всегда заканчиваются одинаково. Он выходит победителем, а я чувствую себя униженной малолеткой, которую в очередной раз поставили на место. Подсознание любезно подкидывает мне воспоминание полугодовой давности, где моя очередная попытка расставить эти блядские точки над этой блядской I не привела ни к чему хорошему. *** Чуть больше алкоголя, чем обычно, его очередная подколка, небрежно брошенная фраза, и вот я уже выхожу из себя. Кричу о том, что он урод и сволочь и что я больше всего на свете хочу, чтобы он наконец от меня отъебался. В ответ он лишь ухмыляется все шире и шире, почти смеется, абсолютно не впечатленный этой моей почти истерикой. Гладит по голове и приобнимает в лицемерной попытке успокоить, но это лишь выбешивает еще больше. – Зачем ты так себя ведешь?! Я не понимаю. Почему ты не можешь просто отстать от меня и поискать себе жертву получше? – глубоко дышу как будто махнул километр на скорость. Тру лицо руками в наивной попытке разогнать этот туман в башке и хоть немного протрезветь. Он садится рядом, его взгляд полон жалости и сострадания. Так смотрят на животное, которое вскоре придется усыпить. – Гук, ты перебрал. Завязывай с выпивкой. Алкоголь – плохой способ решать проблемы. – очередное очень ценное наблюдение от нашего магистра по тонкостям жизни. – У меня только одна проблема – ты. Отстань. Отстань, отстань, отстань от меня! – в конце срываюсь почти на ультразвук. Еще немного и на мой голос начнут сбегаться собаки. Вскакиваю с дивана, отбрасывая его руки. Хочу оказаться максимально далеко от него, даже если для этого придется сменить эту планету на другую с куда менее приятными условиями для жизни. – Я беспокоюсь за тебя, вот и все. Поехали домой. – Беспокоишься?! Не строй из себя мать Терезу. Тебе плевать на меня. Всегда было плевать. – даже не смотрю на него. Не хочу видеть в его глазах очередное подтверждение тому, что я прав. Это до сих пор ранит, как наждачкой растравляет эту нихера не зажившую рану где-то в грудине. Даже сейчас, когда, как мне казалось, кроме чувства раздражения он ничего у меня не вызывает. – А как же мои чувства? – я давлюсь вздохом. Это бьет сильнее пощечины и я не могу поверить, что он сказал это вслух. «А как же мои чувства». Эти слова лепетал ему я, когда он стирал губную помаду очередной старлетки со скулы после особенно веселой вечеринки. Эту фразу я бросал ему почти обиженно, когда он обжимался с очередным актером, типа его другом и-ничего-больше, и вообще «Гук, ты такой забавный, когда ревнуешь». Эти слова я строчил снова и снова в мессенджере, когда он месяцами не общался со мной больше положенного, просто выбрасывал меня за порог своей жизни как нашкодившего котенка. И этих слов оказалось достаточно, чтобы привести меня в чувства сейчас. Оборачиваюсь, глазами нахожу свой мобильник на залитом каким-то липким дерьмом столике, хватаю и держусь за него как за якорь. – Какой же ты все-таки ублюдок, Тэхён.