Расслабьтесь, Хэнк, вы в надёжных руках!

       Приближалось Рождество. В это время весь город утопал в праздничных огнях, украшениях, бубенцах и улыбках прохожих, что выбирали подарки для своих близких. В какой-то степени, Хэнк лишён такого удовольствия — подбирать подарок тому, кто тебе дорог. Разве что для Сумо купить в зоомагазине новый поводок, игрушку и лакомство, которые тот обожал.        В магазинах стоял полный хаос. Даже в сам праздник не все подготовились к нему основательно, докупая традиционную индейку. И так каждый год. Каждый год Хэнк наблюдал за счастливыми парочками с маленькими детьми, что готовились провести тёплый вечер в кругу друг друга, обмениваясь заранее подготовленными, или только что купленными, подарками, играя во дворе с единственным членом своей крошечной семьи. Этот день он не мог не посвятить ему.       Сумо по полной пользовался положением таких дел и не слезал с Хэнка с самого утра, утаскивая его играть на улицу. Присутствие хозяина ему нужно было только для того, что бы побороться за право отнять игрушку и вдоволь поноситься по любимым сугробам. К полудню вымотанный Хэнк присел на скамью покурить, пока сенбернар разрывал труды дворников.       — С Рождеством! — неожиданно послышался до боли знакомый и воодушевлённый голос из-за спины.       Обернувшись, Хэнк увидел Коннора, как никогда счастливого, с крупными пакетами в руках. С последней встречи в клинике прошло всего недели две, а он уже успел соскучится по блестящим карим глазам.       — С Рождеством, — улыбаясь, спокойно произнёс Хэнк.       Стоматолог любезно поинтересовался о самочувствии Хэнка, усаживаясь рядом и кладя пакеты на другой конец скамьи. Попытка отшутиться вызвала в нём искреннее волнение и готовность вновь принять в своём кабинете. Хэнк успокоил, объяснив, что с зубом полный порядок и он вовсе не об этом. Слово за слово они пробирались к теме Рождества и тому, как его отмечают. Хэнк уже успел сделать вывод, что у Коннора есть семья, раз он тащит из супермаркета 2 пакета набитых продуктами, но уточнять наверняка не стал. Не посчитал нужным.       Сумо никак не мог проигнорировать присутствие незнакомца рядом с хозяином и поспешил поскорее это исправить. Заметив крупные габариты пса, Коннор ласково трепал его по загривку. Познакомившись по ближе, он признался, что очень хотел бы завести собаку, но малые размеры квартиры не позволят содержать такую махину дома и что Хэнку очень повезло иметь такого друга.       — Да, он единственный, кто у меня остался…       — Прости… Я не подумал.       — Всё в норме. Это было очень давно. Ты не мог знать.       — Такие воспоминания очень болезненны.       — С каждым годом переносить это становится легче.       — Соболезную, — положив ладонь на плечо Хэнка, осторожно прошептал Коннор.       — Спасибо, я в порядке, — попытался приободрить помрачневшего собеседника, легонько похлопав по его ладони.       — Не хочешь вечером присоединиться ко мне? — заглядывая прямо в глаза Хэнка, неожиданно спросил Коннор. — Я… Тоже один буду встречать Рождество.       — С удовольствием, — после недолгого ступора, ответил Хэнк.       Только после того, как Коннор покинул их с Сумо, тот осознал во что вляпался. В голове возник образ символичного подарка, красного свитера с оленями, ёлки в гирляндах и тыквенного пирога на белоснежной скатерти. Но всё это издержки прошлого. Он понятия не имел как празднуют Рождество молодые люди сейчас, а потому паника сверлила его мозги намного напористее.       Голос Коннора Хэнк вновь услышал только из динамика домофона, когда пришёл под покровом темноты. Тот попросил его заходить сразу без стуков и звонков — дверь будет гостеприимно открыта для него.       Зайдя в квартиру Хэнк был удивлён тем, что Коннор так заморочился с украшением дома для себя одного. Невозможно было всё это повесить за несколько часов до полуночи. В квартире играла праздничная традиционная музыка, пахло индейкой и другими вкусностями, заставляя ностальгировать по былым уютным и семейным вечерам за столом. Где-то из глубины квартиры, сквозь бубенцы, Коннор попросил его не стесняться и проходить. Очевидно, он занят чем-то на кухне. Разуваясь, Хэнк тут же предложил помощь, но когда зашёл в гостиную понял, что она не понадобится и к его приходу было уже всё готово.       — Крепкого алкоголя у меня нет. Ты пьёшь шампанское? — доставая бутылку из холодильника поинтересовался Коннор.       — Да, — Хэнк обогнул кухонный островок и встав напротив Коннора протянул ему в руки синюю коробочку, завязанную белой лентой с бантиком на верхушке. — Ещё раз с Рождеством, Коннор.       Хэнк знал, что он не ожидал от него подарка, так как пригласил буквально в последние часы на ужин. И он знал что это произведёт огромные впечатления. А впечатления и эмоции намного дороже того, что внутри коробочки. По себе знал.       — Спасибо, — расползаясь в широкой улыбке принял подарок Коннор. — Не стоило. Я, честно, ничего не подготовил для тебя, — признался он, виновато глядя на Хэнка снизу вверх.       — Не волнуйся, я не ждал от тебя что-то в ответ.       — Нет, мне неловко… Я так не могу, — слегка задумавшись и осматривая квартиру пристальным взглядом, он поставил подарок на стол и двинулся в сторону подоконника.       — Ты и так многое сделал, — пытался уговорить его Хэнк.       Но он проигнорировал позывы образумиться, так как в его голове уже засела идея для подарка, который Хэнк так же не ждал.       — Вот. Он мне очень дорог и я хочу, что бы он остался у тебя, — Коннор протянул Хэнку аккуратное дерево, в неглубоком керамическом горшочке, которое только недавно начало свой рост, — С Рождеством!       — Спасибо, — Хэнк принял подарок и внимательно его осматривал. — Я не умею ухаживать за растениями. Ты уверен что хочешь его подарить?       — Я расскажу за ужином об уходе. Там нет ничего сложного. Я уверен, у тебя он вырастет очень красивым.       Тут духовка запищала, давая понять, что справилась с готовкой чего-то столь ароматного. Коннор разместил пробковые подставки и поставил на них противень с большой домашней пиццей. Хэнк, тем временем, открыл шампанское и разлил по бокалам. После короткого, но яркого, тоста, он отпил приятно покусывающий язык напиток, наблюдая за тем, как Коннор развязывает белые ленты.       — Я мечтал о таком в детстве, — рассматривая искусственный снег за толстым стеклом шара, шепнул он, после чего поставил на полку рядом с фотографиями и дипломами.       За самостоятельно приготовленным ужином, Коннор рассказал о правилах ухода, как и обещал. Хэнк внёс некоторые нюансы в заметки телефона и уже поставил будильники для смены положения дерева у окна и регулярного полива. Как выяснилось, это далеко не первый бонсай, за которым Коннор трепетно ухаживал. Плавно они перешли и к другим увлечениям стоматолога. Он загадочно посмотрел на полку, а потом вновь в глаза Хэнка.       — Есть кое-что особенное, что позволило мне быстрее и глубже понимать людей и выстраивать доверительные отношения.       — Я заинтригован.       — Ты слышал что-нибудь о сибари? — не уводя пристальный взгляд с лица Хэнка, поинтересовался Коннор.       — Не многое, — чуть поперхнувшись выдавил Хэнк. — Это же БДСМ?       — Не совсем так. К практикам БДСМ именно сексуального характера относится бондаж и там используется почти всё. Ремни, наручники, клетки, цепи. А сибари использует исключительно натуральные верёвки и больше направлена на получение эстетического и психологического удовольствия и не обязательно сексуального. Главной приправой всей этой медитации служит именно доверие между партнёрами. Иногда, умельцы переплетают бондаж и сибари между собой, от того многие думают, что это одно и то же.       Хэнк не решался перебивать Коннора, просто потому, что не знал как на это реагировать. Для него это было неожиданностью, узнать нечто подобное о нём. Он бы никогда не подумал, что такой добрый и милый человечек может увлекаться чем-то настолько экзотическим. Хотя и предпосылки к такой деятельности уже были. Буквально на его руке.       — Я практикую обвязывание уже давно. Как себя так и моделей. Даже выступал в нескольких шоу, подвешивая девушек за крючки в потолке, связанными.       — Это наверное… больно.       — По личному опыту могу сказать - нисколько. Сибари предполагает идеальное знание анатомии, что бы не пережать артерии и не давить на некоторые болезненные или смертельные точки. Это очень опасное искусство. В неумелых руках можно получить серьёзную травму. Поэтому, даже здесь, присутствует правило БДР, что в основном используют БДСМщики.       — БДР?       — Безопасность. Добровольность. Разумность. Существует определённая техника безопасности для новичков. На первых порах её просто необходимо соблюдать, так как ты ещё не привык к верёвке и не знаешь силу натяжения и давления на тело и как определённые узлы способны затягивать верёвку. Кстати, не хочешь побыть моей моделью? — хитро ухмыляясь, предложил Коннор.       — Я? Да я ж разве для этого подхожу?       — Если у тебя нет астмы, сахарного диабета и сердечно-сосудистых заболеваний, а у тебя их нет — то определённо подходишь. У тебя прекрасное тело и верёвками я способен подчеркнуть его красоту. И возраст никак не влияет на результат.       Хэнк колебался. Стереотип о том, что в его возрасте развлекаться такими играми уже не соответствует этническим нормам заставлял отказаться от этой затеи.       — За пределы этой квартиры ничего не уйдёт, — словно прочитав его мысли, убеждал, слегка склонившийся над столом, Коннор. — Мы уже достаточно пропитаны доверием друг к другу. Ты же знаешь - я никогда не причиню тебе боль. Я буду сама нежность, — промурлыкал он последнюю фразу.       Хэнк не смел сомневаться в нём. В его знаниях и умениях. Азарт и симпатия к этим карим глазам, что поедали его почти весь вечер, заставляло пойти на риск.       — Хорошо, согласен.       Губы на лице парня растянулись в победной ухмылке и он встал из-за стола, выключив рождественскую музыку. Из шкафа он достал несколько мотков белой верёвки, аптечку и ножницы. После поспешил объяснить правила детальнее:       — Для начала, придумай стоп-слово, произнеся которое я буду обязан прекратить все свои действия и тут же тебя развязать.       — Хм… Сумо?       — Имя твоего питомца? Мило. Оно точно не впишется в контекст возможных высказываний. Только не забудь про него. Ножницы и аптечка нужны в экстренных ситуациях и для твоего личного спокойствия. Если что-то пойдёт не так, я немедленно перережу верёвку и окажу первую помощь.       — Понял. Что делать?       — Во время связывания я бы рекомендовал тебе делиться со мной своими ощущениями. Общение - неотъемлемая часть процесса, которая поможет и тебе глубже понять происходящее и мне оценивать твоё состояние. — Хэнк кратко кивнул и поднялся из-за стола. — Ты будешь в одежде или обнажишься? — подходя ближе, пошутил Коннор.       — В одежде.       — Хорошо.       А в голове Хэнк услышал: «Как жаль.»       Коннор распустил белую косу верёвки и определил у неё середину, сложив пополам. На вскидку она была длиной метров 10. Жилистые руки проверили её способность натягиваться и убедившись, что она достаточно плотная и не тянется, то есть, не потеряла своих главных преимуществ, он осторожно поднял руки Хэнка, освобождая для себя торс. Обхватывая его тело руками и проводя верёвку сзади, Коннор шепнул в губы Хэнка: «Ты не пожалеешь.» - и создал первый основной узел под его грудью. Легко затягивая его на теле, он запустил два пальца между верёвкой и грудью Хэнка, тем самым отмечая уровень комфорта и натяжения.       Хэнк чувствовал как на теле появлялась сжатая, но не болезненная слабость, украшенная поглаживаниями и прикосновениями лёгких рук. Теперь он пожалел о том, что не разделся. Одежда притупляла остроту новых ощущений. Он расслабился, держа руки на затылке для удобства, и полностью раскрылся перед ласковым Коннором, что растягивал удовольствие и проверял каждый отрывок на натяжение, заботясь о его комфорте. Хэнк, глубоко дыша, делился на удивление приятными впечатлениями нарастающих на груди тисков. Казалось, Коннор был так близко и так далеко. Протяни руку и ты коснёшься его волос, но возможно разобьёшь атмосферу, что воцарилась между ними. Каждый новый узел целовал жадное до прикосновений тело и вызывало возбуждающую дрожь. Верёвка спускалась ниже, по талии, обтягивая нежной змеёй, вместе с Коннором, который прикасался не мимолётными пальцами, а задерживал ладони на пояснице, оглаживая бока и проходя по животу.       Хэнк запрокинул голову, еле удерживая себя в сознании и стараясь не выдать наслаждения, что испытывал от всего этого. Параллельно сдерживая себя произнести стоп-слово. Он не желал его останавливать, но боялся того, куда это может всё привести. Он чувствовал, как возбуждение медленно начинает накрывать его голову, как оно искушает сорваться с цепи страсти, что появилась в нём.       Коннор слегка помедлил, когда обнаружил, что Хэнку становится тесно в паху, но, предварительно посмотрев и проверив дежурным вопросом: «Как ты себя чувствуешь?» - подвязал ещё верёвку и немного теснее, начал обвязывать бёдра. Двойная верёвка врезалась в упругие мышцы после плотных и сжимающих прикосновений на внутренних частях ног, прямо под эпицентром возбуждения. Он не касался паха напрямую, но заставлял нарастать напряжение своими массирующими движениями больших пальцев, прокладывая завитки под ягодицами и создавая узлы для стимуляции. Да, бёдра были обвязаны не просто сибари, а бондажом. Его нисколько не смущала активная реакция тела на свои прикосновения, наоборот, он видимо этого и добивался, что бы Хэнк либо прервал его на корню либо принял полностью.       Проводя пальцами вдоль всего обвязанного тела, делая особый упор на выпирающие части из-под верёвок, Коннор поднялся на один уровень с Хэнком и повернул его к себе спиной, забирая руки вместе. Третьей верёвкой он связывал запястья за спиной и объединял их с основным обвязом, создавая определённое давление при попытке вырваться.        Закончив, Коннор медленно усадил его на диване. Весь связанный по рукам, торсу и бёдрам. Белая верёвка особенно выгодно смотрелась на тёмном костюме Хэнка, полностью обтягивая его тело, создавая необычный узор. Особое внимание было уделено талии и бёдрам.       Хэнк, наконец, заметил своё возбуждение, что так тщательно пытался сдерживать и скрывать всё это время. Он хотел, что бы мир рухнул прямо сейчас.       Коннор любовался им стоя напротив, слегка закусывая губу, и колебался с принятием решения. Если идти - то до конца. Он склонился над ухом Хэнка, поставив колено прямо под его пах, неуловимо надавливая на просящуюся наружу плоть.       — Ты ведь помнишь стоп-слово? — шепнул он, не скрывая прерывистого горячего дыхания.       — Да… С…       — Тс-с… — провёл пальцем по губе Хэнка, прерывая его. — Не произноси сейчас, — умоляюще продолжил Коннор и отстранился.       Он встал на то же место, откуда прежде любовался видом, и глядя из-под прикрытых век, начал расстёгивать пуговицы на своей рубашке. Хэнк не мог оторваться от созерцания медленно раздевающегося Коннора. Такого желанного. Страстного. От его ладоней, что скользили по оголённому торсу вниз. От его жадного взгляда, которым тот одаривал Хэнка. От истерзанных зубами губ, которые хотелось целовать. Коннор позволил себе полностью оголиться перед Хэнком, вызывая у обоих приступ поглотить друг друга.       Он взял два мотка другой верёвки, и демонстрационно начал обвязывать сам себя, оглаживая собственное тело. Виток за витком, узел за узлом, Коннор создавал на своём теле изящный рисунок. Он знал, что Хэнку это нравится. Он знал, что Хэнк его хочет уже до пульсации в висках. От осознания этого, он получал особенное извращённое удовольствие. Видеть, что кто-то тебя желает настолько, что готов слюной подавится.       Хэнк видел напряжение верёвки на теле Коннора. Он видел рельефность мягкого тела под ними. Он понимал, что себя Коннор обвязывает куда прочнее, чего его. Он чувствовал всё это на себе, уже начиная ёрзать от боли в паху. И не мог проронить ни слова, наблюдая за раскрывшимся зрелищем.       Когда Коннор затянул верёвку на своих ногах потуже, он сел на колени перед Хэнком, который уже затаил дыхание в преддверии и вожделение перед его руками. Он плотно провёл ладонями по внутренним частям бёдер, раздвигая ноги в стороны, снизу вверх, подводя прикосновение к животу, огибая самую требующую внимания часть тела. У Хэнка кишки свернулись внутри от напряжения, когда тот слегка сжал большими пальцами чувствительные места на ногах под пахом, заставляя верёвки менять натяжение. Коннор пробрался под верёвками и расстегнул ширинку, спуская бельё и освобождая из заключения изголодавшийся, истекающий похотью член.       Он облизнул пересохшие губы, демонстрируя раздвоенный язык. Уловив этот факт, дыхание Хэнка задрожало. Коннор обхватил изнывающую головку члена влажными губами и деликатно всосал её внутрь, сжимая пальцами кольцо у основания и лаская внутри по уздечке тонкими частями языка. С губ Хэнка слетел протяжный стон.       — Ты меня с ума сведёшь… — еле выдавил из лёгких Хэнк.       Коннор принял это за комплимент и взял его глубже. Хэнк запрокинул голову и блаженствовал, не сдерживая свой хриплый голос. Он больше не мог утаивать своё желание перед ним. Шаловливый язык игрался внутри влажного рта с самыми чувствительными местами, заставляя издавать стоны на тон-два громче, когда Коннор подтягивал верёвки, сжимая тем самым его бёдра. Он усердно старался довести Хэнка до пика, пока тот сопротивлялся, стараясь удерживаться на грани оргазма, что бы продлить этот момент. Осознав это, Коннор заглотил его полностью, надавливая языком вдоль всего ствола. Совладать с подобным невозможно. Хэнк резко толкнулся внутрь и кончил, ощущая сжимающие все органы судороги и дрожа от наслаждения.       Коннор принял в рот всё, до последней капли, заботливо вылизывая головку, перед тем как с чмоком отстраниться. Пока Хэнк приходил в себя от яркого оргазма, Коннор сглотнул содержимое, что теперь принадлежало ему. Тело перед ним обмякло, но член оставался стойким бойцом, готовым на повтор.       Из небольшого ящичка, Коннор достал бутылёк со смазкой и, смочив скользкой и вязкой субстанцией пальцы, принялся себя растягивать. Сделал он это достаточно быстро и грубо, кусая губы до крови, что бы Хэнк не успел остыть. Параллельно, он вылил немного и на член партнёра. После проходящих пульсаций, Хэнк начал чувствовать тепло.       Под прибавляющимся весом, диван истошно скрипнул. Коннор оседлал бёдра Хэнка и аккуратно вводил его внутрь себя. В нём было тесно, влажно и тепло. Пытаясь расслабиться, он принимал твёрдую плоть глубже, сантиметр за сантиметром, томно постанывая и сжимая плечо Хэнка свободной рукой. Аккуратно приподнимая бёдра, Хэнк сгорал от нетерпения. Он хотел полностью войти в него и ощутить всеми возможными способами. Коннор опустился глубоко настолько, насколько смог, что бы до конца не усаживаться на нём. Хэнк попытался толкнуться глубже, но Коннор остановил его держа за плечо.       — Если много будешь дёргаться, — дрожащим голосом произносил он, — на ногах останутся следы от верёвки, а попытки вырваться приведут к травмам. Позволь мне сделать всё самому, — устраиваясь всем телом теснее и опираясь о спинку дивана, умолял Коннор.       — Так развяжи меня, — слабо потребовал Хэнк.       — Нет, — резко сжал его внутри, словно издеваясь. — Произноси стоп-слово.       — И не подумаю.       Коннор, наконец, накрыл его губы страстным и торопливым поцелуем, начиная двигаться и топить свои стоны в его глотке. Фрикции были медленными, ласковыми, без давления на тело, но тесно сжимающими имитацией пульса. Его руки блуждали по всему телу Хэнка, оглаживая шею, грудь, сжимая плечи и подтягивая верёвки. Хэнк не выпускал его губы из поцелуя, закусывая и посасывая свою долгожданную награду. Сквозь одежду и верёвку, он почувствовал трение горячей плоти меж их телами. Приходилось подавлять желание вырвать руки из верёвок и одаривать его ласками.       Забываясь в страсти, Коннор стянул резинку с волос Хэнка, сжимая их на затылке и слегка оттягивая назад, но не прерывая глубокого слияния губ. Он мастерски игрался своими языками во рту Хэнка, заставляя того ещё больше возбуждаться и вновь держать себя в узде. Оторвавшись от долгожданных ласк, Коннор прогнулся в спине и поменял положение, облокотившись назад, полностью открывая перед Хэнком великолепный вид своего возбуждённого и жаждущего тела. Руками, он опирался на подтянутый сзади стул, до сих пор стараясь не садиться и не создавать дополнительного давления своим весом.       Глядя на задыхающегося и опьянённого Коннора, Хэнку пришла занимательная идея.       — Сожми его! — приказным тоном произнёс Хэнк.       Закусив губу и облокотившись лишь на одну руку, Коннор подчинился и сжал со стоном собственный член.       — Вот так. Большим пальцем надави на головку, — стараясь держать тон и не терять от происходящего голову окончательно, продолжил мужчина.       — О, Хэнк… — подчиняясь приказу, ноги парня задрожали и он ускорял фрикции, не в силах больше держаться.       — Да, давай… Удовлетвори себя для меня, — наклоняясь вперёд и касаясь губами той части живота, до которой мог дотянутся, дразнил Хэнк.       Выгибаясь навстречу ласковым губам, Коннор сжимал свой член и ускорялся ещё, доводя обоих до сладкого финала. Он кончил первым, заливая себя горячей спермой, а квартиру неконтролируемыми страстными стонами. Толкаясь в сжимающиеся под воздействием судорог тело, Хэнк кончил следом, в последний момент засадив как можно глубже. Пульсации продолжались и оба наслаждались секундами мышечных сокращений, переводя дыхание.       Коннор аккуратно встал на ноги и первым делом развязал руки Хэнка. Он полностью освободил его от пут, нежно и медленно наслаждаясь поцелуями. Наконец, Хэнк мог коснуться до горячего тела, по ногам которого стекали следы их близости.       — Прими душ, — прерывая на миг поцелуй прошептал Коннор. — Только не разминай запястья, я сам это сделаю. Одежду оставь в машинке.       — Хорошо, — не желая отрываться, вновь завлёк в поцелуй Хэнк, прижимая его к себе.       — Ты ещё успеешь меня потрогать, — посмеялся парень, — Иди, а я следом.       С трудом оторвавшись от ласк, Хэнк удалился в душевую. Через некоторое время к нему присоединился и Коннор, после того, как запустил в машинке программу. Разморённые тёплым душем, они вернулись на единственного свидетеля их слияния.       Коннор захватил из ванны крохотный пузырёк и проронил несколько капель масла на запястья Хэнка, разминая своими сильными пальцами и охлаждая натёртую кожу. Запах мяты.       — Ну ты как обычно… — недовольно проворчал Хэнк, когда заметил на ногах Коннора проявляющиеся синяки из-за верёвок.       — Можешь меня тоже размять, — посмеялся парень, капая масло на свои ноги. Хэнк принялся массировать крупными ладонями стройные ноги, когда Коннор вновь неуверенно обратился: — Ты останешься со мной?       — Что за странный вопрос? Конечно останусь, — наигранно вздохнув, он продолжил. — Моя одежда же в стирке. Я никуда не денусь.       — И правда, — открыто рассмеялся Коннор.