Эро-санин. Ответный удар!

Коноха.

Тренировочный полигон 27

— Специальный джонин Митараши, вы, в числе прочих поступаете в моё полное распоряжение для доведения вас, до тех кондиций, которые я сочту для вас достаточными. С этого дня вы едите то, что я вам скажу есть, пьёте то, что я вам позволю и данго вам полностью запрещены. Анко стояла вытянувшись по стойке смирно, как сказали бы в другом мире, но ни шутить, ни возмущаться произволом ей не хотелось от слова совсем, так такого Джирайю она ещё не видела или лучше сказать не ощущала: перед ней был монстр, чудовище пережившее две мировых войны ниндзя в качестве активного участника. Шиноби что сейчас был перед ней, потрясал и ужасал, так как уже полную неделю находился не просто в полной боевой готовности, он каждую секунду прогонял через себя просто гигантские объёмы чакры и любой, кто приближался к нему ближе чем на сто метров начинал чувствовать дуновение ветра чакры, которая стремилась к беловолосому шиноби и подчиняясь его воле свивалась вокруг него в виде плоской ленты перевёрнутой и замкнутой самой на себя. Символ перевёрнутой бесконечности полыхал в восприятии всех сенсоров Конохи до единого. Количество накопленной мудрецом чакры было таково, что это уже начинало становиться опасно, но безотчётный ужас перед лицом этой силы затыкал рты всем озабоченным лучше любого кляпа. Рядом с Анко находилось ещë несколько девиц разного возраста, но неизменно приятной, хоть и различной внешности. В иные времена Анко обязательно прошлась бы по поводу этого разновозрастного гарема, но сейчас даже само слово гарем вызывало в ней нервную дрожь и все скабрёзные намёки Анко держала при себе, даже когда Джирайя принялся прямо тут давить своей чакрой на суставы молодой куноичи Звука, что так и осталась в Конохе, после турнира за жилет чунина. Анко могла лишь порадоваться, что Джирайя счёл, что она достаточно гибкая и ей не нужна помощь, в отличие от Кин Тсучи, Темари или малознакомой девицы в таком же как она ранге токубецу джонина.

***

Анко была слишком молода чтобы застать настоящих монстров и даже ученичество у Орочимару не дало ей реального представления о пропасти, лежащей между простым шиноби, и теми уникумами, что обозначаются как шиноби S ранга. Она никогда не видела своего или точнее свою наставницу в полном проявлении её сил. Орочи-тян вызывала ужас, но не как огромная сила, а как существо из ночных кашмаров, которое сильно не некоторой абстрактной силой, а безграничной властью над своей жертвой. Орочи-тян как никто мог парализовать свою жертву просто посмотрев на неё и выпустив на свободу своё намерение убийства. Орочи пугала своей свободой от социальных догм, своей готовностью раздавить любого как жука, что посмел влететь в открытое окно и сесть на стол за которым Орочи творит или обедает. Когда ты мешаешь Орочи или говоришь под руку, отвлекая от работы, то она смотрит на тебя с терпеливым равнодушием титанической бюрократической машины, что перемалывает маленьких человечков, даже не замечая их нужд, мечтаний или мольбы — безжалостный, предельно эффективный механизм, настолько эффективный и безжалостный, что трудно сказать какой из этих ликов кошмара, известный по имени Орочимару, ужасней другого. Ничего из этого Анко не знала и не подозревала, так как была особенным человеком для Орочи-тян. Она была той весёлой и непосредственной девочкой, которая была отражением той Орочи-тян, которой никогда не существовала и которой не пришлось пережить войну и гибель родителей, которую терпеливо учили не ругая её неумеренное любопытство и неудобные вопросы о «взрослых предметах», что Орочи-тян как-то не осторожно забыла убрать, погрузившись в исследования. Тот момент, когда Анко отказалась от силы, что Орочи-тян ей предложила стал роковым не только для Анко, которая прошла через немыслимые унижения, только лишь бы доказать, свою верность Конохе, но и для самой Орочи-тян, которая сочла, что её женская сущность, столь долго и успешно скрываемая от врагов и друзей, и её собственное отражение в лице Анко это ошибка, не дозволенная слабость и она почти уничтожила в себе память о самой себе, хоть и сохранила своё изначальное тело не решаясь его уничтожить или кому-то показать. Орочимару, пожирательница душ, тысячеликая, меняющая тела, как перчатки, по сезону прекрасная в своей ужасности и настолько ужасна в своём безумии учёного, что это само по себе прекрасно. Орочимару, познавшая секреты бессмертия, та, над кем даже шинигами, бог смерти не властен в полной мере и Джирайя олицетворение простых и даже примитивных чувств и эмоций, полный антагонист и в методах и в инструментах, но вместе с тем тот кто оказался единственным, кто смог заглянуть под раковину в которой Орочи пряталась за маской фанатика изучения дзюцу. Джирайя, тот с кем воплощение кошмара, Орочи, оказывалось чувствительной и даже ранимой, жаждущей понимания и любви, тот кто на практике доказал, что даже самый жуткий монстр может оказаться не чужд весенних метаний и терзаний. Достигший Трансцендентности своим способом, Джирайя плавил стоящих перед ним на этой тренировочной площадке, вылепляя из них будущую элиту Конохи. Олицетворение жизни, Джирайя-сенсей явился своим невольным ученикам не как благое дуновение весны, а как беспредельно жестокая сила круговорота рождения и смерти, безжалостно пожирая слабости, как в природе всякая тварь пожирает свою добычу. Как всякое живое приходит в мир слепым, беспомощным, так и ученики Джирайи-сенсея слепые и беспомощные в свое слабости и наивности. Как каждый акт рождения это боль и кровь, так и ученики нового Джирайи приходят в новый мир вдыхая воздух и открывая глаза через боль и кровь, чтобы в будущем встать с ним вровень.

***

Кто-то мог бы сказать, что запугивать ментально травмированных токубецу джонинов, не опытных чунинов и симпатичных куноичи это шляпа, а не показатель крутости шиноби, но делая это таким образом я сделал нахождение в деревне для всех прочих менее комфортным и главы кланов сами решили, что лучше переждать этот всплеск наставнической активности за пределами Конохи, что мне собственно и требовалось. Разумеется это всё не было просто так и я надрывался в сборе чакры не только для наведения шороху, были и практические причины: из Страны Снега пришли первые схемы работы местных погодных установок и принципы работы их чакра-брони, связанные с определённым чакра фоном, которые эти установки и создавали, трансформируя местную чакру в стихию Хьётон или по-простому чакру льда и холода. Набранная чакра будет использована для создания переизбытка природной и обычной чакры, что сразу приведёт к росту насыщенности фона и в дальнейшем позволить организовать самоподдерживающуюся систему. Изначально я хотел на роль батарейки Наруто, который сливал бы чакру Кьюби время от времени, но более точные данные по работе систем от Цунаде, что вернулась с посольством от дайме Страны Снега, Коюки Казахана, показали, что половинная часть Кьюби которая заперта в Наруто недостаточна именно по причине того, что это только Ян компонента чакры Кьюби, без Инь, за что надо сказать спасибо Четвёртому Хокаге, который запечатал её вместе со своей душой воспользовавшись услугами Шинигами, бога смерти. Такая концентрация чакры привела к побочному явлению: проекция мыслей и чувств на окружающих, так что моё наставничество было так же необходимо и мне самому, потому что я мог ограничить количество лиц имеющих ко мне доступ, до безопасного числа персоналий, которые я мог качественно обучить, но что самое главное проконтролировать. Чтобы не бояться неосторожных утечек я возглавил имеющийся процесс и начал сам транслировать в свою ауру то, что я не мог сказать той же Анко, Цубаки и прочим. Каждая получала свою часть безсознательного знания и это меняло их восприятие контролируемым образом. У меня даже родилась идея, как такое можно использовать для допроса или вербовки и первой на ком я это опробовал была Цубаки. Я помог ей осознать то, в каких она была отношениях с Мизуки и она действительно увидела то кем он был и кем стал без каких-либо иллюзий и самообмана влюблённой женщины. Всё прошло настолько успешно, что в высшие мгновения оргазменного экстаза она даже смогла ощутить всю ту природную энергию, что я тот момент аккумулировал. В результате такого уровня эмоций я получил преданную соратницу, на которую мог положиться в любой ситуации и чья верность простиралась от этого момента и до самой смерти. Пэйн или Орочимару имели способы вырвать у неё доверенный секрет, воздействуя на её душу напрямую, но все остальные? Практически без шансов. Я не навязывал Цубаки никаких чувств или привязанности к себе, просто сочетание её прозрения и фундаментально новые ощущения сами привели к формированию исключительной преданности. Я мог бы легко «за абузить» это свойство сверх больших объёмов природной чакры, если бы я этого захотел, но мне не нужны рабы или невольницы, даже если при взгляде со стороны это и не кажется таковым. Информация о том что и зачем я собираюсь делать Орочи-тян уже получила и я надеюсь, что она не будет по своему обыкновению спешить, а вначале доведёт своё мастерство сендзюцу до предела и только избавившись от последствий своей более ранней спешки она рискнёт повторить мой опыт или вся страна Рисовых Полей, что теперь стала Страной Звука, превратится в один большой клубок окаменевших статуй или гибридов с торсом человека и хвостом змеи вместо остального тела. Зная её я специально отметил этот момент в сопроводительном письме, так что тут должно всё быть ровно. Разумеется я далёк от того, чтобы предполагать, что Орочи-тян захочется делиться со всеми прочими жителями страны, но меня устраивало и то, что она просто станет сильнее и мы оба выйдем на уровень способностей Хаширамы.

***

Джирайя-сенсей стоял у окна и рассматривал занимающихся возле башни генинов, под руководством Ибики Морино, который заменил Умино Ирука. — Какаши Хатаке, ваши исключительные способности и наличие развитого шарингана, сделало вас слишком самоуверенным и это уже начало становится проблемой, так как тенденция к показушной победе над равными противниками с использованием тех же стихий, которыми оперируют вражеские шиноби вместо наиболее выгодных, более недопустимо. Ваши запасы чакры недостаточно велики для подобного разбазаривания и вскоре мы можем столкнуться с тем, что время на отдых и восстановление будет непозволительной роскошью. Кроме того у вас не очень высокая устойчивость к намерению убийства., что говорит о больших проблемах с психической составляющей. … — Вам предоставят план по тренировкам и те свитки с дзюцу, знание и применение которых будет от вас ожидаться при групповых миссиях. Конкретный список сочетаний приёмов вам так же предоставят и этот пункт будет контролироваться, чтобы у вас не возникло соблазна использовать ваши коронные техники типа райкири или чидори, которые условно безопасны только если у вас есть превосходство в скорости реакции. … — У вас высокое сродство с райтоном, что хорошо и полезно, но после освоения всех указанных техник вам следует обновить навыки в стихийном преобразовании других природных свойств, после чего вы будете отрабатывать применение групповых стихийных техник вместе со всеми остальными джонинами и токубецу джонинам со специализацией в ниндзюцу. — Разве это настолько необходимо? Групповые дзюцу самый сложный элемент ниндзюцу в освоении и это может занять много времени. — Но не для копирующего ниндзя, Какаши Хатаке. У вас есть шаринган, используйте его с умом: прогнозирование, лёгкое гендзюцу на союзниках, для лучшей синхронизации и самое главное работа вторым номером, Какаши, так как вас можно комбинировать с любым пользователем стихийной чакры, кроме оперирующих Футоном. — Это несколько неожиданно… — Теперь вы не линейный боевик и даже не капитан АНБУ, приданный для усиления отряду из генинов, теперь вы тактик и полевой координатор неимеющий права на ошибку, так как от вас будут зависить все остальные и если вы обладаетесь, то ваш участок фронта просто рухнет. — Гм… Второй человек в Конохе отвернулся от окна и посмотрел на шиноби, что привычно таскал с собой томик за авторством самого Джирайи. — Мне лестно внимание к моему творчеству, Какаши, но вам придётся сменить «Приди, при Рай» на нечто, что я подготовил для вас лично. — Эм? И что же это? — Вы узнаете это после посещения отдела Допросы и Пытки, вас уже ждёт мой доверенный человек.

***

Отдел Допросы и Пытки

Под табличкой с указанием отдела его поджидала молодая куноичи из клана Яманака, которая увидев Какаши замахала ему рукой — Какаши- сенсей, сюда! — Ино? Ты то, что тут забыла или тебя наказали за неведомые мне прегрешения? — Я вас жду! — Меня? Боюсь, что я сейчас несколько занят… — Вы ведь говорили с Джирай саном? Или вы просто сюда зашли? — Говорил, но…уж не хочешь ли ты сказать, что ты и есть тот «вас уже ожидает мой человек»? Ино согласно кивнула и в качестве доказательства провела ладонью возле монолитно выглядящей стены, после чего та сдвинулась в сторону, открывая настоящий вход в отдел, оборудованный вместо прежней, теперь уже фальшивой двери. Ино шагнула в проход первой и Какаши увидел, что от неё словно пошли круги по воде, так будто за порогом была вертикальная стена воды перевёрнутого озера, ну или стена техники суитона, если это было стихийное преобразование. Какаши приоткрыл шаринган, но с внешней стороны от прохода даже не тянуло чакрой, несмотря явные визуальные признаки наличия чего-то. Вздохнув Какаши поправил повязку и сделал шаг вперёд. Резкий переход и Какаши оказался в полной темноте, неспособный двигаться, словно опять оказался в тисках дзюцу Забузы Момочи во время той неудачной миссии в Страну Волн. Рядом возникло ощущение присутствия Ино, причём казалось что она летит через эту непроглядную тьму и абсолютную пустоту, в то время как он сам стоит неподвижно.

…Надо настроить допуск Какаши-сенсей…

Запах мысли Ино долетел до Какаши и он примерно уже понял, что будет дальше, когда раздался раскат грома в котором можно было разобрать гудение райтона и всех прочих стихий, что у него были.

— Имя!

— Какаши Хатаке… Какаши ощутил как внутри этой пустоты возникло нечто, что начало резонировать с ним и это было похоже на то, когда он направлял чакру в специальный листок для проверки сродства со стихией. Каждая стихия поочерёдно, согласно стандартному изображению по часовой стрелке просигналили себи и Какаши слышал и чувствовал все первичные стихии кроме Футона, с которым у него не было сродства.

Соответствие Подтверждено!

Возникло чувство полёта и Какаши ощутил, что теперь он летит рядом с Ино, а через секунду он оказался в обычном мире и обернувшись он обнаружил, что сделал всего лишь один шаг и вся эта долгая настройка, которая показалась ему чуть ли не вечной, на самом деле прошла практически мгновенно. — Теперь вы можете в любой момент сами сюда приходить, Какаши-сенсей. — Не то чтобы я этого хотел или рвался, но спасибо, что это всё не надо делать каждый раз. — Следуйте за мной, я покажу вам свой кабинет, который мне выделили. … Кабинет оказался совсем не кабинетом в обычном представлении, а чем-то средним между залами доджо и мест для занятия каллиграфией. — Миленько… — Прошу сюда, Какаши-сенсей. — Ино указывала на два коврика рядом с одним из которых стояла небольшая шкатулка. Ино заняла своё место и начала дос давать из шкатулки разные предметы: лист пергаментной бумаги, какой-то медальон и палочки для благовоний с небольшой подставкой. … Ино положила перед Какаши пустой лист и он стал гадать, что она будет с ним делать, так как никаких пишущих приборов или инструментов он не видел. — Что дальше? — Сейчас я запалю благовония, а вы посмотрите на лист своим шаринганом, попытаясюь увидеть что на нём изображено — И что там? — Честно говоря не знаю, но это лист для вас и для вашего додзюцу. Краем глаза Какаши отметил, что палочки были подожжены с помощью Катона, чего ранее Какаши за ней не замечал. Шаринган активация Сложнейший узор нанесённый невидимыми чернилами был обнаружен по слегка примятому ворсу. Это был узор с плиты в подвале-хранилище клана Учиха. Как постепенно шаринган Какаши раскручивал свои томое, так и глаза Ино меняли цвет, становясь из мутновато зелёного в более синий, а потом уходил в красный оттенки.Точно так же менялся и камень в талисмане — из светло голубого в более насыщенный, тёмный и одновременно прозрачный Зал внезапно исчез и вместо него было огромное, простирающейся до горизонта поле льда, с лёгкий фиолетовым оттенком, дублирующим изменившийся цвет глаз Ино и её камня. … В какой-то моменто лёд неподалёку от Какаши пошёл трещинами и из разлома начала вытекать чёрная жижа, вызывающая одновременно и страх и омерзение. Жижа вскипела и начала формировать человекоподобную фигуру

— Это твои сомнения, твои страхи, это твоя слабость.

Жижа начала обретать облик, который Какаши ранее носил и который видел в зеркале, когда ещё был жив его отец. Какаши смотрел на самого себя, того маленького Какаши, который пришёл домой в тот роковой день, когда его отец покончил с собой.

— Это твой страх, твоё сомнение, твоя слабость .Убей страх, убей сомнение, убей слабость. Убей их, пока не стало слишком поздно!

Что-то неуловимо изменилось и Какаши внезапно обнаружил, что чёрная жижа уже не просто собралась в отражение того старого Какаши, которым он когда-то был, а достигла его ног и даже более того взбирается по нему, как живая. Какаши смотрел на себя со стороны и видел, как он безуспешно пытается избавиться от липнущей к нему жижи.

— Это твоё настоящее, твои навыки и способности, твои текущие решения, твоя обыденность…

Какаши смотрел, как он постепенно перестаёт бороться и как постепенно его тело начинает превращаться в ту же самую жижу и только глаз, полученный от Обито сверкает золотой точкой в пустой глазнице, полностью поглощенного Какаши-обыденного.

— Ты почти проиграл, от тебя почти ничего не осталось.

Что-то опять изменилось и теперь Какаши увидел как чёрная жижа периодически сверкая райтоном подбирается к группе ледяных фигур, группе генинов отдалённо похожих на знакомых ему Узумаки Наруто, Саске Учиха, ко орого Джирайя объявил внебрачным сыном убитого Хизаши Хьюга. Слабая золотая искра посреди бесформенной жижи почти погасла, пока эта субстанция с отвратительным зловонием и ещë более отвратительным урчанием обгладывала статуи генинов. — Это…нет… Я…

— Это всё ложь, твоя ложь, Какаши Хатаке, ложь в которую ты поверил, дав себя убедить, ложь которую ты распространяешь и будешь распространять дальше отравляя всех вокруг.

…

— Открой глаза, Какаши, открой и посмотри на самого себя, на то каким ты был и то каким ты стал!

Пока голос не сказал ему открыть глаза, Какаши даже не понимал что они закрыты, так как эта жижа была и внутри него и снаружи. Какаши открыл глаза и чуть было не заорал от ужаса увидев прямо перед собой своё детское лицо, нос к носу. Мёртвые глаза слепо смотрели на него словно пытаясь уловить то, чего неспособны больше увидеть. Мёртвая тварь раскрыла то что ей заменяло рот — челюсти разошлись на четыре равные части, словно лепестки хищного цветка, что питается падалью и куски которые свисают с его хитиновых зубов. Сердце Какаши пропустило удар и заколотилось в бешенном темпе. Монстр являвшийся его внутренним и внешним отражением обдал его неимоверно зловонным дыханием.

— Это «знание», которое ты передал своим ученикам, уроки которыми ты их «наставлял».

По виску Какаши скатилась капля пота, выступившего от безотчётного страха, что он испытывал. Тварь резко захлопнула свою пасть и уставилась своими слепыми буркалами прямо в глаза Какаши и словно принюхалась. Отвратительный монстр внезапно завопил неимерно противным голосом, издавая невообразимые звуки и Какаши дрогнул, когда все эти гнилые ошмётки не до переваренных трупов прилетели ему в лицо. Какаши не выдержал, нарушив самое главное правило кошмарного сна — не давай монстру себя почувствовать, не давай себя найти, потому что от кошмара не убежать и его не победить. Какаши ударил тварь визжащую ему в лицо и это было самое худшее, что он мог сделать в этот момент, так как стал теперь осязаем и слепые глаза монстра видели его предельно ясно. … Какаши боролся, пытаясь вырваться из этого проклятого места, но куда бы он не перемещался шуншином, кудабы не прыгал или бежал со всех ног, но эта ледяная пустошь не имела конца и простиралась до самого горизонта и кажется даже увеличиваясь в размерах в два раза быстрее, чем Какаши мог бежать выкладываясь на все сто процентов и усиливая себя чакрой. Какаши потратил половину чакры на попытки разорвать наведённое дзюцу или физически убежать из зоны его действия наложив на самого себя гендзюцу, из арсеналов АНБУ для окружённых шиноби, что заставит организм в реальности начать двигаться. Всё оказалось бесполезно. Выпрямившись после того как споткнулся об какую-то кочку на полной скорости и прокатившись кубарем по ледяной поверхности Какаши медленно встал и повернулся в том направлении, где в дали ещё виднелись статуи недоеденных жижей генинов. Страх поражения когтистой лапой взялся за его сердце и какаши начал собирать чакру в своей правой руке проводя стихийную трансформацию в райтон. Как Какаши и предполагал тварь возникла сразу перед ним, а не бежала всё то расстояние, что он преодолел по этой ледяной пустыне. Райкири! Тварь открыла пасть, но исторгла не крик, а какой-то булькающий звук в котором при желании можно было определить: — Чидори, Крик тысячи птиц! Исходная версия дзюцу в исполнении твари столкнулась с продвинутой версией Какаши, столкнулось и…дзюцу Какаши распалось первым. Самая первая версия дзюцу, версия что была забракована Четвёртым Хокаге, как слишком опасная для него самого, так как оставляла открытым для контратаки. Дзюцу что не имело лишней частей, что снижали затраты чакры, что снижали неприятные ощущения, ничего этого в первом дзюцу небыло, а значит его структура была проще и прочнее, как проще и прочнее был он сам в те давние времена. Какаши ещё раз собрал в руке чакру райтона, ещë одно райкири, более простое и быстрое в исполнении. Райкири! Но как и в первый раз его лзюцу уступило более примитивной и грубой версии. Ещё раз, и ещё, и ещё. Этого не могло быть, но оно было. Каждая новая попытка использовать более простое дзюцу оборачивалась провалом и с каждым разом дзюцу Какаши всё больше походило на дзюцу мёртвого монстра. Как дзюцу Какаши возвращалось в прошлое, так и он сам возвращался к истокам, а монстр становился всё более живым, оставаясь все таким же мёртвым, пока двое поединщиков не замерли друг на против друга — совершенно точные копии, недостижимые даже для близницеов. С яростным криком Какаши нанёс вой последний удар и тыарь как всегда ответила, но вместо очередного столкновения дзюцу Какаши провалился вперёд и мгновенно вскочил завериевшись на месте в поисках обхитрившего его врага. Но ледяная пустошь была по прежнему пуста и даже более того все имевшиеся следы принадлежали только Какаши и никому иному. Какаши недоуменно осматривался, но картина не менялась

— Пора избавиться от лжи, Какаши, хватит хранить это всё.

Какаши скрутила резкая боль в животе и он упал на колени. Его тошнило той самой агрессивной жижей с которой он столкнулся. Каждый приступ был крайне болезненым и оборачивался сбросом той лжи что Какаши сам и при помощи других себе нагородил. Какаши избавлялся от само обмана, но убранная ложь не равно правда и ему ещё предстояло выяснить что являлось абсолютной истиной или хотя бы локальной правдой.