ветхое место

Ноги волочатся по земле, рыхлой абсолютно безжизненной земле. Здесь тихо. Полузаброшенные деревянные домишки покачиваются в такт ветру, кажется будто их разваленные стены, сгнивший пол и прохудившаяся крыша - кричат беззвучным криком. Этот крик эхом отдаётся в пространстве глухим свистом ветра. Дорога оказалась не близкой, а может мне только так казалось, пространство будто Делалось бесконечным, она сеялось надо мной, словно заставляя меня проходит по одной и той же дороге несколько раз. Верно, оно презирало меня. Казалось здесь нету никого кроме меня, ни единой живой души. Или меня только заставляли так думать, возможно есть те кто наблюдает за мной из далека, из разбитых окон домов. Я иду медленно, еле перебирая ноги, ветер совсем ещё слабый,но уже набирающий обороты колышет мои волосы. Он касается моих лопаток, резкими ударами, заставляя меня качнуться из стороны в торону. Здесь я чужая, меня хотят выгнать из этой обители как можно скорее. Но дорога не кончалась, а тем временем круглый шар солнца скрытого за облаками стал опускаться вниз. Его тусклое свечение стало уходить куда то за горизонт, уводя за собой крупицы жизни. Чернота - вот что самое страшное в этом месте. Пока солнце освещает это место здесь мирно и спокойно, но как только оно уступает своё место ночи - они перестают прятаться. Кто они? Не знаю. Мои глаза приковывает почти развалившаяся церковь. Возможно совсем недавно щедро украшенное аббатство теперь лишь было скромным уцелевшим бараком. От былого величия не осталось и следа, но всё еще чувствовалась сила. Нечто странное и манящее зайти внутрь. И этому порыву так легко подчиниться, так легко идти отпустив всё остальное. Это даёт мимолётное ощущение что всё позади. "Отпусти все тягости свои, очисть сердце своё, ибо никто не достоин милости его". Незамысловатая фраза выцарапанная на выбеленной стене разбитой церкви. И я вхожу. Без сожаления, без боли, без желаний и просьб. По центру маленькой комнаты горит свеча, а треснувшие стены забиты иконами святых. Тело само по себе опускается перед величественными ликами. Сердце задаёт бешеный ритм, упав ниц я плачу, прошу о прощении. Слова идут не из чистого побуждения, а страха. Вся эта комната гнетет и давит, словно стены её сжимаются ещё больше. В моей истеричной мольбе наступает пауза и краем глаза я кошусь на иконы. Они скалятся. Лица их перекашивает злоба, зубы стискиваются в агонии. Страх проходит по моему телу пульсирующей дрожью. Теперь нету смысла ни плакать ни молиться. Они уже понимают кто я. Из их искривлённых ртов вырывается крик. Он перерастает в визжание и мир мигает чёрно белыми красками. И в этом мире не осталось ничего. Кроме безжизненного разума и то что осталось от когда то большого и тёплого сердца.