Иной Путь

      "Черт! Этот усуратонкачи забыл подсумок с оружием", — с досадой подумал Саске, держа в руках необходимый для всех шиноби элемент экипировки. — "И как только умудрился оставить его под деревом?".       Сейчас он стоял посреди третьего тренировочного полигона Конохи, давно уже закрепленного за седьмой — а нынче уже командой Какаши. Прошла неделя с тех пор, как Узумаки Наруто вернулся из путешествия с одним из великой троицы Саннинов. Это была уже не первая и далеко не последняя тренировка, нацеленная на восстановление командного духа и проработку взаимодействия друг с другом после долгого расставания длиной в три года.       Уже начали опускаться сумерки. Тренировка была выматывающей не столько физически, сколько духовно. Был большой соблазн выкинуть эту сумку прочь и проучить этого идиота — чтобы он еще тысячу раз подумал, прежде чем снова разбрасываться вещами. На завтра была назначена еще одна тренировка, как и на последующие семь дней кряду: именно столько им дала молодящаяся Хокаге, прежде чем позволить приступить к миссиям. Так что возвращать эту вещь этому придурку было вовсе не к спеху.       И все же, вздохнув, Саске побрел знакомой дорогой. На полпути к собственному дому он резко свернул в сторону бойлерной.       За все эти три года он частенько шел именно этим путем, блуждая вокруг того места, где жил Узумаки, но так и не входя внутрь. А зачем, если этого человека там нет? Но все же иногда Саске заглядывал в окна квартиры, надеясь застать его возвращение. Но чаяния не спешили оправдаться, разочаровывая вместе с растущим слоем пыли.       Сейчас же все изменилось. Наруто вернулся домой, а потому привычный маршрут был немного изменен. Было просто неприлично заглядывать в чужие окна, зная, что нужный человек находится внутри: Саске успел заметить свет на верхних этажах многоэтажки, прежде чем неспешно пройти к лестнице.       Уже стуча в дверь его квартиры, вдруг почувствовал себя очень глупо: «И с чего это я решил заявиться к нему домой — что, не мог подождать до завтра? Нашел же идиотскую причину!», — костеря себя всевозможными словами, стал ждать ответа. Но его все не было. Подождал еще немного. Снова постучал, куда сильнее, начав уже громко барабанить по ветхой деревяшке. Тишина. «Неужели он уже спит?» — подумал с досадой.       Мне уйти? Нет, это будет означать, что я вообще проделал этот крюк зазря.       Повернув ручку двери, я вдруг понял, что этот остолоп забыл её запереть. Замешкавшись немного, я раскрыл дверь и вошел внутрь.       В коридоре было темно и пусто. Тишина давила на барабанные перепонки, знакомой чакры тоже не чувствовалось. Неужели он ушел куда-то и забыл выключить свет в спальне? Хотя тот уже не горел, возможно, мы с ним как-то разминулись. Он мог спокойно пойти в «Ичираку» за своим любимым раменом даже в столь поздний час: помнится, Теучи зачастую закрывал свою лавочку в первом часу ночи, а сейчас было еще где-то около десяти.       Решив, что так даже лучше, я прошел дальше, намереваясь оставить злосчастный подсумок где-нибудь в его комнате. Уже схватившись за ручку двери, я вдруг замер, почувствовав острие куная у своей шеи — еще шаг, и я лишусь головы.       — Кто ты и что ты делаешь в моем доме? — строго и сильно произнес ледяной голос с заметной хрипотцой. От души сразу отлегло. Наруто.       — Узумаки, убери кунай и расслабься — это всего лишь я, — выдохнул я с снисхождением в голосе, хотя меня несколько задело понимание того, что он смог подобраться ко мне со спины, оставшись при этом незамеченным. Я попытался отстраниться, но столкнувшись спиной о преграду, ощутил боль от лезвия, врезающегося в шею. — Что ты…       — Не дергайся, — приказал он, а затем и добавил с невеселой усмешкой: — Неудачное обличие ты выбрал — в жизни не поверю, что Учиха решил вот так просто заявиться ко мне домой.       Тут меня захлестнула волна смущения и злости. Не думая о последствиях, я предпринял новую попытку вырваться из хвата, выбрасывая небольшой заряд молнии всем телом и тут же хватая его руку с зажатым кунаем, а другой ударяя локтем в бок и отталкивая его от себя.       Схватившись за свое горло, я зло выкрикнул, ища рукой выключатель на стене:       — Усуратонкачи, ты дебил! Убить меня вздумал?!       — Саске? — пораженно спросил он, заметив во тьме два алых глаза, горящих огнем шарингана.       — А кто ж еще?!       Наконец, свет был включен, и я смог нормально разглядеть человека на полу, смотрящего на меня широко распахнутыми глазами. Мой взгляд прошелся с его ошарашенного лица, на которое падали мокрые пряди со следами мыльной пены, что сейчас не топорщились под тяжестью сырости. Скользнул по голому торсу с поджатыми мышцами с рельефными кубиками пресса, а после остановился на задравшемся полотенце, едва прикрывавшим область паха, скрывая самое главное, но открывающим вид на крепкие ноги и бедра.       Заметив мой взгляд, он тут же отдернул мокрую ткань, поправляя полотенце на бедрах. Наверное, я тоже бы смутился, если бы не был так зол на него сейчас. Моргнув, я заставил себя потушить свой шаринган и отошел на шаг, прислонившись спиной к стенке.       Наконец, обратив внимание на кровь, перепуганный Наруто тут же подскочил ко мне:       — Черт, Саске! Сильно задел? — обеспокоенно начал он, суетливо пытаясь отстранить мою руку от шеи и осмотреть порез.       — Царапина, — недовольно бросил я. Благо хоть я успел вовремя направить туда чакру, минимизируя ущерб. Но все равно было неприятно получить рану таким вот образом.       — Да, хорошо… — кивнул он сосредоточенно, убедившись, что я говорю правду. Кровь уже практически не течет. — Погоди, у меня была где-то аптечка.       — Не нужно… — хотел сказать я, но он уже убежал, хлопнув дверью на кухню. — Тц, — цокнул я, закатывая глаза. Он так и остался таким же гиперактивным и резким, сразу же несется куда-то сломя голову, как взбредет ему что-то.       От нечего делать я последовал за ним. К этому времени Наруто успел разворошить все содержимое шкафов на кухне. И я застал момент того, как он с победоносным видом опускает на стол маленький чемоданчик с медикаментами.       — Садись, — кивнул он на единственный стул в комнате, а сам с прищуром стал изучать свою аптечку, читая инструкции на баночках.       Я снова закатил глаза, но выполнил просьбу Наруто. Решив помочь, сразу выловил нужную баночку с лекарством и демонстративно поставил перед этим усуратонкачи.       Не сказать, что я доверял ему в этом вопросе, но мне было любопытно посмотреть на его действия. Поэтому я позволил ему творить со мной что вздумается, подставляя Наруто свою шею.       Он с умным видом взялся за пинцет, оторвал кусок ваты — гораздо больше, чем требовалось — и подцепил железными концами, наматывая лоскуты. Пытался залезть ими в узкое горлышко бутылки, вскоре поняв, что проще будет перевернуть ее дном вверх. А после лил мне излишки настоя целебных трав под ворот высокой футболки, настойчиво пытаясь стереть эту царапину неуклюжими движениями, причиняя еще бо́льшую боль.       — Уч, — поморщился я, дергаясь на стуле от такой экзекуции, — хватит меня уже мучить — рана так быстро не исчезнет, сколько ни мажь… Кстати, а у твоего лекарства еще не вышел срок годности? — спросил я, вдруг задумавшись, когда вообще он в последний раз ее открывал.       — Ксо, — выругался он, оторвавшись от моей шеи, сразу же начав крутить баночку так и этак. А потом снова, виновато взглянув в мои глаза: — Слушай, а это очень плохо?       — Смотря насколько долго, — поняв, что все-таки я был прав, криво дернул уголком рта.       — Тут сказано, что хранить его нужно в холодильнике, не более трех месяцев после вскрытия…       — Это значит, что если ты им не пользовался, то можно хранить и в шкафу. Но, полагаю, ты его уже вскрывал, — поднял я глаза с баночки на печальные голубые своего собеседника. — Ладно, а что с датой изготовления и сроками хранения?       — … — замялся он с ответом, после все же обронив тихо: — Девятьсот девяносто первый, два года…       — Чего?! Оно у тебя хранилось аж шесть лет, и даже неизвестно, когда успело полностью протухнуть?!       — Ну прости! — возмущенно восклицает он, бросая инструменты на стол. Отступает в сторону и складывает руки на голой груди, выглядя несколько обиженно. А после пожимает плечами. — Мне они вообще без надобности, даже не помню, когда что-то из этого использовал в последний раз. — Чуть замявшись, он добавил: — Сам знаешь, как на мне быстро все заживает. Наверное, то время, когда мне они были действительно нужны, было еще во времена Академии, даттебайо.       Я вздохнул, понимая правоту Наруто. Регенерация у него просто зверская: даже те ссадины и синяки, что он недавно получил на тренировке, уже практически полностью успели исчезнуть. Вероятно, именно поэтому он так любит идти напролом, не заботясь о том, что может пострадать или серьезно пораниться. Всё, что он бы ни получил, проходит всего-то через пару дней, максимум неделю, если что-то серьезное.       Но ведь несмотря на это, он все равно может погибнуть. У выносливости его тела тоже есть предел, как и у чакры Лиса. Надеюсь, он это понимает и стал осмотрительнее, чем в детстве.       — Ладно, забудь. Будем надеяться, что ты меня не отравил своей бадягой. Зеркало есть? Хочу оценить весь ущерб, что ты мне причинил сегодня, — пояснил я, увидев его выпяченную от обиды губу.       — Там, в комнате, — махнул он рукой в сторону. Я пошел в том направлении, Наруто последовал за мной по пятам. — И все-таки, какого хрена ты вообще приперся ко мне домой?       — Отдать тебе вот это, — бросил я, подобрав с пола подсумок, который выронил во время нашей потасовки.       Я включил свет в комнате и удивился чистоте. За исключением пары вещей, раскиданных то тут, то там, было на удивление прибрано и уютно: ни в одном уголке не было той многолетней пыли, не было и ожидаемых пачек недоеденного рамена. Засохшие растения были заменены на новые, пестрящие молодой зеленой листвой; в воздухе слабо пахло моющими средствами, и, что самое невероятное — даже кровать была заправлена.       Зеркало я заметил сразу и двинулся прямо к нему. Оно тоже было без разводов или каких-либо пятен. Поразительно, этот остолоп, оказывается, умеет следить за чистотой!       — А что, не мог просто завтра отдать? — спросил он недоуменно, бегло проверив содержимое подсумка.       — Тц, — цокнул я, решив проигнорировать вопрос. Я сделал вид, что внимательно осматриваю полученную царапину в зеркале, надеясь, что он не заметил этот чертов румянец, выступивший на щеках.       Порез действительно не был серьезным, через пару дней уже должен затянуться. Если попробовать залечить его медицинской чакрой, то дело пойдет еще быстрее. Конечно, не сказал бы, что я вообще могу её хоть сколько-то прилично формировать. Но всё-таки тех незначительных знаний, что я успел урвать за эти годы, подсматривая шаринганом за работой Сакуры с Цунаде, должно вполне хватить, чтобы залечить это крохотное ранение.       Говорить о чем-то более серьезном не хотелось: моего контроля не хватало, чтобы полноценно очистить чакру от воздействия огненной стихии. Поэтому применять её к кому-либо, кроме себя, не стоило — был риск обжечь пациента, скорее усугубив положение, чем помогая. Со знаниями остальной части медицины тоже было довольно скудно, так что я даже на «ранг С» не тянул. Да и не нужно мне это, в принципе. Так что я и не горюю из-за этой неудачи.       Да и не нужно мне это, в принципе. Так что я и не горюю из-за этой неудачи.       — Так херли ты вообще на меня напал? — решил я зацепиться за другую тему.       — А как сам думаешь? — фыркнул тот, залезая в шкаф за вещами. — Сам посуди: кто-то пробирается к тебе в дом, крадется в темноте, что-то рыщет. Твои действия?       — Да не крался я и не рыскал! — возмутился я, разворачиваясь к нему лицом. — И вообще, я стучал!       — Не слышал, — пожал он плечами, держа в руках пару комплектов домашней одежды. Но не спешил переодеваться, продолжая стоять передо мной в одном полотенце. — К тому же, у меня уже был опыт, когда враг просто стучит в дверь и ждет, когда я выйду.       Я в очередной раз цокнул и отвернулся, понимая, о какой именно ситуации он говорит. Не желая заострять внимание на этом, спросил его:       — Тогда как ты понял, что кто-то к тебе пришел?       — Да просто почуял кого-то у входа. Сразу воду выключил, барьер на ванную накинул... А потом понял, что ты уже через второй барьер проскочил, ну, тот, что на всю квартиру. Дальше сам видел, — отвел он взгляд, неловко пожав плечом. И резко сменил тему: — Не хочешь тоже сходить в душ? Честно говоря, от тебя жестко несет, да и кровь смыть не помешало бы…       Я даже раскрыл рот от такой бестактности, возмущаясь его прямолинейности. Конечно, от меня несет — а как иначе, когда весь день провел на полигоне, тысячу раз успев вспотеть и поваляться в грязи?       Понимаю, почему Наруто, только придя домой, сразу же направился в ванную. Я и сам намеревался поступить так же. Но, блять, мы же шиноби, в конце-то концов, и не к такому привыкли! Так хули он мне высказывает это сейчас?!       Кинув взгляд в зеркало еще раз, я понял, что мне действительно не помешало бы смыть хотя бы эти кровавые следы с шеи и части лица, чтобы не пугать прохожих или не вызвать вопросы у патрульных. Так почему бы и не воспользоваться его предложением?       Конечно, хотелось бы сразу же переодеться во что-нибудь более чистое и свежее, а не натягивать на себя грязную одежду, пропитанную потом, грязью и кровью…       — Я одолжу тебе одежду, — правильно распознав причину моей заминки, предложил он. Я кивнул, и он тут же всучил мне вещи, которые держал в руках, а следом выудил из шкафа свежее полотенце. — Думаю, ванную ты и сам найдешь. Только будь аккуратен с вентилем горячей воды — он сперва заедает, а потом шпарит как не в себя.       — Учту. Спасибо, — всё же решил я расщедриться на слова благодарности.       Что ж, ванную я нашел быстро. Это оказалось очень маленькое помещение, размером всего-то в полтора татами, чуть меньше половины которого занимала крохотная ванная, что не позволяла в себе даже вытянуть ноги. Неудивительно, что Наруто так восхищался размерами онсенов, так что каждый раз уговаривал Какаши останавливаться в гостиных с ними, когда нам приходилось отправляться за пределы деревни.       Разглядев «убранство» комнаты с отвратительной белой плиткой, я стал понимать и другие детали в поведении Наруто. На двери не было замка, зато был крючок — всего один, на который едва можно было повесить полотенце, не говоря уже о других вещах. Пришлось сложить сменную одежду прямо в ванную, разместив грязные вещи по соседству. Наверное, именно поэтому Узумаки предпочитает ходить голышом по квартире, раздеваясь и одеваясь уже в своей комнате.       На противоположной от арматуры стене размещались навесные полки-корзинки с обилием цветастых баночек, мыла и пары кунаев — на случай внезапного нападения.       Это может показаться признаком паранойи. Но профессия шиноби обязывает быть всегда начеку, так что ничего странного в этом нет. Больше удивляет, что Наруто, с виду беззаботный идиот, все же предусматривает и такое.       Сама конструкция душа тоже была своеобразной: узкая лейка душа находилась почти под самым потолком, смотря на углубление слива на изогнутом полу под решеткой. Вентили находились сбоку, в углу, располагаясь на самих трубах. Смотреть предлагалось тупо в стену, с облезшей и потрескавшейся старой плиткой и темно-серыми бороздами между ними.       Удручающее зрелище.       Пусть я и внял предупреждению Наруто, все же умудрился немного обжечься: ржавая конструкция вентиля упрямо не хотела прокручиваться, а после сразу же обдала мощной струей кипятка. Зато холодная вода поступала крайне скудно, так что пришлось долго крутить второй рычаг, чтобы хоть как-то выровнять температуру.       Схватив самую невзрачную баночку с полки, я с удовлетворением обнаружил шампунь без запаха. Поблагодарив Ками за ниспослание ума в эту светлую голову, я вымыл свои волосы, а после взял самое обычное мыло и приступил к телу.       Думаю, усуратонкачи не будет против, если я немного воспользуюсь его мочалкой…       Занимаясь всем этим, я вспоминал события тех лет и последующий момент расставания с этим идиотом.       Тогда мы сильно поссорились на крыше госпиталя Конохи, подрались и чуть не убили друг друга своими сильнейшими на тот момент техниками. Спасибо Какаши за то, что он нас тогда остановил и растащил в стороны.       Но в тот момент я мог лишь думать о том, что недостаточно стараюсь, что сильно уступаю Наруто.       Мне было очень больно вспоминать, с какой легкостью Итачи избивал меня, и я ничего не мог ему противопоставить — о какой мести вообще может идти речь, когда я так слаб? Что я делал все это время, раз разрыв между нами, казалось, только увеличился с годами? Казалось, что я только деградирую, в то время как Наруто становится только сильнее, хотя на протяжении всей Академии он был полнейшим неудачником. Как так вышло вообще?       Мои размышления прервал Какаши: он связал меня и заставил выслушать. Я тогда думал: «Какого хрена он вообще взялся учить меня жизни?». Он предлагал мне бросить мысли о мести, как будто это какой-то пустяк. Будто он вообще понимает, что для меня значит эта самая месть брату! Я жил этой целью половину своей жизни, а он мне предлагает всё бросить так просто?!       Это казалось мне немыслимым и вовсе невозможным.       Но Хатаке сказал, что всех его близких уже убили, а желание отомстить ни к чему хорошему не приведет — из своего опыта знает это. Он донес до меня одну здравую мысль, заставив задуматься о приоритетах в жизни.       Помнится, я очень долго размышлял над его словами. Вспоминал о сокомандниках, о счастливых моментах с ними, что немного рассеивали кромешный мрак в моей жизни. Противоречия в чувствах заставляли меня разрываться от трудности выбора. Мысли о мести брату все никак не хотели покидать мое сердце и душу.       И в тот самый момент пришли они. Четверка из Звука.       Эти ублюдки унижали меня, избивали, как какого-то мальчишку из подворотни. Говорили почти те же слова, что недавно говорил Какаши, но извращая весь смысл. Они предлагали пойти с ними, соблазняя обещаниями о невообразимой силе, что поможет мне уничтожить Итачи вместо бесполезного прозябания в загнивающей Конохе. Сказали сделать выбор, уже зная мой положительный ответ, и назначили место встречи.       Они мне дали неделю на размышления. Всё это время я взвешивал все «за» и «против».       Признаться, я действительно думал согласиться отправиться с ними к Орочимару. Звуковики приводили неопровержимые доводы в свою пользу.       Что меня ждало, останься я в Конохе? Очередные тупые миссии, прерываемые скудными тренировками от Какаши, где он практически ничего не объяснял. Его уроки больше походили на отмашки. Мол: «Вот, показываю один раз, попробуй сам допереть, как это делается», — и уходил по своим делам, бросая всё на самотек. По сути, Какаши больше интересовали порнографические романы, чем мое развитие, не говоря уже об остальных членах команды, на которых ему было еще больше плевать.       Орочимару же сам предлагал мне силу, к которой я так стремился. Говоря по существу, он и правда мог мне её дать, обучить всему, что знал сам. Змеиный Саннин был силен: великий шиноби, ученик Третьего Хокаге, превзошедший и убивший своего учителя, которого, в свою очередь, называли Богом Шиноби. Да, он преступник, он разрушил Коноху и чуть не развязал новую войну. Я прекрасно понимал, что ему не стоит доверять, но также осознавал: у меня нет иного выбора, если я хочу убить Итачи. Для этого нужны такие силы, которых никогда не обрести, оставаясь в этом селении.       Я почти решился разорвать все узы, бросить всё и стать отступником. Уже собрал вещи, оделся, повесил на себя обмундирование.       А после я завис над фотографией с седьмой командой. Держа её в руках и прощаясь, я подумал: «Я что, действительно хочу покинуть их? Снова лишиться "семьи", хорошего отношения и впасть во власть одиночества? Бросить этого идиота, что вечно влипает в неприятности, без своего присмотра?». Поочередно оглаживая лица на снимке, я остановился на недовольной физиономии этого солнечного блондина и решительно качнул головой. Сердце болело так сильно, что я с трудом мог дышать.       Как будто пребывая не в себе, я поставил фотографию обратно на подоконник, бросил рюкзак на пол и выбежал прочь из дома, несясь по ночной Конохе на всех парах.       Тарабанил в дверь учителя, наконец решившись спросить совета у этого никудышного наставника, которого я раньше даже в расчет не брал. Удачно застал его за сборами, еле успев до его отбытия.       Какаши пытался от меня отмахнуться, но я не дал, на одном духу выложив ему всё. Сразу после этого он отвел меня к Цунаде, где я уже подробнее рассказал обо всех обстоятельствах неудавшегося побега.       Сперва та была просто не в духе, проснувшись после пьянки в середине ночи, а после — уже просто в ярости. Мне казалось, что она меня сейчас прибьет, как щенка. Но вместо этого она с невообразимой силой ударила кулаком по внушительному каменному забору, разбив его в мелкую крошку.       На этот грохот слетелись все шиноби в округе. Она гневно кричала на них, раздавая указания, в то время пока я отступал в тень, стараясь не отсвечивать и не попадаться под горячую руку. Тогда я наконец полноценно понял, что такое «Один из Великой Троицы», и что собой представляет Орочимару, а затем и Джирайя, которых считают еще сильнее этой женщины. Такую Хокаге я даже зауважал.       К сожалению, мой маневр не остался незамеченным.       — Так, вы двое, — указала она на пару АНБУ из личной охраны, — стерегите Учиху. А ты, сопляк, шуруй в резиденцию и жди меня там. Я ясно выражаюсь? — грозно нависла она надо мной. Растерявшись, я мог лишь кивнуть. Та выпрямила плечи, стряхнула с рук пыль, похлопав в ладоши, и с дьявольской улыбкой приказала оставшимся чунинам: — Сделайте так, чтобы уже к вечеру тут всё было починено и убрано.       Эти двое с кислой миной что-то промямлили, и тогда Цунаде с грозным видом переспросила: «Что?».       — Мы хотели сказать: Да, Хокаге-сама! — тут же хором отдали ей честь, обливаясь холодным потом.       — То-то же, — хмыкнула она и, цокая высокими каблучками, ушла куда-то.       «Мда уж, а эта-то баба вовсю пользуется своим положением…» — подумал я, пока меня не толкнули в спину, настойчиво рекомендуя следовать её указаниям.       Когда мне уже ничего не угрожало, я вспомнил, как она ко мне обратилась — «сопляк», и поморщился. Но что уж поделать: в её глазах я действительно всего лишь нерадивый мальчишка, из-за которого у неё проблемы.       Неприятно это признавать, даже болезненно для моего самолюбия, но приходится смириться — я сам сделал такой выбор, решив остаться в Конохе.       Уже утром, спустя часа два после рассвета, я получил весть, что проблема решена: вся Четверка мертва, несколько наших серьезно ранено, но никто из коноховчан не погиб.       Можно расслабиться, но не сильно.       Цунаде вызвала меня к себе в кабинет, где долго пилила меня тяжелым, невыспавшимся взглядом. После она устало выдохнула в сложенные перед собой руки и прикрыла глаза.       — Ох уж и проблем от тебя, Учиха, — покачала головой. Чуть погодя добавила: — Но ты молодец, сделал правильный выбор.       Встала, вышла из-за стола, заваленного всяческими отчетами, свитками и скомканной бумагой, подошла и встала передо мной, смотря на меня с пониманием.       — Речи этого ублюдка-Орочимару сладки, но полностью пропитаны ядом. Я понимаю твое желание уйти и всё бросить ради силы, которую он действительно может тебе дать. Но, по сути, ему от тебя ничего не нужно, кроме твоего тела и твоей клановой особенности — шарингана, — я поджал губы, не став ничего отвечать — сам прекрасно понимал, зачем нужен этому отступнику мирового уровня. А она продолжала: — Признаюсь, мне бы тоже очень не хотелось терять такого перспективного шиноби. Ты последний представитель клана Учиха в Конохе, к тому же еще и такой хорошенький, — улыбнулась она, внезапно решив потрепать меня за щеку.       Я тут же вырвался и отступил на шаг в сторону, возмутившись такой бесцеремонности. Хотелось огрызнуться, но я счел разумным сдержать негодование поведением этой женщины. Вместо этого хмуро посмотрел на нее, всем видом показывая, что мне это совсем не нравится.       Улыбка на ее лице наполнилась налетом грусти. — Мне очень жаль, что такое произошло с твоим кланом. Я знала твою мать, хорошей девчонкой она была, очень доброй. Внешностью ты полностью в нее пошел. Знаешь, как мне кажется, Микото бы очень расстроилась, если бы узнала, что ее сыновья пытаются убить друг друга. Но, полагаю, с этим уже ничего не поделаешь, — выдохнула она удрученно, уперевшись копчиком в свой стол. — Твоего брата я тоже видела, еще совсем мелким. Тогда он мне показался несколько странным, но все-таки добрым мальчиком. Не могу поверить, что он вырос таким и совершил подобное.       Блять, как же я ненавижу слушать всё это! Не передать словами, как мне невыносимо думать об этом, вспоминать добрую улыбку матери, строгость отца и то, каким мне раньше казался Итачи.       Было жгучее желание сейчас послать эту тетку нахер, кричать о том, что она нихера в этом не понимает, и свалить куда подальше. Я с трудом заставлял себя сдерживаться, сжимать зубы до боли и терпеть ее речи, стараясь даже не шевелиться.       — Я бы могла тебе посоветовать не заморачиваться. Иногда люди просто сходят с ума, особенно при такой тяжелой профессии, как наша. С членами вашего клана это происходит еще чаще — взять того же Мадару Учиха. Я плохо его помню, но зато хорошо запомнила, что он сделал.       — И что же? — ухватился я за отвлеченную тему, как за последнюю соломинку, в надежде уйти от обсуждения Итачи и своей семьи.       — Может, ты в курсе: когда-то давно члены клана Учиха и Сенджу, устав от бесконечных стычек и вражды, объединились, чтобы создать нашу деревню — селение Скрытого Листа.       Я качнул головой — на уроках Академии нам такого не рассказывали, сказав только, что многие кланы создали единый союз, чтобы вместе противостоять врагам.       — В ту пору главами кланов были мой дедушка, Хаширама Сенджу, и твой родственник — не знаю, насколько близкий — Мадара Учиха. Идея заключалась в том, чтобы их дети и дети их детей — все дети — больше не гибли в междоусобицах и жили в безопасности под защитой стен деревни и опытных взрослых. Была создана система рангов, миссий и званий, чтобы неподготовленные люди не расставались с жизнью слишком рано. После к ним присоединились и другие кланы, крупные и помельче, создав внушительную по своей мощи организацию, что впоследствии привело к появлению подобных и в других странах.       И когда вроде бы все шло хорошо, десятки лет спустя этот самый Мадара внезапно сошел с ума и решил напасть на Коноху, вызвав на бой моего дедушку. Привел с собой Девятихвостого Демона, и они сразились в месте под названием Долина Завершения.       — Об этой битве я знаю, — кивнул я, припоминая эту историю. — Первый Хокаге победил великого предка клана Учиха в той битве.       — Да, так и было. Правда, мой дедушка так и не оправился после той битвы и вскоре тоже умер.       — Мадара смог его ранить? — нахмурился я. — Насколько я помню эту часть истории, Шодай еще несколько лет правил после этого. Так о каком ранении может идти речь?       — Погоди, Саске, дай мне договорить, — пожурила меня Цунаде. — Тут речь идет скорее не о физическом ранении, сколько о душевном.       Я смежил брови, не совсем поняв, к чему она клонит.       Видя мое недоумение, пояснила:       — Они были друзьями. Возьмем, к примеру, тебя с Наруто: они тоже были соперниками, но в то же время очень близкими друзьями. Знал бы ты, как Наруто переживал о тебе: только и трындел, до бесконечности осыпая меня вопросами о твоем состоянии, беспокоился и подгонял весь путь, боясь не успеть. Просто задрал меня, рассказывая о тебе и вашем дурацком соперничестве, — она возвела глаза к потолку в вспышке негодования.       Было несколько неловко выслушивать подобное сравнение. Я чувствовал, как мои щеки наполняются жаром. Ох уж этот усуратонкачи!       — Так вот, у них с Мадарой было нечто подобное. Этот Узумаки вообще сильно похож на моего деда некоторыми чертами характера. Вот и представь себе, что бы чувствовал Наруто, если бы ему когда-нибудь пришлось убить тебя. — Представлять не хотелось. Поэтому я только опустил глаза в пол, понимая: решись я все же уйти в нукенины, такой исход был бы вполне вероятным. Вместо меня она сама ответила на этот вопрос: — Мой дед был убит горем. Он почти утратил способность улыбаться, замкнулся в себе. Дела у него шли из рук вон плохо. В итоге он постепенно зачах, а после отправился на миссию и умер в стычке с чужой деревней.       Она этого не произнесла, но точно имела в виду, что Шодай Хокаге сознательно пошел на смерть, не сумев вынести потери своего друга.       Все-таки представив Наруто на его месте, мне стало невыносимо горько. Этот солнечный придурок тоже мог утратить тягу к жизни, если бы ему пришлось убить меня собственными руками. Да и не только меня — любого, кто был ему близок. Он не умел слабо привязываться к кому-то, отдавал себя полностью тому, кто был к нему хоть сколько-то добрым, испытывая болезненную привязанность из-за своего одиночества.       Если бы не ее рассказ о нем, до меня бы так просто не дошло, что Наруто действительно успел сильно привязаться ко мне. Сейчас было стыдно за те слова, что я сказал ему в порыве злости на самого себя. Конечно, он и сам тоже хорош — давил на мои слабости в попытке побольнее задеть, сам того не ведая, какого эффекта добился неосторожными фразами.       Узнав это всё, я как никогда ясно узрел истину: если бы я последовал словам своего чокнутого брата и действительно убил лучшего друга, то, даже обретя этот самый Мангекью, не смог бы ему отомстить. Я бы сам умер от горя, захлебнувшись чувством вины из-за смерти Наруто. Он стал мне слишком дорог, чтобы я действительно смог его убить и жить дальше, падая глубже во тьму.       Осознал: я не такой, как Итачи, я не псих, который может без зазрения совести убивать дорогих ему людей.       Дав мне время обдумать ее слова, Цунаде продолжила свой рассказ:       — После его смерти, как ты знаешь, место занял его брат, Тобирама Сенджу. Но и он не так долго занимал этот пост, тоже погибнув на той войне — самой первой и кровопролитной. Затем пришел его ученик, мой учитель, Сарутоби Хирузен. Одна война сменилась второй, а затем и третьей. Это было очень неспокойное время с краткими периодами затишья. Одно поколение сменялось другим с такой частотой, что те идеи, что изначально закладывались нашими предками, постепенно сошли на нет. В последней войне уже участвовали совсем еще маленькие дети: мой брат, твой, Какаши и еще многие другие. Не все выжили, и не все сохранили здоровье своей психики. Мой клан тоже уже сгинул, как и большинство более малых кланов. Я тоже осталась практически единственным представителем своего рода, так что вполне могу понять твои чувства, — с тяжелым выдохом произнесла она, грустно улыбаясь. — Не знаю, как ты, но я уже не могу восполнить эту потерю. Но знаешь, что я могу еще сделать?       Я поднял на нее глаза, ожидая ее ответа.       — Я могу еще исполнить желание своего деда. Теперь, когда я заняла этот пост, у меня есть силы исправить это бедственное положение. Я хочу восстановить Коноху в её первозданном виде, хочу, чтобы ни ты, ни другие дети не видели ужасов той войны, которые мне пришлось пережить. Да, я знаю, что и следующей войны нам не удастся избежать. Но хочу оттянуть этот момент как можно дальше, попытаться наладить связь с другими странами, уладить конфликты, какие только возможны. Укрепить наши силы и дать новому поколению шанс на лучшее будущее, — решительно призналась она в своих желаниях, а затем с надеждой посмотрела на меня. — Скажи мне, Саске, хочешь ли ты того же? Сможешь помочь мне в этом?       Отведя взгляд в сторону, я задумался. Сказать ей твердое «да» будет считаться обманом. Но и «нет» тоже будет ложью. Мне импонируют её стремления, я действительно хотел бы, чтобы Коноха стремилась именно к этому. Но вместе с тем я не могу с уверенностью утверждать, что когда-нибудь смогу забыть всю ту боль, что мне причинил Итачи, и что смогу отказаться от мести. Это просто выше моих сил — слишком долго я жил этим стремлением, что уже не совсем могу вспомнить свои желания и мечты, что были «до».       И все же…       — Я могу попытаться, — пожал я плечами, решив не давать никаких обещаний.       — Спасибо, — мягко улыбнулась она. — Что ж, тогда, — хлопнула она в ладоши, встав прямо, и величественно объявила: — Учиха Саске, именем Пятой Хокаге я благодарю тебя за содействие в устранении опасных преступников B-ранга и присуждаю тебе звание чунина! Носи это звание с честью и во благо селению Скрытого Листа!       — Хай, Хокаге-сама! — выпрямился я, отдав честь, как полагается, хотя и был несколько шокирован таким поворотом событий. А теперь еще и немного обрадован.       — Да расслабься ты, — махнула она рукой, расплываясь в улыбке. Присела обратно на стол и, прочистив горло, сказала: — Пусть я и повысила твое звание, к сожалению, вынуждена тебя расстроить. Тебе пока запрещено покидать пределы селения, так что для тебя это мало что изменит. Нет, не считай это своей клеткой, — добавила она, видя, что я тут же помрачнел от её слов. — Я просто не могу тебя выпустить из Конохи, пока проблема с Орочимару не решится. Помни, что ты ему нужен.       — А Наруто? — спросил я, прекрасно понимая, что он будет очень недоволен таким решением. Это еще не говоря о том, что его обделили званием, хотя он очень даже достоин его получить.       — На него у меня свои планы.       — Он обидится.       — Ничего, потерпит, — усмехнулась она, зная его характер. — Так вот, я хочу тебе сказать, что не хочу мешать тебе вершить свое правосудие. К тому же, как ты уже знаешь, Итачи является членом преступной организации Акацуки, которая представляет для нас серьезную угрозу…       — Да, они охотятся за Наруто. Зачем? — перебил я ее, решив сразу прояснить этот момент.       — Этого я тебе сказать не могу. Пока не могу. Скажу позже — может, когда ты перестанешь прерывать меня на полуслове и дашь наконец договорить, — недовольно стрельнула она в меня карим взглядом. — Либо если он сам решит сказать тебе раньше. Уж прости, это тайна государственного масштаба, и я не могу доверить её тебе, пока полностью не буду уверена.       Я кивнул, решив сам все выведать у этого балбеса.       Как будто прочитав мои мысли, она предупредила:       — Даже не пытайся его разговорить на эту тему. Узнаю — прибью, — угрожающе прищурила глаза. — Собственно, интересы у нас вполне совпадают, так что как-нибудь могу дать тебе такую миссию, если ты к этому будешь готов или если твои желания на этот счет не изменятся. А пока тебе нужно стать сильнее, это ты верно понял — преступника S-класса очень нелегко убить, а там их целая свора, и действуют они заодно. Посему я предлагаю тебе вплотную заняться тренировками в течение трех последующих лет.       — Три года? — поднял я брови, посчитав, что ослышался.       — Да, три года. Я попрошу Какаши, точнее, заставлю его тренировать тебя до седьмого пота. А когда он будет занят, назначу тебе еще каких-нибудь наставников, что будут делать с тобой то же самое. У меня несколько иной профиль, но погонять я тебя тоже смогу знатно, — ухмыльнулась она так, что было понятно, что ничего хорошего от нее ждать не стоит. — В общем, жди и надейся не сдохнуть от усталости — работка у тебя выдастся славная. Без миссий ты тоже не останешься, будешь помогать мне разгребать архив и, может, еще что-то.       А пока можешь отдохнуть сколько-то, пока у тебя есть такая возможность. Сейчас нам надо преодолеть кризис, что обрушился на Коноху после нападения этого ублюдка-Орочимару. Так что с тренировками будет пока туговато — все сильные шиноби сейчас на миссиях, а у меня просто не хватит времени следить за тобой. Вечером можешь зайти за своим комплектом обмундирования чунина в оружейную на втором этаже.       — А теперь вон — мне надо работать, а не базарить с тобой весь день. Когда надо будет, я за тобой пошлю кого-нибудь.       — Хорошо, — кивнул я и, замешкавшись в дверях, решил поблагодарить ее: — Спасибо, Годайме.       — Иди уже, шкет, — махнула она. А я расплылся в улыбке, что не бывало со мной уже очень давно, искренней, и ушел.       Теперь понятно, почему Наруто так ее ценит. Мировая женщина просто!       Жаль, что старая — Узумаки уже успел проговориться о ее возрасте, хотя, в принципе, и без него было понятно: она ведь ровесница остальных членов Великой Троицы. Но все-таки замечательная.       После она действительно исполнила обещанное: загоняла меня не то что до седьмого пота — до сто седьмого. Порой я мечтал о смерти, лишь бы она от меня отстала и больше не заставляла двигаться. Именно благодаря ее стараниям я смог достигнуть той силы, которая у меня есть сейчас.       Плюсом шло и то, что она полноценно взялась за обучение Сакуры. Теперь её можно было считать за полноценного боевого товарища, и за это Годайме тоже отдельное спасибо.       Но еще до этого, неделю спустя после того разговора, случилось еще кое-что, о чем я хотел бы вспомнить. Это напрямую повлияло на то, что случилось позднее, тем вечером в квартире Узумаки.