Иной Путь

      Я снял с крючка махровое полотенце, собирая капли с волос и тела. Затем стал натягивать на себя вещи Наруто, подмечая, что они чуть больше размером, чуть шире в плечах, чем та одежда, что я ношу сам, и запах, присущий только этому человеку.       В это же время я вспоминал тот день. Последний день встречи с ним, перед самым отбытием на эти бесконечные два года, восемь месяцев и три дня. День совершенной мной ошибки, которой, как тогда казалось, да и сейчас кажется, перечеркнула все хорошее отношение между нами.       Это произошло на шестой день после того разговора в кабинете Хокаге, накануне начала его путешествия с Джираей. Я тогда ни сном ни духом не подозревал о планах Наруто покинуть пределы Конохи, и мог думать только о себе.       Решение уйти из Конохи было обдуманным, в то время как остаться — спонтанным. Теперь приходилось размышлять о том, а не ошибся ли я, поддавшись этому порыву чувств.       Сказать, что я совсем не жалел об этом, было полнейшей ложью самому себе. Мне действительно хотелось верить словам той женщины, но как-то не получалось: Цунаде вполне могла манипулировать мной, пользуясь моментом эмоциональной нестабильности. Но, опять же, какой ей с этого прок? Да, она прямо сказала мне о том, что я потенциально ценный ресурс, которого жаль терять. И что, на этом всё? Слишком сложно об этом рассуждать при недостатке информации.       Зато она мне подала пищу для размышлений, заставляя вспоминать всё то, что я старался стереть из своей памяти в попытках накопить достаточное количество ненависти, о которой мне столько раз говорил Итачи. Она мне говорила о том, что он мог просто сойти с ума. Мне было неприятно это признавать, но это уж слишком сильно походило на правду.       Сколько бы я ни думал об этом, на ум приходили только те воспоминания, в которых брат всегда заботился обо мне, уделяя внимания гораздо больше, чем то делали родители. Как-то это плохо вязалось с теми словами, что он мне сказал перед своим уходом: просто не верилось, что в возрасте шести-десяти лет Итачи уже целенаправленно стремился вырастить из меня инструмент для проверки своих сил. Конечно, в то, что он мог просто сойти с ума в какой-то момент, верилось не больше. Но другого объяснения его поступка не было и вовсе.       В любом случае, чем бы ни руководствовался Итачи, рехнулся он или нет, значения не имело — нет ему прощения. Месть ему по-прежнему остается целью моего существования. Мне необходимо было восстановить справедливость, покарать виновника этого чудовищного деяния. Это было моим долгом. Долгом, как наследника клана Учиха. Но, вместе с тем, было желание просто жить, обрести счастье — слишком эгоистично с моей стороны, как ни крути. Я не имел права так думать.       Бездействие меня убивало, и я пытался отвлечься чем только мог, не желая жалеть о своем решении остаться в Конохе. Было уже поздно: вряд ли Орочимару дал бы мне шанс оправдаться, даже если бы я сейчас же кинулся к нему с раскаянием и слезно молил его принять меня. Его люди мертвы, решение принято.       Все эти дни я только и делал, что рефлексировал о своей жизни. Думал о словах Цунаде, думал о будущем, тренировался и разгребал завалы в храме Накано, в очередной раз разыскивая какие-нибудь клановые техники или информацию о шарингане. С тем же результатом, конечно же: всё, что было, я нашел еще несколько лет назад и, кроме самых базовых описаний, ничего не обнаружил. Казалось, что кто-то успел все обчистить еще до моего прихода. Итачи ли это был, или кто-то еще, тоже было тайной. Так что мне только и оставалось, что постигать все на практике или ожидать возвращения Какаши, в надежде на то, что хотя бы он сможет меня чему-то обучить из техник клана Учиха, пусть у него и нет нашей крови и всего лишь один шаринган.       Поэтому я совсем не ожидал услышать стук в дверь. И поначалу думал, что Годайме решила вызвать меня к себе раньше того срока, что мне отвела на «отдых». Так каково же было мое удивление встретить не безликую маску Анбу, а вполне себе эмоциональное лицо моего соратника.       — Наруто? — недоверчиво спросил я его, поднимая брови, а после нахмурился, не, понимая зачем он приперся ко мне домой.       — Саске… Можно войти? — помявшись, попросил он моего дозволения.       Было видно, как некомфортно ему было здесь находиться: мало того, что он всего лишь раз был у порога моего дома, когда мы, новоиспеченной седьмой командой, делали обход каждого для того, чтобы знать, где кто живет, но не входили внутрь; и, возможно, поэтому поводу чувствовал себя не в своей тарелке, так и райончик у меня тот еще.       Конечно, я и не надеялся, что клановые территории навсегда останутся закреплены за мной, как за наследником клана Учиха. Поэтому и не удивился, узнав, что на казенной земле появятся новые жильцы, немного только возмутившись снятию кланового мона с главных ворот квартала, а затем и всех остальных знаков с веером.       Единственное, что уцелело от чужого вмешательства, оставалась эта улица и еще две ближайшие, вместе с главным храмом клана Учиха, так и оставшись в запустении. Все остальные уже давно наполнились жизнью и весельем, в то время как здесь обитали лишь призраки прошлого и траурная тишина.       Я уже давно привык к этому. В отличие от Наруто, что не переставал озираться по сторонам в тревожном ожидании чего-то плохого.       — Ладно, проходи, — кивнул я, решив сжалиться над ним, и раздвинул дверь шире, открывая ему проход.       Наруто коротко улыбнулся мне, прежде чем зайти внутрь и снять у порога обувь. Осмотрелся немного, зависнув на витиеватой надписи кандзи на стене, наверное, так и не расшифровав эту лирическую строку из «Пути».       Покачав головой, я не стал пояснять значение этой вывески, обойдя его стороной. Он молча проследовал за мной в главный зал дома, предназначенный для встречи с гостями, с видом на веранду и садом за ним.       Скрипнув ногой на одну из расшатанных половиц под татами и всмотревшись в этот самый порядком запушенный сад, Наруто все-таки не вытерпел:       — И как ты живешь в этом доме один?       В ответ я кинул на него красноречивый взгляд с просьбой заткнуться и не говорить ничего лишнего. Я же ничего не говорю о той дряхлой квартире, что он зовет своим домом, хотя мне очень не понравилось там находиться — хватило и пары минут, чтобы оценить всю обшарпанность помещений и того, как те стены «давят» своим унынием, только усиливая чувство одиночества и тоски.       — Садись, сейчас принесу нам чай, — кивнул я на низкий столик в середине зала, решив побыть хорошим хозяином дома, как того требует этикет.       Я и сам прекрасно знаю, что сильно запустил свой дом. Делать ремонт и убираться во всех комнатах, не говоря уже о саде, мне было просто влом — лучше потратить это время на тренировки или на изучение каких-нибудь свитков. Мне вполне хватает содержания в чистоте и пары комнат, которыми я хоть как-то еще пользуюсь. Даже не хочу думать, во что успели превратиться спальня родителей с тем самым додзе, в котором они умерли, не говоря уже о комнате Итачи, в которую я вообще не мог себя заставить войти после той трагедии.       Разлив зеленый чай по кружкам, я водрузил на поднос тарелку с несладким рисовым печеньем — единственное, что можно было найти на кухне из закусок, и пошел обратно.       Наруто в это время сидел за столом, откинув руки назад, и пялился в потолок. Заметив меня, он тут же приободрился и сел прямо, скрестив ноги. А когда я поставил перед ним поднос, он и вовсе смутился и начал чесать щеку.       — Рамена нет, так что можешь даже не просить, — предупредил я его, пододвигая чашку сперва ему, а потом к себе, присаживаясь рядом с ним за квадратный столик.       — Я уже поел в Ичираку. Знал, что у тебя из еды ничего не будет, — пожал он плечами, начав дуть на чай. Я изогнул бровь и картинно взял с тарелки сэнбэй, похрустев и запив его чаем. Он последовал моему примеру, с трудом раскусив кусочек печенья, а после кинул на меня испытующий взгляд, демонстративно стуча крекером по столу. — Каменный и безвкусный, — вынес он вердикт, кладя надкушенный сэнбэй на край подноса.       — Есть еще овощи, — пожал я плечами, как ни в чем не бывало. Не хочет — и ладно.       — Говорю же, из той нормальной еды, которую я ем, ничего нет.       — Лапша быстрого приготовления — это вообще не еда.       — Тэмэ, не смей оскорблять рамен! — нахмурился он, начав пилить взглядом. Я закатил глаза, не желая продолжать этот глупый спор.       — Так что пришел? Уж не за тем ли, чтобы мне высказать за то, что меня повысили в звании до чунина, а тебя нет?       — Что?! Нет! Когда?! — вмиг подскочил Наруто, смотря на меня во все свои невероятно голубые глаза. Как же его стало много, когда он так завелся, полностью заполняя все пространство глухого дома своим ором. Насупившись, он сел обратно и сложил руки на груди, обиженно выпятив нижнюю губу. — Вот ведь, а мне бабуля Цунаде и слова не сказала об этом.       — А она тебе вообще что-то сказала? — склонил я голову набок, думая над тем, знает ли он вообще о моем неудавшемся побеге?       — О чем? — не понял он, полностью подтверждая мое предположение.       — Усуратонкачи, — выдохнул я, покачав головой. Но ничего не стал говорить на этот счет.       — Так о чем же? Мн, Саске, о чем? — не унимался он.       — Забудь, ни о чем конкретно. Всё по мелочи, — уклончиво произнес я, решив попить свой чай.       — Ну и ладно, 'ттебае. Не хочешь говорить и не надо…       Понимая, что он ничего не добьется, он умолк, погружаясь в собственные мысли. И только когда моя чашка почти полностью опустела, Наруто решил подать голос.       — Слушай, Саске…       — Что? — переспросил я, так и не услышав продолжения. Но он не спешил продолжить.       — Знаешь, завтра я ухожу с Эро-сеннином в путешествие…       — Правда? И надолго? — хмыкнул я, не слишком впечатленный этой новостью. Допил свой чай. И что, спрашивается, он мнется так долго?       — На три года.       — Сколько?! — чуть не подавился я, пораженно смотря на его виноватый вид.       — Три года, — повторил он, опуская глаза. — Знаю, это большой срок. Но мне уже объяснили необходимость этого. Поэтому я хотел прежде попрощаться с тобой и все объяснить.       — Зачем? Почему ты уходишь? А как же команда, миссии и тренировки?       — Тренировать меня будет лично Эро-сеннин. А с миссиями вы уж как-то сами, наверное, решите как-нибудь без меня. Ты теперь чунин, — невесело хмыкнул он, а затем криво улыбнулся: — Поздравляю, кстати. Теперь ты можешь ходить на более сложные миссии. Примкнешь к другой команде или еще что-нибудь… В общем, без меня ты точно не пропадешь.       — Прекрати, — попросил я его, качнув головой.       Стало как-то горько и тяжело на душе, стоило только подумать, что нас раскидают по разным командам. Да еще и он мне тут говорит о целых трех годах, когда у меня даже не будет возможности его увидеть.       Изначально я думал, что он обидится, будет кричать на меня, обвиняя в несправедливости, но точно не об этом! Мне невыносимо видеть его таким печальным, смотреть на потухший взгляд вечно озорных глаз. Больно думать, что он уже успел смириться с нашим расставанием, словно решил, что уже всё потерянно и мы больше не одна команда, что он думает, что он меня больше никогда не догонит, что он безвозвратно отстал от меня.       Но ведь это не так! Я как раз и хотел уйти из Конохи, чувствуя себя отстающим по сравнению с ним! Да и остался я преимущественно именно из-за него. Но меня теперь повысили в звании, а его нет, и из-за этого я сейчас чувствую одну лишь горечь от осознания такой вопиющей несправедливости.       — Наруто, — позвал я его, схватив его за руку, решительно пообещав: — Даже если ты уйдешь, даже если ты будешь отсутствовать три года, да хоть все десять! Я все равно буду тебя ждать. Я ни за что не променяю возможность быть с тобой в одной команде. Стань сильнее, превзойди меня, если сможешь, я тоже не буду стоять на месте и буду все это время тренироваться. А после мы снова будем ходить на миссии. Вместе.       — Саске! — кинулся он на меня в объятиях, роняя на пол, а после прижимая и своим телом. Его плечи содрогнулись, а сам он разревелся у меня на груди, как дитя малое, сбивчиво произнеся слова благодарности между всхлипами.       — Усуратонкачи, — выдохнул я, откидывая голову на татами.       «И что мне с таким делать?» — думал я, понимая, что значат для Наруто мои слова. Решившись, я несмело положил ему руки на спину, в ответ обнимая его. После стал немного поглаживать, провел по спине, огладил плечи, а осмелев, вплел руку в его волосы, поражаясь их мягкости.       Эти рыдания несколько затянулись. Я устал его успокаивать и стал чувствовать себя чересчур неловко: меня слишком давно так не обнимали, а его, возможно, и вообще никогда. Поэтому это оказалось для меня слишком смущающим и каким-то интимным — так обнимаются только очень близкие люди.       Наруто для меня действительно стал очень близким человеком. Наверное, последним и самым дорогим человеком в жизни, проникнув в меня до самого основания души. И именно это понимание заставило меня краснеть и попытаться отстраниться.       — Ну всё, Наруто, хватит, — похлопал я его по спине, призывая подняться. — Ну же, давай слезай. Ты мне так всю футболку испачкаешь своими соплями, — недовольно добавил я, чувствуя сырость на груди.       После этих слов он все-таки сподвигнулся, слезая с меня и отодвигаясь в сторону. Шмыгнул носом еще пару раз, протер лицо рукавом рыжей куртки, сел прямо и, посмотрев на меня воспаленными глазами, хрипло произнес:       — Прости.       — Да ничего, — отмахнулся я, поправляя на себе одежду, стараясь не смотреть на его зареванный вид.       — Нет, — качнул он головой. — За это ты, конечно, тоже прости, — шмыгнул еще раз, а после прочищая горло, — но я хотел извиниться перед тобой за другое.       — М? — взглянул я на него разок, прежде чем снова отвел взгляд в сторону.       — Собственно, я и пришел сюда, чтобы попросить у тебя прощения за прошлое… Ну-м, что я тогда тебе наговорил на крыше.       — Забей, — отмахнулся я, не желая вспоминать всю ту хрень. — К тому же, я тоже себя повел не лучшим образом. Так что лучше вообще забыть все это.       — Все равно, прости, — заупрямился он, поджимая губы.       — Ладно. Тогда ты меня тоже, — пожал плечами. Если Наруто хочет услышать от меня это, то пожалуйста — с меня не убудет.       — Я просто хотел, прежде чем уйти, сказать тебе это, чтобы между нами не оставалось недопонимания.       — Хорошо, я понял, — кивнул я, начиная чувствовать раздражение от того, что он все никак не успокоится и не оставит эту тему в покое.       — Это еще не все, — предупредил он под мой тяжелый взгляд. Ну и? Продолжай, хватит тянуть время. И он продолжил: — Наверное, ты задавался вопросом, зачем мне вообще понадобилось уйти и почему я не могу остаться и тренироваться здесь? — я подмахнул рукой, предлагая быстрей продолжить свою мысль. — Так вот, все дело в том, что за мной охотятся Акацуки. Они уже приходили и преследовали меня.       — Это я уже знаю. Если ты забыл, я тоже был там, застал за этим самым занятием своего брата с его синеватым дружком, знаешь ли, — язвительно напомнил я этот небольшой ньюанс.       — Но ты ведь не знаешь причины, почему они приходили? — вкрадчиво спросил он, не обратив внимания на мое нетерпение. А после отпил свой остывший чай, потянув время еще больше, и резко сменил тему: — Скажи мне, Саске, ты ведь знаешь, что произошло в Конохе тринадцать лет назад?       — Нападение Девятихвостого Демона-Лиса на Коноху? Или было там еще что-то, о чем я не знаю? — задрал я бровь, решив подыграть ему в этой игре в угадайку.       — Тогда ты, может быть, знаешь, что случилось с тем демоном?       — Да откуда?! — вспылил я, задолбавшись ходить вокруг да около. Пусть он уже скажет по-нормальному, либо проваливает, куда он там хочет с этим драным саннином! Но Наруто был непреклонен, на удивление холодно и сдержанно сидя на одном месте с прямой спиной. Вздохнув, я предположил, пожав плечом: — Прогнал его Йондайме, запечатал куда-нибудь или убил — мне-то откуда знать?       — Или в кого-то, — добавил он свой вариант.       — Ну да, или в кого-нибудь запечатал, если это вообще возможно, — согласился я, складывая руки на груди.       Наруто мне ничего не ответил после этого. Изредка стрелял только в меня своим потемневшим синим взглядом, лениво проводя круги пальцем по кромке пустой чашки, и ждал чего-то от меня.       И что он ждет? Что хочет от меня? Чтобы я сам до чего-то дошел? Ну ладно.       Став по новой прокручивать этот диалог, я вспомнил и некоторые детали из прошлого.       Итачи тогда сам сказал, что цель организации Акацуки — поимка Наруто. Живьем. Тот синий урод с большим мечем хотел отрубить ему ноги, чтоб тот не мог сбежать. И те красные глаза Наруто со звериным зрачком тогда, в лесу…       Я широко распахнул глаза и ошарашенно взглянул на Наруто, ища подтверждение своей догадке.       Тот криво усмехнулся и покачал головой:       — Долго же до тебя доходит, Саске.       — Да ладно?! — воскликнул я, подскакивая на месте, не в силах в это поверить. — Ты же не хочешь мне сказать, что, говоря: «Кого-то», ты имел в виду себя?       Наруто изогнул губы в мучительной полуулыбке и отвел взгляд.       — Да быть такого не может! Почему именно в тебя, а не в кого-то еще?!       — Хотел бы я и сам знать, — хмыкнул он. Чуть подумав, предложил свои варианты: — Может, дело было в том, что во мне течет кровь Узумаки. Как я слышал, это был крутой клан с очень сильной чакрой, жаль, что уничтожен. Но у них были у всех красные волосы, так что хер знает, сколько во мне вообще от этих Узумаки досталось… Может, я просто очень «удачно» подвернулся под руку, или из-за того, что я круглый сирота, и меня было не жаль пускать в расход. В любом случае, никто не пожелал заступиться за меня, и дело было сделано. Девятихвостого запечатали в мое тело, — пожал он плечами, безэмоционально вываливая на меня эту пугающую информацию.       — Ахиреть, — ошалело выдохнул я, с трудом переваривая сказанное.       Получается, Наруто все эти тринадцать лет жил с этим ужасным Демоном внутри себя? Я слышал, еще тогда, в детстве, как старшие в клане обсуждали это, рассказывая те жуткие подробности, как Кьюби разносил целые кварталы взмахом руки или как он сметал сотни жизней одним движением хвоста, когда тех было целых девять. Сотни и тысячи погибших за каких-то полчаса своего буйства, половину Конохи потом пришлось перестраивать заново. И этот монстр сидит в теле Наруто, возможно, прямо сейчас мечется в своей клетке, пытаясь вырваться и закончить начатое. И только хрупкое тело подростка сдерживает его?       Просто невероятно! И, вместе с тем, очень страшно: вдруг когда-нибудь Наруто не выдержит этой ноши?       — Именно поэтому все взрослые в деревне, с самого твоего детства… — я умолк, не в силах выдавить это.       — Ненавидят меня? Боятся? — хмыкнув, завершил начатое Наруто, прекрасно понимая, о чем я говорю. — Да, скорее всего, из-за этого. Других причин я не знаю: всё началось еще с того момента, всю жизнь… Сколько себя помню, я ловил на себе эти взгляды. Я не понимал, что это. Даже еще говорить толком не умел, а уже видел в их глазах ненависть к себе и пренебрежение. Мое первое воспоминание об этом: на меня кричали, воспитательница в яслях даже била меня, больно щипала, заставляя меня заткнуться и перестать орать. А после, не получив желаемого, запирала меня в комоде и уходила в другую комнату — лишь бы не слышать мои жалобы. Другие дети тоже меня избегали, занимались травлей, перенимали повадки взрослых и заочно ненавидели меня.       — Наруто, — выдавил я из себя его имя. Слов больше не было, горло перехватило, как при удушье. Всё, что он говорил, было просто ужасным. Кошмарное отношение к ребенку, который ничего плохого еще не успел совершить. Как Наруто вообще смог выдержать все это? Как смог пережить и не сойти с ума?       Сейчас мне казалось, что его судьба гораздо хуже моей. У меня хотя бы было нормальное детство, любящие родители, я знал, что такое забота семьи и близких. Да, я этого лишился, и это оказалось очень и очень болезненным, но я хотя бы могу вспомнить что-то хорошее о прошлом. А Наруто даже этого был лишен, все свое детство проведя во мраке и отчаянии.       — Не смотри на меня так, Саске, не надо, — покачал он головой. Я чувствовал, как мои глаза наполняются влагой, и еще чуть-чуть, я сам разревусь подобно тому, как Наруто еще недавно. С трудом набрав в легкие воздух, я пытался сдержаться, смотря наверх, под потолок. Пиздец какой-то. Судьба та еще тварь. Наруто вздохнул и, видя мое состояние, сам начал меня успокаивать: — Да, это было тяжелое время. Но я привык. А после поступил в Академию, мне выдали свою квартиру, и я покинул то отвратительное место. Жить стало легче. Сейчас так вообще все хорошо, у меня есть ты, Ирука-сенсей, Какаши-сенсей, Сакура-чан, бабуля Цунаде и старый извращенец Эро-сеннин — вон сколько вас! Даже наши одноклассники стали ко мне лучше относиться, что уж там, — усмехнувшись, улыбнулся он счастливой улыбкой. Только голубые глаза оставались грустными и смотрели на меня. Я не сдержался, и все же соленые капли потекли ручьем по моим щекам. — Ну что ты, Саске. Не стоит реветь из-за этого.       От этих слов я разревелся еще хлеще. Я пытался справиться с этими чувствами, стирал слезы, но они все не прекращались и не прекращались. Подступала истерика.       Видя состояние, до которого он меня довел, Наруто сам подсел ко мне ближе и притянул меня в свои объятия. Гладил по голове, шепча слова утешения — неловко, как только сумел без полагающегося опыта.       Конечно, я проливал слезы не только из-за несчастной судьбы Наруто, а еще из-за своей собственной. Слишком много навалилось одновременно, и я уже не знал, что с этим всем делать.       Я попытался в очередной раз взять свои чувства под контроль, успокоиться наконец. Но я не справлялся, чувства отказывались подчиняться моей воле, сердце разрывалось от боли.       В итоге я перешел в другую крайность, резко вырвавшись из его объятий, а после сам притянул к себе, вцепляясь в него руками, и стал целовать: грубо, неуклюже, и так отчаянно, как будто просто не смогу жить дальше, не сделав это.       Наруто тут же возмутился, попытался вырваться, но я ему не позволил это сделать. В итоге он смирился и позволил мне его целовать, а после и сам начал отвечать, несмело и робко. В какой-то момент я осмелел и углубил поцелуй под аккомпанемент возмущенного мычания. Затем, приняв и эту игру, сам стал бороться за право доминирования, сплетаясь со мной языками так агрессивно и сильно, что я чувствовал, как горю в этом жарком пламени. Слезы давно прекратили течь, но я не мог остановиться и продолжал эту борьбу, отдаваясь ей полностью. Было просто невозможно прекратить этот яростный огонь, даже несмотря на нехватку кислорода в крови. Голова кружилась, а я все напирал на него, пытаясь еще сильнее за него цепляться, крепко его целуя, не в силах насытиться.       Тогда я впервые почувствовал сексуальное возбуждение. Но Наруто таки вырвался из хватки, оттолкнул и посмотрел на меня ошалелыми глазами. И, не сказав ни слова, просто сбежал. А следующим утром отправился в это свое сраное путешествие с Джираей, исчезнув из моей жизни на три года.       Да, он вернулся чуть раньше положенного срока. Но тогда я был растерян и не мог разобраться в своих ощущениях и чувствах. Был полностью морально разбит, так и провалявшись до самого утра на том же месте, в попытках понять, что вообще произошло и как с этим жить дальше.       Так ничего и не надумав, поднялся, решил поесть и заняться привычными делами, действуя скорее на автомате, чем осознавая свои действия. В голове было пусто.       Я пропустил момент отбытия Наруто и не успел с ним попрощаться. Но что я вообще мог тогда ему сказать? Извиняться не хотелось, оправдываться и придумывать что-то, тоже. Я не мог сказать ему и того, что влюблен в него, потому что сам не вполне понимал свои чувства, а лгать я был не намерен.       Уже многим позже Цунаде решилась завести со мной этот разговор, не о том поцелуе, конечно же. Она решила рассказать мне о Девятихвостом внутри Наруто.       Тогда я понял, что идея поделиться со мной была полностью его инициативой. Пятая даже не подозревала о том, что я уже это знаю, пока сам не признался ей. Но я не был в курсе, что такие люди, как Наруто, зовутся «джинчурики» — «сила человеческого жертвоприношения». Даже усмехнулся такому вычурному названию: будто бы он сам выбрал стать этой самой жертвой, а не все решили за него, когда он был еще младенцем.       Хотелось съязвить, но Цунаде хватило и моего взгляда, чтобы понять, что я думаю обо всем этом.       Как оказалось, Наруто не один такой, а их целых девять — по количеству хвостов Биджу, тоже новое для меня словечко, «Хвостатые Звери», что сидят в жертвенных телах тех несчастных, на кого пал злой рок. Гаара тоже был одним из них, и именно с Однохвостым мы встретились тогда, на сорванном третьем этапе экзамена на звание чунина.       Стало понятно, что этот усуратонкачи так всполошился и решил пожалеть этого психопата. Что ж, теперь и я могу посочувствовать Гааре, понимая, что, вероятно, его судьба была не лучше, чем у нас двоих.       Сакура, будучи личной ученицей Пятой, тоже узнала эту правду о Наруто и его биджу. Но, думается мне, она так и не смогла полностью осознать весь тот кошмар, что пришлось пережить Наруто. Может, это и к лучшему, то, что она такая недалекая — ей же легче жить. Так пусть и остается такой же счастливой, пребывая в своих светлых мечтах, не зная горя.       Только, пожалуйста, пусть сама не лезет к нам. Пусть оставит в покое и меня, и Наруто. И пусть больше никогда не суется в наши дела, смотря на нас со своего пьедестала беззаботной жизни, как это было тогда, когда нас только распределили в одну команду. Вот, пожалуйста, только без этого.       А больше-то у меня и претензий к ней нет. Иссякли уже. Вроде, чутка поумнела и набралась опыта, выучила медицину до очень даже приемлемого уровня, если не сказать больше. Надеюсь, и свою детскую влюбленность уже переросла.       Вернувшийся Наруто тоже вроде как поумнел и стал серьезнее относиться к жизни. А может, и всегда таким был, просто скрывал за маской дурачка, чтобы легче было переживать все тяготы своей жизни. Да и сильнее стал, что уж там.       Одно расстраивало. Он практически полностью проигнорировал мое присутствие, ярко приветствуя всех, кроме меня, отделавшись лишь безликим: «О, Саске, и ты тут. Давно не виделись, 'ттебае», и на этом закончилось.       Все эти дни он не обращал на меня внимания, разговаривая только по делу, и даже особо не смотрел в мою сторону.       Зато, как обычно, не стесняясь, во всю флиртовал с Сакурой, зазывая ее на свидания, от которых та вечно отказывалась. Душевно разговаривал с Какаши, сделав ему подарок — очередное развратное чтиво из новой писанины его любимого автора, иначе говоря, того самого Джирайи, наставника Наруто. Уделил время и на ту детвору, что вечно за ним таскалась с этими их отвратными джутсу с извращениями. Переговорил с Шикамару и той бабой из Суны, Темари, кажется, а также встретился с кем-то из бывших одноклассников, успев разругаться с Кибой и смутить Хинату. В общем, уделял внимание всем, кроме меня.       Было обидно и немного грустно. Но я понимал, что сам всё испортил, а как исправить не знал.       И вот сейчас, спустя несколько дней после его прибытия, я стою в его одежде, в его квартире. Мнусь в коридоре, не решаясь просто войти к нему в комнату и сделать вид, как он, будто бы тогда ничего не произошло между нами.       Хотелось просто уйти. Но я понимал, что это смотрелось мало того, что глупо — трусливо.       Посмотрел в последний раз на выход, таки малодушно раздумывая об этом. Вздохнув, толкнул дверь и решительно сделал шаг вперед.