Книга Перемен

Формально русским требовалась только консультация. Фактически же… Фактически могло быть всё, что угодно – тотемы Альрабега были слишком непонятны и непредсказуемы. А ещё был режим секретности, и требовалось согласовать, о чём вообще можно говорить – и у русских наверняка было ещё хуже, потому как секретить всё подряд они любили. А ещё была комиссия, от которой Тома никто не освобождал и которая в полном составе сидела с одухотворёнными лицами и ожидала, когда он придумает второе испытание... Последнее раздражало больше всего. Нет, Том был не против поучаствовать в работе – но тащить её на себе ни малейшего желания не имел. А скинуть её на кого-нибудь возможности не было... Сам по себе принцип был ясен, поскольку не менялся – нужно было найти предмет или человека, пользуясь подсказкой из первого тура. Вопрос был в том, как именно это организовать – это солдаты могут искать в лесу бутылку... Ну да, можно какое-нибудь зелье, редкий артефакт или книгу, но это как-то не то. Слишком похоже на третий тур... Стоп, а если третий сделать королевской битвой, а лабиринт упростить? И победитель – тот, кто вышел из лабиринта с кубком... Интересная мысль, стоит её обдумать и предложить. – Я предлагаю объектом поиска сделать кого-то из товарищей или близких, при этом имитируя опасность для их жизни... – Кажется, этот американец – сумасшедший, – заметила Мюриэль. – Он вообще представляет, что начнётся, если кто-нибудь из заложников – а это именно заложники – хотя бы поцарапается? – При всех своих достоинствах американцы отличаются невероятным самомнением, – ответил Том, – которое их однажды погубит. Причём его – полагаю, в ближайшие минуты... Так, кажется, началось, можно вмешаться. Дамы и господа, минуту внимания! Наш коллега, несомненно, заблуждается, но некоторые здравые мысли он всё же озвучил... А у меня оформились соображения на этот счёт. – И мы их внимательно слушаем. – Как мне кажется, мы слишком упираемся в традицию, – заявил Том, поднявшись на трибуну. – Традиции необходимы, но не следует слепо держаться за них. Второе испытание по традиции является поиском... Так пусть чемпионы ищут человека – назовём его мастером игры – который сообщит каждому из них подсказку для следующего испытания, более или менее подробную в зависимости от того, как быстро до него доберётся чемпион. Таким образом, пришедший первым получит серьёзное преимущество, а следовательно, будет стимул для чемпионов. А в третьем туре чемпионы должны будут пройти лабиринт – причём сделать это без подсказок должно быть невозможно... А победителем будет тот, кто-то выйдет с кубком из лабиринта. – Не тот, кто его возьмёт? – уточнила Горыныч. – То есть, никто не мешает кому-нибудь устроить засаду на выходе? – Это было бы слишком просто, не так ли? – ухмыльнулся Том. – Нет, во-первых, выходов будет несколько – и где устраивать засаду? Во-вторых, добраться до выхода, не пройдя через центр, будет невозможно. Таким образом, если кто-то сможет незаметно обойти чемпиона, засаду ему устраивать будет незачем... – Хм... В таком виде это имеет смысл, – Мюриэль сняла пенсне и принялась его протирать. – Дуэль за кубок вполне вписывается в идею Турнира и добавит зрелищности – но, разумеется, со строгими ограничениями, иначе это может плохо кончится. – Да, в таком виде это можно принять, – Горыныч стукнула тростью по полу. – Я согласна. После такого у остальных вопросов не осталось. Приняли предложение единогласно – и на этом главный вопрос был решён. А вечером, за официальном ужином, Том получил письмо от Медведевой. В письме была краткая выжимка имевшегося у русских – и это оказалось крайне занимательное чтение. Дикая Охота появилась в Белоруссии в сорок пятом, в июне – в принципе, ничего удивительного, после того, что там творилось в войну, и странно, что она там раньше не показывалась. Ходили слухи, что она появлялась там в начале века, но тогда их никто не проверил, а теперь уже не было смысла... Разумеется, русские принялись разбираться – и после третьего визита Дикой Охоты наткнулись на первую крипту. Нашли её сапёры – и трое так в ней и осталось. Правда, причину смерти Том в бумагах не нашёл и это ему не понравилось. Либо партнёры темнили сверх нормы, либо... Том немедленно связался с советским посольством – и пару минут спустя получил ответ: тела не нашли. Подробности были в другой партии документов, а если кратко, то из крипты несло «жуткой жутью», и сапёры продержались всего несколько минут. Прочие подробности пришлось отложить до завтра – документы пришли не все. – Бюрократия, – наставительно произнёс Том, положив трубку, – идеальный пример того, как в попытке создать порядок вызывают хаос. Зря он это сказал при сыне – Дэвид немедленно обрушил на отца поток вопросов. Том тяжело вздохнул, посадил сына на колени и принялся объяснять – уж лучше потратить час-другой на разговоры, чем неизвестно сколько – на устранение последствий магического выброса, который произойдёт при попытке узнать ответ опытным путём. Что поделать – задатки безумного учёного у трёхлетнего Дэвида имелись... Кого Том абсолютно не ожидал увидеть – так это старшего Лавгуда. Впрочем... Почему бы и нет? Странно, конечно, что он вылез раньше, чем ожидалось – но что с того? Даже лучше – если кто-то в этой хрени и разбирается, то только Амадеус Лавгуд. – Рад вас видеть, Амадеус, – Том поднялся навстречу гостям. – И должен заметить, что вы исключительно вовремя. – Как и всегда, мой дорогой друг! Вы, конечно, уже в курсе дела? – Едва начал. – О, тут мы в равных условиях, – отмахнулся Лавгуд. – Посему давайте закончим с первым случаем... А пока вы будете заняты, я, с вашего позволения, познакомлю нашу очаровательную гостью с василиском. Том не отреагировал – смысла не было. Если Лавгуд хотел что-то сделать – он это делал, даже если это было в принципе невозможно... Особенно если это было в принципе невозможно. Например, взорвать мозги василиску – после каждой беседы змей пару дней отсиживался в озере. Открыв папку, Том снова принялся за чтение. Трое сапёров погибли, тела извлечь не удалось, военные отошли и вызвали специалистов. Специалисты спустились в крипту... – Кстати, как маглам объяснили? – Армейские маги у нас действуют в составе и под прикрытием химических войск, – пояснила Василиса. – Это всё объясняет – химиков часто считают чудиками, а любой артефакт можно объявить секретным прибором. Кивнув, Том продолжил чтение. Итак, специалисты спустились в крипту, продержались всего несколько минут, но сделали два снимка и рассказали о впечатлениях. Снимки, правда, были плохого качества – и, пожалуй, к счастью. Всё то же самое, что было в шотландской крипте, вот только тела свежие... И даже хуже. – А вот это уже новости, и дерьмовые!.. – не сдержался Том, перелистнув страницу. Специалисты прибыли на место через два дня, утром третьего спустились под землю и зацепили тела карабинами за ремни, чтобы их вытащить, и уже на поверхности обнаружилось, что один из солдат был жив, а двое других умерли совсем недавно. Впрочем, выживший тоже долго не протянул и вечером умер в больнице. Вскрытие, причём очень тщательное, провели сразу же – и каким-то образом, Тому непонятным, пришли к выводу, что все трое до самой смерти находились в сознании, хотя были полностью парализованы, и умерли от запредельного ужаса. – Я смотрю, нам ещё повезло, – поморщился Том, отложив страницу, – ничего подобного у нас не было. – К счастью, это был единственный случай, – Василиса поморщилась. – То подземелье мы выжгли, хотя и с трудом, остальные просто обрушили. Жутчайшая вещь, подобного я не видела даже у Анненэрбе, а уж эти выродки ничего не стеснялись... – При всех своих недостатках они были всего лишь людьми, – пожал плечами Лавгуд. – И вся их мерзость была человеческой, тогда как это – наследие тех эпох, где человеку не было места. Я даже не могу назвать это злом, как нельзя назвать злом ураган... Но катастрофой он от этого быть не перестаёт. – Вот именно, – кивнул Том. – Поэтому продолжим. Дикая Охота появилась спустя три дня после находки, пронеслась по западу Полесья и исчезла над Брестом. Тогда этому не придали значения... Следующий эпизод произошёл в мае сорок шестого под Киевом – под древним оборонительным валом обнаружили крипту. Кроме тотема, в ней ничего не оказалось, однако строители, нашедшие эту кртипту, жаловались на головокружение и чувство страха... – Странно, – Том отложил папку, – я думал, эти валы построены в Средние века. – Возможно, и раньше, но никак не раньше Великого переселения, – кивнула Медведева. – В любом случае, для крипты слишком поздно. Откуда она там – вопрос отдельный, но для нас значения не имеет... – Крипту, как я понимаю, обрушили? – Обрушили, это есть в материалах. Чего там нет, так это того, что через три дня там видели Дикую Охоту, даже маглы отметили "необычную разновидность миража". К счастью, она ничего не сделала, только напугала нескольких водителей грузовиков. – В крипте что-нибудь нашли? – Ничего, в том-то и дело. Именно поэтому археологи ничего не смогли сказать о возрасте крипты, – вздохнула Василиса. – И ни в какой известной культуре ничего подобного нет, так что мы даже не знаем, что искать. – Средний неолит, – сообщил Лавгуд. – Точнее не скажу, тем более, что это совершенно точно Добрые Соседи. – Чудь белоглазая, – Василиса покачала головой. – Да, возможно. Конечно, у нас с ними нет проблем уже с тысячу лет, но раньше... Раньше случалось всякое. Тем более, что было время, когда они владели Землёй... – Те дни миновали навсегда, – оскалился Лавгуд. – Итак, Дикая Охота каждый раз появляется через три дня после открытия крипты... Я бы назвал это необычным – если бы здесь было хоть что-то обычное. Во всяком случае, мы с таким не сталкивались – они появлялись без всякой связи с криптами. Откровенно говоря, я вообще никакой связи ни с чем не вижу, так что это уже прогресс... – Я знаю этих существ... Насколько это вообще возможно, – хмыкнула Василиса, – и могу сказать – они мыслят совершено не так, как мы. Их восприятие реальности настолько иное, что мы просто не можем это осознать. Да у вас перед глазами пример – ваши домовые эльфы. Вы, я слышала, их изучаете? И как успехи? – Говоря откровенно – довольно условные. Кое-что я, конечно, выяснил, но не могу сказать, что много. – А ведь они куда ближе к нам, чем вот это, – Василиса постучала пальцем по папке. – Ладно, давайте продолжим... С изучением папок Том закончил к обеду, и картина получилась довольно неаппетитная. Погибших, правда, оказалось всего четверо, причём четвёртым погибшим был водитель грузовика, не справившийся с управлением, когда призрачные всадники появились прямо перед ним, но пострадавших менее серьёзно – гораздо больше. Правда, Дикая Охота каждый раз имела к этому косвенное отношение – кто-то был за рулём и не справился с управлением, у кого-то понесла лошадь, у нескольких случился сердечный приступ, а самого невезучего – подростка шестнадцати лет – укусила за ягодицу собственная перепуганная собака. Да и вообще, испуганные животные были нередкой причиной травм... В Англии эта проблема стояла не столь остро. Дикая Охота появлялась каждый раз через три дня после обрушения крипты, и это было единственным общим моментом – в остальном никакой системы Том не заметил. Русские, впрочем, тоже – а у них было больше данных. Впрочем, ожидать от Дикой Охоты чего-то понятного не стоило по определению... – Что ж, одно мне понятно – что непонятно ровно ничего, – изрёк Лавгуд. – Хотя... Кое-какие выводы сделать можно. И прежде всего – это другая культура. Близкая, но другая... И это может быть важно. Ещё один момент, который я бы хотел отметить – активность тотемов. Мы встречались с подобным, однако здесь совершенно другой уровень... Я вам передам воспоминания о тотеме в Шотландии – пожалуй, это было ближе всего к случаю в Белоруссии. И кстати, я правильно понимаю, что Уральский хребет Дикая Охота не пересекала? – Крайне редко. Там… свои особенности, – Василиса покачала головой. – Был у нас писатель, Бажов, умер года три назад... Считается, что он уральский фольклор собирал и писал рассказы по его мотивам, но на деле он всю эту чудь белоглазую лично знал. Если вы читали его сказы, вы знаете, что там творится... Том пожал плечами – что творилось на Урале, он слышал ещё в сорок пятом, так что ничего принципиально нового не услышал. Взаимоотношения жителей России со сверхъестественным всегда были своеобразными... После обеда гости уехали, и Том вздохнул с облегчением. Дикая Охота была не той темой, которую можно обсуждать с удовольствием... Да и лишний раз её вспоминать не стоило. То, что происходило в Советском Союзе, Тому не нравилось – особенно самый первый случай. Такого в Британии не было – но вполне могло быть, и к тому же никто не гарантировал, что такой крипты не найдётся. Дикая Охота, конечно, ушла, но что мешает ей вернуться? А если то же самое случится где-то ещё? Что вообще можно противопоставить Дикой Охоте, и нужно ли? Этого Том не знал. Этого, скорее всего, никто не знал... А если и знал, то делиться своими познаниями не собирался. Отложив папки, Том вышел из кабинета – день, конечно, свободный, но за учениками надо следить – с них станется разнести Хогвартс по камешку. Однако же всё было в порядке – даже гриффиндорцы не натворили ничего... Хотя кто-то заколдовал дверь в кабинет трансфигурации, и она теперь каждый раз, когда её открывали, играла какую-то мелодию, какую именно – тут мнения расходились. Не настолько, чтобы по примеру героев Жюль Верна устроить дуэль, конечно... Но споров было много. Пройдясь по Хогвартсу и убедившись, что всё в порядке, Том вернулся к себе, проверил учебный план на завтра и отправился домой. – Что у вас там творится? – осведомилась Глинда. – Слухи ходят совершенно невообразимые... – Например? – Ну, Орион вообще заявил, что в Хогвартсе собираются построить ядерный реактор, но он был пьян, так что я просто спихнула его родственникам. – А что он делал у нас? – вообще говоря, у Ориона хватало причин навестить деловых партнёров, но обычно он являлся трезвым, а пьяный Блэк... Ну, свою компанию он тоже основал спьяну, и ничего – успешно, «Блэк Стар», может, и не ворочала миллионами, но исправно приносила прибыль. И что он мог натворить, Том не взялся бы предсказать... – Промазал при аппарации, – пожала плечами Глинда. – Пусть скажет спасибо, что его не расщепило, придурок! – Интересно, с чего бы он напился? – вероятнее всего, это никакого значения не имело, но мало ли?.. – Сам его завтра спроси, – буркнула Глинда, – а у меня от его пения до сих пор голова болит, и воздух он испортил. – Вот мерзавец! – фыркнул Том. С Орионом стоило поговорить – но не сейчас и не завтра – завтра он будет непригоден для общения. А вот послезавтра... Впрочем, послезавтра Орион может ничего не вспомнить – и хорошо, на самом деле, потому что пьяный Блэк способен на многое, а Орион – в особенности... – Ну а всё-таки? – Да ничего необычного, – отмахнулся Том. – Вынос мозга – иностранные делегации ещё хуже студентов. Ну ладно, вроде бы всё решили... А что у нас на ужин?