Изгнанник Акито

Совещание должно было начаться ещё двадцать минут назад, и майор Оскар Хюммель чувствовал, что нервничает, хотя задержка решительно ничего для него не меняет. Для беспокойства нет никакого повода. Это всё его неистребимая и в равной степени то восхищающая, то раздражающая окружающих страсть к точности и пунктуальности. Сам майор с раннего детства обнаружил в себе внутренние часы, которым могли бы позавидовать и швейцарские – сбоев они не давали ещё никогда… Или всё же дело не в этом? Не только в этом? Что вообще делает скромный майор полевой жандармерии на таком собрании? Что… Двери резко распахнулись настежь, и в комнату через проём вошёл человек в мундире генерал-лейтенанта. Не здороваясь – и всё же все присутствовавшие встали со своих мест, приветствуя его. Генерал Вальтер Мантель имел в войсках два прозвища. Первым, разумеется, было “Старая шинель” – производное от его фамилии. Вторым же, весьма точно его характеризующим, “Генерал-фельдфебель”. Манеры Мантеля были таковы, что его подчинённые систематически просили командование о переводе куда угодно ещё, лишь бы сбежать подальше от всегдашней грубости, требовательности и язвительности, а начальники отказывались продвигать «Старую шинель» по служебной лестнице. С другой стороны «Генерал-фельдфебель» любил простых солдат и знал их нужды, а сам был признанным всеми специалистом по части теории организации обороны. Наконец, сам Вальтер Мантель ничуть не страдал от своей репутации и её не стеснялся. По слухам, когда однажды ему в очередной раз напомнили о не самом лестном прозвище, он и вовсе заявил, что лучше навсегда останется “Генерал-фельдфебелем” и даже от генерал-фельдмаршальских погонов охотно откажется, лишь бы и впредь иметь удовольствие «макать в навоз эти холёные штабные рожи». Мда. И вот сейчас полный кабинет этих самых «штабных рож» готовится выслушать, что генерал Мантель имеет им сказать относительно последних событий на Пиренеях. Вид его не обещал ничего приятного – впрочем, как и всегда. У Оскара не было причин лично испытывать страх – его область ответственности лежит достаточно далеко от Испании и расквартированных там частей. Он мог разве что попасть генералу под горячую руку вместе со всеми скопом. Но что же, собственно, в этом случае ему нужно? Майор полевой жандармерии Хюммель был вызван сюда приказом не предполагающим возможности отказаться от подобной чести, однако на вопрос, что именно ему следует подготовить, ответа так и не получил… Что ж, так или иначе, скоро он всё узнает: Вальтер Мантель прокашлялся и обвёл строгим взглядом собравшихся, явно готовясь взять слово. - Господа, думаю мне не стоит тратить времени на то, чтобы растолковывать вам нынешнюю обстановку в Испании? …Или всё же стоит? С военной стороны, положим, всё должно быть вам уже вполне ясно, если, конечно, вы профессионалы. А вот с политической… Ха! С политической... Признаться, я и сам с трудом понимаю, как можно было так глупо и с таким громким пердежом обосраться! И нечего делать постные лица, как пасторы, или адвокаты на неудачном процессе – может мои слова и выглядят не особенно благозвучно для ваших ушей, но зато точно отражают суть! …А!? Да, глаза меня не подвели – действительно сегодня здесь с нами есть представители не только вооруженных сил Рейха, но и армий наших доблестных, так сказать, союзников. Что ж, раз так, то для господина итальянского полковника… как вас там? Майор Хюммель перевёл взгляд на сидящего с аристократически-скучающим выражением лица итальянца: худого, с большим некрасивым ртом и козлиной бородёнкой на конце длинного острого подбородка. Тот, услышав генерала, уже совершенно не аристократически подскочил на стуле, будто получил пинка под зад, а затем поднялся весь и блеющим голосом, что ещё больше усиливало ассоциацию с козлом, возгласил: - Дон Пьеро Абрэмо Бертолдо маркиз де Анью, если позволите… - Хха! А если не позволю? Переименуетесь? Жалко, наверное, всё же будет – столько то имён. Ну да бог с вами. В любом случае политическую часть дела мне придётся повторить, иначе можно будет наломать ещё больше дров, чем их уже наломали до нас. Или… Итак, поступим следующим образом: вы, да, да, вот вы в полковничьем мундире у края стола – доложите мне всё, что вам известно о наших отношениях с Испанией, военном союзе между нами и условиях его заключения, военных базах на их территории – я дополню и поправлю, когда посчитаю нужным. Толстый и грузный полковник с большими усами и румяной физиономией встал и на удивление звонко по-мальчишечьи принялся за доклад: - Герр генерал, господа, полагаю, имеет смысл начать с того, что в 1915 – 1916 годах состоялась так называемая Испано-британская война – последний военный конфликт на Европейском континенте до настоящего времени. Поводом к ней стал спор относительно территорий и акваторий в Карибском бассейне и Южной Америке, которую, как и весь Американский континент, Британия считала к тому времени своей вотчиной. Война носила, безусловно, захватнический и агрессивный характер со стороны британцев, но, нужно отметить, что и сама Испания своими крайне неосторожными действиями, переоценкой собственных сил, способствовала её развязыванию. Можно вспомнить инциденты в… - Сейчас это уже не столь принципиально – дальше. - Да, герр генерал. Итогом короткой пятимесячной компании стал полный военный разгром Испании: сперва на морях и в колониях – вполне предсказуемый, а затем и на собственно испанской территории в Европе, что уже было достаточно серьёзным и тревожным пунктом и для нас. Британские войска отстояли крепость Гибралтар, против которой концентрировалась основная часть испанских сил, а затем Британия смогла договориться о преобразовании своего оборонительного союза с Бразило-португальской монархией в полноценный военный. Португалия вступила в войну 16 августа 1915 года и, что важнее, предоставила свою территорию для британских частей и соединений. Эти силы, быстро наращенные до размеров полутора корпусов, начали безостановочное наступление на Мадрид. Город лихорадочно готовился к обороне, но в условиях начавшегося разложения армии – особенно ее высшего командования, полностью утратившего веру в победу, успех её был маловероятен. Испания могла окончательно пасть. В этот момент 14 октября 1915 года Германия официально предложила Испании военный союз. Решение принималось на самом высоком уровне – Кайзер и Канцлер посчитали, что мы не имеем права позволить Британии столь мощно войти в континентальную Европу. В короткие сроки, однако, начать процесс переброски наших войск не представлялось возможным – Франция отказалась их пропускать, а на море, в том числе и на Средиземном, господствовал противник. Тем не менее, под влиянием происшедшего, Британия начала пересматривать свою позицию. Никогда до этого момента мир ещё не был так близок к началу Большой Войны. Британия не была к ней готова – испанский конфликт рассматривался (вполне объективно исходя из возможностей Испании и Британии), как заведомо нетрудный относительно короткий – глобального противостояния с нами и нашими союзниками никто не хотел. У вооруженных сил Рейха тогда была репутация безусловно сильнейшей сухопутной армии мира. Так или иначе, после взятия британцами и португальцами Мадрида 4 ноября 1915 года дальше их наступление не пошло – первые германские подразделения при помощи итальянского флота уже начали высадку в районе Барселоны. Конфликт стал переходить в плоскость большой дипломатии, Британия объявила на официальном уровне, что её цели в войне достигнуты. Германия так же решительно выступила за скорейшее заключение мира. Внезапно, однако, начались определённые… сложности. Позиция самой Испании вдруг резко изменилась на… - Эти олухи решили, что мы сейчас выиграем для них войну! И стали требовать полного возвращения всего, что успели продуть британцам, да. - Что ж, если говорить просто, то герр генерал абсолютно прав. Испанская королевская семья успела бежать из столицы в Барселону и, вместе с ещё рядом политиков, начала выдвигать совершенно фантастические требования. И тогда… - И тогда мир в войне в Испании заключили без Испании! - Герр генерал снова абсолютно прав: мирный договор подписали представители Германского Рейха и Британской Империи. По Протоколу от 14 апреля 1916 Испания лишалась всех своих заморских территорий и колоний, выплачивала небольшую контрибуцию, но сохранила свои суверенные права над всеми европейскими владениями. С этого момента британские силы начинают покидать страну, а на смену им… - А на смену им вошли мы. Документы соглашения о военном союзе были уточннены, дополнены и переподписаны на срок в 20 лет. Причём с тех самых пор альянс регулярно продлялся. И Испания стала местом размещения целого ряда баз наших войск. - Так точно, герр генерал. Это база в Барселоне – она считается тыловой, нашим главным складом и логистическим центром на Пиренеях, база в Кадисе, а также так называемая Гибралтарская позиция – система укреплений напротив британской Гибралтарской крепости, с довольно мощной артиллерийской группировкой и существенным её пехотным прикрытием. Наконец, есть ещё база в Виго – она преимущественно обеспечивает размещение сил флота и люфтваффе, призванных контролировать коммуникации между Старой Англией и Средиземным морем, которые приобретут стратегическое значение в случае войны. Впрочем, там есть и сухопутные части, которые должны создавать мощную угрозу с севера для территории Португалии, с тем, чтобы удерживать её от необдуманных шагов. - Была ещё база в Мадриде, но её сократили, как не имеющую стратегической ценности, а так же по экономическим соображениям – из-за близости ко Двору наши офицеры и генералы там вынуждены были просто постоянно участвовать в этих их безумных увеселениях. В общем господа-счетоводы в итоге решили, что это чересчур. Да… Благодарю, полковник – вполне точный рассказ. А теперь о политике, будь она проклята. Все годы существования нашего союза мы сами полностью обеспечивали все свои войска на Пиренеях. Мало этого, мы регулярно давали испанцам субсидии на укрепление их вооружённых сил, так как качество и боеготовность последних в период Испано-британской войны были, как говорят дипломаты “не вполне удовлетворительными”, а иными словами – полное дерьмо! Не знаю точно, сколько марок мы в них вкачали с 1916-го, но думаю, что это цифра со многими нулями. Мы всё время говорили о событиях истории, а теперь речь пойдёт о том, что у всех собравшихся уже должно быть на памяти: десять с лишним лет назад Британия вторглась на территорию Японской империи – начался Японский, или Тихоокеанский кризис. Большая война опять встала на повестку дня, испанские базы принялись в ускоренном порядке накачивать солдатами: их тысячами направляли на Гибралтарскую позицию, в португальское приграничье… Тогда всё в итоге решили дипломаты, но за время экстренных приготовлений наши офицеры успели увидеть, что из себя представляет испанская армия – это был чёртов цирк! Кроме того, их правительство не уставало выпрашивать новые субсидии и в то же время ридумывало массу разнообразных отсрочек и отмазок от немедленного вступления в войну, если дипломаты не смогут все поправить. Сразу по окончанию кризиса мы одновременно сделали две важные вещи. Во-первых, настояли на точном и неукоснительном соблюдении Мадридом своих союзных обязательств, а во-вторых потребовали от испанцев решительно заняться реорганизацией вооружённых сил. Самым же важным было то, что мы приняли решение скрытно направить в разные испанские военные и политические структуры наших разведчиков и агентов – союзник оказался настолько лживым и бездарным, что пришлось начать следить за ним, как за врагом. Первые же результаты оказались, как бы это сказать, весьма интересными – выяснилось, что почти все деньги, которые мы давали все эти годы тратились на что угодно, но только не на армию! На придворных и чиновников, их родственников, их слуг, их особняки, корабли, автомобили, любовниц, родственников и особняки любовниц, лично на короля и его семейство. На всё и всех, но только не на солдат! По первым прикидкам армия получила процентов так 20, не больше! Вот тогда начался скандал, сделавшийся особенно сильным, когда кое-какие сведения об этом дошли до нашего Рейхстага – некоторые депутаты просто взбесились. Мы официально дали понять, что прекращаем всякие выплаты. Тогда они в Испании дошли до такой наглости, что объявили, мол без этих денег они не смогут поддерживать боеспособность, а значит соблюдать условия союза. Мы на них сурово надавили в тот момент, сперва лично канцлер хотел отправиться в Мадрид, но потом передумал и решил, что правильнее будет потребовать приезда их короля в Берлин. И Его испанское Величество согласилось. Их монарха отчитывали у нас в Потсдаме как шкодливого мальчишку, доходчиво разяснили ему, кто он, и какой вес у его страны. А потом прямо в кабинете канцлера заставили подписать дополнительные статьи к союзу, по которым мы получили право на направление в Испанию военных и финансовых инспекций с целью контроля за использованием средств. Вроде бы всё пошло на лад, да только эта маленькая коронованная дрянь изволила обидеться на попрание своего несуществующего величия! Он многократно в частных разговорах и даже в некоторых публичных выступлениях стал крайне отрицательно высказываться о Германии. Да и всевозможная родня, которая лишилась такого замечательного прибавка к доходам, стала везде мелко нам гадить и ставить палки в колёса. Вот тогда-то у наших дипломатов и созрела идея… гениальный, черт дери, план, который привёл нас сейчас ко всему нынешнему бедламу. У них в Испании уже давно идёт внутренний конфликт между парламентом и королём. Монарх стоит на стороне консерваторов, церкви, крупных землевладельцев – всех тех, кому перемены нужны, как собаке блохи – старых господ страны. А парламент в основном состоит из тех, кто наелся всех их патриархальных порядков до колик в желудке. После той памятной войны король был страшно непопулярен: это же тот ещё национальный позор – совсем колоний лишиться, вылететь с треском из Америки, которую сами открыли… Тут бы его и скинули с трона, если б не мы – наши войска стали железной стеной в Мадриде и других пунктах, и первые десять лет, пока мы там обустраивались, меньше всего нам была нужна внутренняя нестабильность. Со временем положение более или менее стабилизировалось, опять же у короля деньги появились на подкуп некоторых политиков – и откуда бы вы думали, господа..? Но около 7 лет тому назад у них начался новый виток в этом внутреннем конфликте. Не могу вам точно сказать, в чём именно было дело – не политик и не экономист, но только парламент опять стал проявлять недовольство. И вот здесь мы решили поставить на новую лошадь! Наши агенты в стране стали выходить на лидеров оппозиции королю и обрисовывать им замысел нашего дипведомства. Мы помогаем им с организацией и объединением, обещаем поддержку, а также, что особенно важно, обнародуем новые эпизоды воровства и иных преступлений монархии, а они должны будут на очередной сессии потребовать у короля подписать новую конституцию, передающие основные права именно парламенту, а его низводящуя до положения чуть более, чем ширмы. Процесс шёл долго и сложно, однако мы, вроде как, преуспели. Оппозиционеры, наконец, набрались храбрости, а также перестали мечтать в первую очередь о том, как бы половчее скушать друг друга. Всего должно было выступить боле 2/3 депутатов – явное большинство. Предполагалось, что всё это состоится 15 дней назад. Но случилось кое-что другое, и вот с этого момента начинайте слушать очень внимательно, господа. Прежде всего, провалом мы обязаны человеку, имя которого вам всем нужно запомнить – это младший брат короля инфант Генрих, герцог де Веранс. Это человек ещё достаточно молодой – ему 39 лет, он далеко не глуп, красив, честен и имеет принципы – в общем, явно не то, что могло прижиться при испанском дворе. До недавнего времени. Он имел очень натянутые отношения со старшим братом – королём Филиппом и ещё более натянутые со многими придворными, редко бывал в Мадриде, хотя и был относительно популярен в народе, не участвовал в реальной политике, а большую часть времени посещал благотворительности, охоте и астрономии. Да уж, господа, любопытная персона. Войти в силу ему удалось благодаря тому, что информация о наших планах достигла ушей монарха. Как – пока не известно. Я, впрочем, не вижу ничего удивительного в том, что кто-то из этих бездарей-политиканов мог проболтаться! Каким бы ни был источник, но король узнал о плане его отстранить от всякой реальной власти и, будучи по натуре тем ещё трусом, впал в панику. Есть сведения, что он приехал к брату почти в истерике и сильно пьяный. И вот тут оказалось, что герцог Веранс не собирается пускать дело на самотёк. С того самого дня – это было за пятьсуток до даты выступления парламентариев, пользуясь тем, что король легко соглашался вообще на всё, он начинает действовать. И его первый приказ – арест полутора десятков депутатов. Без суда и следствия, в 12 часов! И у этих болванов нашли массу компрометирующих бумаг, но хуже того – они со страху начали говорить, в том числе иногда и публично... Прокоролевскими силами тут же стала педалировать версия о том, что испанской монархии угрожает иностранный заговор, хуже всего в которой то, что это чистая правда! В итоге в решающий день одна часть депутатов просто не пришла в парламент, а друга, опасаясь повторить судьбу арестованных, не поддержала ранее согласованные требования – вместо 2/3 заявление о необходимости немедленного принятия новой конституции подписала всего 1/3 с небольшим. Их никто не послушал, а к вечеру, когда закончив всё пшиком, они стали расходиться, наиболее радикальных тоже арестовывали… Это был изрядный провал, господа но, к сожалению, ещё только начало. Оставшиеся оппозиционные депутаты бежали в Барселону – город наиболее неодобрительно настроенный к центральной власти в Испании, а кроме того не забудем, что рядом с ним стоят наши части, объявили себя временным правительством Испанской Республики и призвали всех “друзей свободы и народа” выступить против полицейской тирании. Кое-кто их послушал. Но лучшие из числа оппозиционеров были в тюрьмах: бежали ведь кто – самые робкие. А кроме того многие испанцы стали воспринимать их просто как наших агентов – одним словом результат был довольно слабым. И вот тут мы допустили второй промах. Король (а понимай герцог) отдал приказ об аресте мятежников – верные монархии и преданные парламенту бойцы готовы были к уличным боям, причём вторых в Барселоне было больше, но наши солдаты не дали схватке начаться, разоружив… только королевских сторонников по приказу, пришедшему из нашего дипведомства. Это стало окончательным подтверждением заговора для большинства испанцев, а герцог Веранс потребовал Гермнию прояснить свою позицию. Когда за 48 часов он так и не получил внятного ответа, то решением кроля прежний военный союз был признан ничтожным, а нашим силам было предписано немедленно покинуть Испанию. Тут, даже чисто технически это оказалось бы невозможно выполнить быстро, не говоря о том, что оно совершенно недопустимо для нас стратегически. Одновременно с этим большая часть сохранившей лояльность трону армии Испании приступила к установлению прочного контроля над страной, где стали вспыхивать разного размера и вида восстания – все отвратительно организованные и подготовленные. Параллельно герцог Веранс делает ещё один сильный ход – он в кратчайшие сроки заключает союзный договор с Бразило-португальской монархией, объявив их и испанского короля братьями “по вере, языкам, истории и общему желанию мира на Пиренейском полуострове”. Португальские войска стали подтягиваться к району Мадрида и помогать воинству короля. Наше счастье, что всё происходящее было, похоже, не меньшим сюрпризом для Британии, чем для нас самих. Но она обязательно скоро тоже ввяжется в дело. По некоторым сведениям в Испании уже присутствуют отдельные британские малые подразделения – пока в португальской форме. Наши силы атаковать враг до сего дня не решился, но это, вероятно, вопрос времени. Король отдал приказ о “блокаде” – полном запрете для всех верных подданных на любую помощь и вообще контакты с нами: не допускается торговля, провоз людей и грузов, оказание услуг, даже разговоры неодобряются. Проблемы со снабжением, впрочем, пока не так сильны, как противник рассчитывал – мы располагаем значительными запасами. Однако требование убраться остаётся неизменным, всё чаще слышатся слова об оккупации Рейхом испанских территорий. В этой самой обстановке сегодня на наших солдат на Гибралтарской позиции напали отряды в испанской униформе без опознавательных знаков. Удары были легко отбиты, но проблема встала ещё более остро, чем раньше. Несколько пленных объявили, что против нас действует так называемая Католическая национальная герилья – в реальности части испанских войск со споротой с формы символикой, изображающие из себя эдаких “народных мстителей”. Пока, повторюсь, до официальной вооружённой борьбы ещё не дошло, но этот момент, если ничего не будет предпринято, не за горами. Герцог Веранс, наделённый королем необходимыми полномочиями, через два дня должен отправиться в Лиссабон – обсудить перспективу дальнейших действий новых союзников. Наша же дипломатия в прострации, все уповают на военных, которые должны разгрести то, что они натворили, но никто и понятия не имеет что конкретно делать. Большой Генеральный штаб принял решение образовать особое штабное совещание тех, кто, по его мнению, может быть в скором времени задействован в решении испанской проблемы. Поскольку это не единое структурированное соединение, а просто группа тех, кто может хоть что-то дельное сказать, или предпринять, то я делаю вывод, что бедлам продолжается, и точного плана по-прежнему нет. Руководителем назначен я – во всяком случае, именно так мне объяснил ситуацию генерал-полковник Шмайерс, поскольку отсутствует даже формальный приказ об образовании нашего, так сказать, сборища. Не исключаю, что меня позднее сменят на другого, более “гладкого” генерала, особенно с учётом политического душка всего дела, но сейчас им нужен тот, кто не боится ответственности, и она лежит на мне. Да… И ещё одна вещь, которую нам придётся принять во внимание – значительные массы обывателей нашей страны против вмешательства в испанскую ситуацию в любом виде. Все последние годы с того самого скандала отечественная пресса старательно изображала испанцев как бесполезных союзников, бездельников и жуликов, а особенно стала педалировать эту тему в последние три месяца, причём, господа, по просьбе нашего собственного правительства – людей де нужно было подготовить к правильному и одобрительному восприятию грядущих перемен. В итоге мы благополучно перехитрили сами себя! Нет, конечно, можно наплевать на все эти материи и просто отдать приказ соответствующим частям – слава Богу, что такое дисциплина у нас в армии Рейха ещё не забыли. Но кроме нашей общественности есть ещё и население самой Испании, на позицию которого не обращать внимания мы не можем. И оно тоже настроено достаточно резко антигермански. Король и герцог умело использовали национализм и религиозный консерватизм значительной части своих подданных, подозрительность и страхи. Время унижений от Британии уже основательно позабыто, а истории, вроде поездки монарха в Берлин к канцлеру со всеми её перепетиями, активно раздуваются и подпитываются. В свете всего этого я вижу ситуацию так: чем больше, по крайней мере, по форме, это будет война не Германского Рейха с Испанией, а короля с парламентом и монархистов с республиканцами – тем лучше для нас. Разумеется, посдледнее не означает, что мы должны пребывать в бездействии, оставаться пассивными. Это худшее, что только может быть, как известно любому военному-профессионалу, который заслужил свои погоны. Мы будем активны, но не напрямую, не под своими флагами. Понимаю, что это звучит премерзко, но чёртова политика диктует своё. Я излагал собственное видение проблемы генерал-полковнику Шмайерсу и господам дипломатам, и они согласились со мной в том, что главная задача, которая ляжет сейчас в основу наших первых планов, это помощь в организации пропарламентских сил. Также мы должны поспособствовать формированию отрядов международных добровольцев. В ряде случаев под их прикрытием уже смогут действовать наши люди. И, разумеется, всё перечисленное - при безусловной и надёжной обороне наших военных позиций и баз. В том, что касается тренировок и довооружения самих испанцев, принципиальных сложностей нет, кроме того, что нам не следует самим излишне акцентировать внимание на том, откуда у республиканцев берутся их штурмовые винтовки. А вот что касается добровольцев – настоящих и мнимых, то есть как минимум три проблемы. Во-первых, это должны быть по возможности люди не немецкой национальности – и здесь нам следует предоставить слово нашим союзникам – видно, что они горят желанием высказаться… Полковник итальянец и в самом деле явно желал разразиться тирадой – до такой степени, что вновь отнюдь не аристократично ерзал на своём стуле: - Да, сеньор генерал! Итальянское правительство и сам монарх высказывают сейчас в моём лице, - было видно, что ему явно понравилась эта мысль, которую он озвучил растянуто, как бы смакуя, - всю решимость и готовность проявить союзническую верность. Италия, как самый важный партнёр, по праву должна занимать, и занимает место по правую руку Германского Рейха. Наследница славы Рима и его легионов, она готова немедленно послать в Испанию солдат, с тем, однако, непременным моментом, чтобы эти части оставались под руководством итальянских офицеров, которые могли бы таким образом подтвердить… - Какие именно силы Италия может выделить? – генерал Мантель явно терял терпение от всей этой пустой болтовни. - Боюсь, что сейчас я не уполномочен давать точных цифр и обязательств, но мы предпримем всё, чтобы… - И да, верно ли я понял вашу фразу относительно сохранения итальянского командования: вы намереваетесь направить на фронта Испании свои военные части открыто, так сказать, со знамёнами и официально вести боевые действия, начав войну? - Я не… я… я не уверен, сеньор генерал, что… - Так какого чёрта вы тогда тратили время на всю эту многословную чепуху!? Командование добровольческих частей будет смешанным, верховное командование – у республиканских парламентариев и тех уже существующих структур, которые сформированы вокруг военных баз. - Немецких? – робко уточнил итальянский маркиз. - Разумеется! Помимо этого… Я предвижу вопрос кого-нибудь из сидящих за столом: будут ли там участвовать русские? Ответ – да. Будут, безусловно, но, как и всегда в последние годы, действуя самостоятельно. Для них это в существенной степени вопрос не столько военный и геополитический, сколько идеологический – республиканцы уже устанавливают с ними контакт. Возможно такой подход - это именно то, что нужно в тамошних условиях. Так что… Конечно они там будут, конечно, мы будем давать вам всю возможную информацию, которой они с нами поделятся, и конечно нам будет необходимо наладить с ними взаимодействие, но рассчитывать на них в наших оперативных планах мы не можем. Важный вопрос – это авиация. Дело в том, что почти все испанские ВВС сохранили верность королю, а у тех, кто всё же встал на сторону республики, нет машин. Так что если мы не хотим отдать господство в воздухе врагу, то нужно действовать самим… и в то же время не перегнуть палку. Пара разбомбленных городов – и мы уже никогда не сможем сделать испанские массы нашими союзниками. Так что основа плана для Люфтваффе – это истребительное прикрытие. Полковник Мильтерс? В ответ из-за стола поднялся высокий подтянутый, румяный и идеально выбритый молодой офицер. Уже полковник? Что ж, у них в авиации всё не так, как у нас, ползающих по земле… - Герр генерал, наше авиационное командование уже дало нам соответствующие инструкции – я здесь в большей степени как раз, чтобы отчитаться в их выполнении. В качестве сил прикрытия решено на первом этапе использовать две истребительных эскадры – мою, уже базирующуюся на Испанию (район Виго) и майора барона Эриха Грюнхерца, которая сейчас перебазируется на аэродромы близ Барселоны. К 5 часам следующего дня она будет готова к действию. Моя же уже приступила к регулярным облётам региона Галисии и в целом Северной Испании, уверенно его контролируя. Также мы провели несколько вылетов высотных разведчиков над Центральной Испанией и Португалией. Таким образом, мы имем комбинациюхорошего знания театра военных действий в случае с моими ребятами и свежего боевого опыта. Майор Грюнхерц осуществлял командование во время воздушной части нашего наступления на Японию в ходе операции «Солнечный удар». И, несмотря на общий её неуспех, и он и его бойцы показали себя отлично. Грюнхерц, правд, был контужен, но невозможность летать с тем феноменальным мастерством, которое он показывал прежде, не означает невозможности командовать. И это – силы первого этапа, которые в любой момент могут быть существенно увеличены. Другим вопросом для нас была судьба стратегических и тяжёлых морских бомбардировщиков с базы Виго. Это очень существенная сила, позволяющая контролировать значительную акваторию Атлантики, но в то же время и очень ценная для нас. Решение было однозначным – бомбардировщики не эвакуируются и остаются в Виго. Германия по-прежнему господствует в воздухе Европы и у её границ, господа, и мы в Люфтваффе не позволим этому измениться! Если герр генерал пожелает, то я могу обозначить точное расписание боевых вылетов и их примерные маршруты, а так же другие детали, а если нет, то я просил бы позволить мне вернуться в расположение моих войск с остановкой в Барселоне для организации прочной связи и взаимодействия с Грюнхерцем. - Что ж, могу вас поздравить, полковник – хоть у кого-то, похоже, всё достаточно благополучно – скорость ВВС играет вам на руку, - генерал подошёл и одобрительно похлопал по плечу, - Можете идти! Полковник молодцевато развернулся на пятках и вышел, коротко кивнув остающимся. Да, воздух, похоже, действительно в надёжных руках… - Что ж, господа, а мы продолжим. Полковник Мильтерс упоминал недавние бои в Японии. Я не стану возвращаться к этой теме в смысле обсуждения подробностей проведения операции и причин её неудачи. Важно для нас сейчас то, что Армия империи Восходящего солнца в изгнании была практически полностью уничтожена, но небольшие остатки по-прежнему в нашем распоряжении. К чему я об этом вспомнил? К тому, что мы вполне можем какое-то время использовать для “добровольческих” формирований различные группы, связанные с нами общим антагонизмом с Британией. У нас существуют в явном и официальном, или в скрытом виде отдельные группы и легионы японцев, индусов, арабов, ирландцев, китайцев, даже некоторых африканских народностей. Все они могут и должны быть задействованы! Мы разъясним им неизбежность британского вмешательства в обозримой перспективе – и они пойдут в бой. Да и в любом случае… Так или иначе, но они в долгу перед Германией и зависимы от нас, так что должны проявить себя и отплатить нам на фронте! Это – принципиальное решение. А теперь, господа, полагаю, нам нужно разработать некоторые детали относительно транспортировки и взаимодействия всего этого разношерстного воинства. Всё время последовавшего обсуждения майор Хюммель сидел молча – про него не вспоминали, а ему нечего было сказать. Обстановка и планы ему вполне понятны – неясна собственная роль в них. Прошёл час – Оскар начал мысленно повторять любимую часть Фауста, выученную им несколько лет назад. Генерал Мантель по мере перехода обсуждения к конкретике всё больше мрачнел и всё чаще язвил. Но вот, к явному облегчению почти для всех собравшихся, он объявил громким голосом: - На этом сейчас всё. Остальные вопросы будем решать уже по мере распределения войск на территории Испании и по мере поступления новой информации о действиях короля и героцга де Веранса. Все свободны! Один за другим, некоторые всё ещё красные и мокрые от волнения – кое-кому крепко досталось от «Генерал-фельдфебеля», офицеры стали подниматься из-за стола и направляться к выходу. Встал и майор Хюммель. Он был раздражён, почти зол – всё обернулось для него, в конечном счете, просто потерей времени! Времени, которое он всегда считал бесценным и доводил сослуживцев своей точностью и дотошной пунктуальностью! - Майор Хюммель, я попросил бы вас остаться! - Да, герр генерал! – в ответе радость смешалась с волнением – о чём таком с ним могут говорить с глазу на глаз? Некоторые из последних, покидающих комнату, обернулись, но генерал демонстративно сохранял молчание до того момента, как дверь захлопнулась. - Садитесь. - Герр генерал, я… - Садитесь и слушайте. Основное, то, что я говорил всем, вы уже знаете. Но это – не всё. Только основа, так сказать тесто, а начинкой, изюминкой, козырным тузом должно стать нечто другое. Вы ведь понимаете это, майор? То, что мы тут запланировали, годится для парирования кризиса, но не перехвата инициативы. Нужно средство качественного усиления. Но… Вы помните всё то, что я говорил про нежелание общества участвовать в войне, платить за провалы испанцев? Мы до недавнего времени отставали от Британии в одной очень важной составляющей современного боя, были её банально лишены… - Найтмеры. - Верно, Хюммель. Как человек, который имел к этому непосредственное отношение, могу сказать, что к сегодняшнему дню мы почти полностью ликвидировали отставание – теперь Рейх и даже некоторые наши союзники тоже обладают ими. Но это было сложным и действительно дорогим предприятием. Рейхстаг и финансисты выступают против ещё большего и резкого возрастания трат. Впрочем…. Забудьте всё, что я сейчас сказал! Это не существенно. Если Кайзер отдаст приказ, то армия вступит в Испанию в своей полной мощи и покончит со всеми, кто попробует сделать что-то против! Но это будет дорого, сложно, это поднимет ставки, умножит риски, а наши отношения с британцами и так на тонкой ниточке с момента «Солнечного удара»… Если ситуация станет критической, то мы на это пойдём, однако сейчас мы попытаемся одержать победу и добиться успеха без излишних затрат за счёт того самого туза в рукаве. И вы, герр майор, будете одним из тех, кто за него отвечает! - Могу я узнать у вас, что это за “туз”, герр генерал? - Да. Можете. Но… Я, конечно, в общих чертах понял всю эту тематику, однако, пожалуй, лучше дать слово человеку, который всё это придумал. Ведь так ДОКТОР СОФИЯ!? – последние два слова Вальтер Мантель произнёс очень громко. Зал имел два входа – дверь второго, маленького, ведущего в небольшой кабинет, быстро распахнулась, словно человек за ней только и ждал, когда его позовут, и к двум офицерам какими-то дёрганными широкими шагами приблизилась женщина. Ещё довольно молодая и даже, наверное, миловидная, если бы не резкость и нервное напряжение, читавшееся во всех её движениях. Та же дихотомия отражалась и на её лице – породистое, симпатичное, но с резко очерченными морщинами и странным выражением эдакой сдерживаемой болезненности. - Представляю вам доктора Софию Рендулич, майор. Остальное она вам пояснит сама. - Да, да, конечно… Только… - Для начала представьтесь – майор Хюммель ещё ничего не знает о вас, кроме имени. - Меня зовут София Рендулич и я… я и мой муж – учёные. Мы специализируемся в химии, биохимии и медицине. Много лет мы занимались проблемой… как бы их получше назвать для вас? Стимуляторов! В основе всего был фундаментальный научный интерес, но нехватка средств заставляла нас сотрудничать с не вполне честными представителями мира спорта – это давало хорошую материальную базу и… - То есть вы делали допинг? - Да, но не это было главным. Мы делали науку! Мы исследовали всю ту колоссальную гамму способов химически усилить, укрепить, заставить иногда действовать даже за пределами его обычных возможностей человеческий организм. То, что… актуально для нас сейчас в наибольшей степени, началось с того, что мы взялись за исследование стимуляторов умственной деятельности. Ведь не мускульная сила, а именно могущество разума смогло сделать человека господином над природой. Он шутливо называл это “допингом шахматиста”… - внезапно собеседница Хюммеля сделала длинную паузу, словно бы уйдя в себя. - Доктор Рендулич! - Да, герр генерал, простите. Так вот – мы, пусть и не сразу, с потерями и страданиями, но смогли достичь успеха! Мы создали препарат, который после опытов и усовершенствований теперь оказывает стабильный эффект: повышает болевой порог, концентрацию, сенсорную восприимчивость, уменьшает утомляемость, препятствует развитию панических атак, а самое главное – он действительно повышает в небольшой степени когнитивные способности! Если только эксперименты будут продолжены…! - Благодарю, доктор. Видимо, мне всё же придётся пояснить. Герр майор, этот препарат – это тот самый козырь, то самое усиление, которое может стать для нас решающим! Представьте себе солдата. Более выносливого, чем подавляющее большинство других, более зоркого и внимательного, психически стойкого и не боящегося боли, быстро соображающего в боевой обстановке. Положим, в этом нет ничего сверхчеловеческого, но требуется очень много труда, тренировок, упражнений, опыта… А теперь вообразите, что всё это мы можем получить у любого, без огромных затрат и сроков ожидания – просто применив химию! Это меняет все представления о том, что такое качество живой силы, элитные части… Конечно, никто не ведёт речи о том, что это чудо-зелье заменит нормальную военную науку и практику, но оно сможет сделать бойцами тех, кто прежде никогда ими не являлся. В случае таких войн, как нынешний конфликт в Испании – это как раз то, что и требуется. Со всеми этими добровольцами – настоящими и мнимыми - мы имеем неспаянные, без опыта, без стойкости, без военной жилки части. Скоро это поймёт и враг. И вдруг вместо разболтанного механизма, постоянно грозящего поломкой, он столкнётся с совершенно другой силой. И ещё: у препарата есть и дополнительный эффект – доктор София считала его побочным, но… Впрочем, я заговорился – вернём слово даме. - Побочный эффект заключается в некоторой мысленной расслабленности, определённой подавленности воли и мотивации. При этом, ввиду большой сенсорной восприимчивости, реципиент легко поддаётся внешнему влиянию. - Иными словами, это будут люди, которые без особенных вопросов и внутренних противоречий станукт исполнять любой приказ! И вот теперь, герр Хюммель, для вас начинается самое главное. Мне рекомендовали вас как дельного офицера, профессионала, знающего, что такое долг и честь, но не подверженного излишним сантиментам. Для испытания препарата доктора Рендулич и её покойного супруга… - Он не умер!!! – доктор, до этого момент сидевшая на краю стула рядом с Оскаром внезапно вскочила со страшным выражением лица – одновременно исполненным ярости, скорби и с трудом сдерживаемого ужаса, - Он жив! Он в коме, но жив! Жив! - …Гм, прошу прощения, фрау. Я не желал затрагивать ваши чувства и вообще я грубый солдафон, но, пожалуйста успокойтесь… Сядьте. Она села, как отпущенная рукой кукловода марионетка - безвольно, перед этим не глядя, нащупав стул, а генерал продолжил. Для испытаний препарата образовывается особое подразделение, которое в документации и при радиосвязи будет именоваться кодом W-0. Это Sonderabteilungen – штрафная часть, личный состав которой будет состоять в основном из уголовных преступников, наиболее тяжко провинившихся военных и, наконец, небольшого количества самых отчаянных из находящихся в распоряжении нашей армии боевиков-иностранцев. Вы, Хюммель, станете нести за него особую ответственность, но нет – вы не будете его командиром. Хотя, в известной мере ваша роль там окажется даже более важной. Это соединение пройдёт максимально ускоренный курс обучения в качестве диверсантов, а затем мы перебросим его на фронта Испании. В качестве места временного базирования вам будет предоставлен замок Гогенцоллерн: сами можете оценить важность проекта, если под весь этот сброд - временно, конечно - отдаётся собственность императорской фамилии. Но зато там есть помещения, которые можно переоборудовать под лабораторию, а ещё это – лучший вариант в смысле соблюдения секретности: замок довольно далеко отстоит от ближайших поселений, местные знают, что делать в этих землях нечего. С другой стороны, это означает, что в случае, если кто-то из штрафников сбежит, он нескоро доберётся до городов, где может наделать бед. Вот это – первая ваша задача: ни один из участников проекта W-0 не должен его покинуть иначе, как по распоряжению вышестоящего командования, обратно в тюрьму и на гауптвахту, или в Испанию. Вы должны гарантировать невозможность побега. А если кто-то всё же улизнёт, то найти его, вернуть, или уничтожить. Секретность должна поддерживаться строжайшая! Ну и покой добрых граждан тоже хорошо бы сохранить – уверяю, это будут почти целиком отборные мерзавцы. Вторая ваша задача – проводить замеры и оценивать возможности отряда при использовании препарата: их скорость обучения, боевую слаженность, готовность исполнять приказ, выносливость и так далее. Параллельно вам обучение будет проходить нормальная диверсионно-разведывательная группа – в другом месте и иных условиях, но её командиру вменено в обязанность каждый свой отчёт отсылать вам для сверки. Наконец, третья часть вашей миссии – уже на месте в Испании оценить реальные боевые возможности W-0. - Почему всё это – моя прерогатива, а не командира, герр генерал? - Потому, что только вы и научная группа доктора Софии будет информирована о природе препарата. Как я уже говорил, секретность должна соблюдаться строжайше и гарантия её – тот факт, что никто – даже командир, не будетпосвящён в суть. Кроме того… Сам командир там будет… специфический. - Кто же? И в чём эта “специфичность”? - Изначально мы предполагали, что во главе такого соединения нужно поставить человека опытного, психологически надёжного, и основными кандидатами были офицеры, недавно прошедшие через сражения. Прежде всего, через Солнечный удар – тем более, что в отряде будут иностранцы, а среди них – японцы. Мы особенно рассчитывали на майора Фридриха Кройца: настоящий служака, прошедший длинный и достойный путь, хотя и без хватания звёзд с неба, а главное – у него были очень хорошие рекомендации по итогам Солнечного удара. Пусть высадка и провалилась, но многие немецкие части проявили себя превосходно, сохранили организацию и боеспособность даже в критический момент, и майор Кройц был одним из тех, кто сделал возможным то, что большая часть наших парней смогла остаться целой и не попасть в плен до окончания схватки. Так, во всяком случае, о нём отзывался генерал фон Шолль – сущий мальчишка ещё как по мне, но карьеру он делает блестящую, причём, надо отдать ему должное, не прибегая к влиянию отца. Он был представителем Генерального штаба, а фактически главным планировщиком и командующим в Солнечном ударе и, надо думать, успел узнать своих подчинённых. Так или иначе, но когда Кройцу сообщили подробности, а именно то, что в деле будут участвовать японцы, он стал отказываться так решительно, что дошёл до угрозы немедленной подать в отставку. Не знаю уж чего майор насмотрелся там в Японии, но иметь дело с одиннадцатыми в какой-либо форме он, очевидно, не желает больше никогда… Затем на рассмотрение были поданы личные дела других офицеров, прошедших те бои. Выбор был непростой, но тут генерал-полковнику Шмайерсу пришла в голову идея… В общем, командиром будет майор Лени Малькольм. Фамилию эту вы, вероятно, знаете. - Малькольм? Что-то такое слышал, но боюсь, герр генерал, что точно не могу припомнить. Кто это? - А если я скажу “Промышленная группа Малькольм-Штольц АГ”? - Аа, кажется это одна из главных наших компаний по добыче угля? - Верно. А так же обладательница заметной доли в химической промышленности и существенной частью акций как минимум трёх банков. Фройляйн Малькольм – приёмная дочь в семействе. - Да, теперь я уже точно вспомнил – о ней даже не так давно что-то писали в газетах – в разделах светских сплетен. Я к таким вещам не любопытен и видел только заголовки. - Ей 25 лет. Она уже имеет определённую известность. Её взгляды я бы назвал… нетипично гуманными среди тех, кто находится на действительной службе. Плюс она обладательница прелестного смазливого личика, длинных белых локонов и больших ясных глаз… Иными словами, по мысли генерал-полковника Шмайерса её вид и так, сказать, художественный образ должен стать ещё одной надёжной защитой для отряда W-0 от любых слухов и подозрений, тем более, что в случае чего на проклятых газетчиков и репортёров сможет давить не армия, а её собственное семейство, оберегающее репутацию фройляйн Малькольм, а значит и свою. Во всяком случае, так я понял его мысль. Не могу сказать, что идея ставить на руководящую позицию 25-летнюю девушку без боевого опыта показалась мне хорошей, но генерал-полковник высказался вполне определённо и всё что остаётся нам – выполнять приказ. Так что сегодня вы сдадите все текущие дела, прибудете с вещами сюда к 23:00 – вас будет ждать машина, а затем отправитесь в замок Гогенцоллерн. Свою команду доктор представит вам на месте, да она и не столь велика. - Так точно, герр генерал! Есть ли что-нибудь ещё, что я должен знать? - Да, есть ещё кое-что. Первыми гм… подопытными стала группа японцев – небольшая – несколько десятков человек. Они уже имели боевой опыт – почти все прошли через «Солнечный удар», и они уже находятся в Испании. То время, которое они получают препарат, а так же боевые навыки, которыми они обладают, исключают их из программы подготовки отряда W-0, если мы хотим сохранить чистоту эксперимента… Тем не менее, за ними вам тоже нужно будет приглядывать - по всё тем же соображениям секретности и не только. Это вообще ваша общая инструкция в отношении всего: будьте приметливы и внимательны – любая информация в этой ситуации окажется ценной для последующего анализа. Сейчас задача этой малой группы – стать организационной основой для развёртывания всего отряда на испанском фронте, подготовить позицию на местности, осмотреть её, наладить связь с соседними добровольческими отрядами, которые мы начинаем формировать и перебрасывать. Вероятно, уже через несколько дней командующая W-0 должна будет отправиться туда, чтобы окончательно завершить подготовку на месте. Вы и группа доктора Рендулич тоже присоединитесь: ей нужно будет снять кое-какие показания, а вам проконтролировать процесс и сопоставить полученные данные с новой волной обучающихся и получающих препарат в замке Гогенцоллерн. Вы всё поняли и запомнили, герр майор? - Да. - Тогда это всё. Я, а за моей спиной и более высокопоставленные люди, будут пристально следить за вашими успехами. Не подведите, Хюммель! - Так точно, герр генерал! - Можете быть свободны. Майор Оскар Хюммель, уже прикидывая в уме, как за оставшиеся часы передать и передоверить все свои обязанности, чтобы ничего не упустить и не испортить, быстро вышел из комнаты.