Изгнанник Акито

Он стоял у борта и смотрел на море и небо: бескрайние, бездонные, спокойные. Вечные. Впрочем, так ли и они покойны? Ветер начинал задувать все сильнее, заставляя яхту, несмотря на компенсационные механизмы - она делалась по высшему классу, все заметнее раскачиваться на волнах. Небо же как-бы поровну поделили силы света и тьмы - половина его была залита ярким сиянием клонящегося к закату солнца, половина, отделенная от первой на удивление ровной линией, была темной, бурлящей внутри самой себя массой облаков. Будет шторм. Капитан с прозаичной фамилией Смит обещал, что он пройдет мимо «Марианны», если и затронув ее маршрут, то только самым краем. У Сузаку Куруруги не было оснований в этом сомневаться, но как минимум одна буря уже вовсю бушует – жесткий шторм царит в его душе и разуме. Все последние события казались ему ирреальными, чересчур плотно набитыми, как бы убыстренными, словно кинопленку пустили с удвоенной скоростью, слишком... тяжелыми и масштабными, чтобы происходить вот так. До его руки долетела пара крохотных капель соленых брызг, он скосил взгляд, увидел собственную ладонь и край форменного белого рукава. Мундир... Идеально белоснежный, почти сверкающий, что символизировало одновременно чистоту помыслов и намерений, незапятнанную честь, а с другой стороны принадлежность к совершенно иной системе, не связанной с армий или флотом и их алыми, или синими кителями высших офицеров. Знак принадлежности к Рыцарям Круга, двенадцати первым мечам Империи, особой части гвардии, подчиненной лично и непосредственно Императору. Сузаку отчетливо помнил, как обрел право на него. Можно бы было сказать, что в боях, своим мастерством пилотирования найтмера – таковы и официальные формальные критерии: подтвержденное многими победами мастерство и личный императорский выбор и благоволение. Но нет. Он прекрасно понимал, чем главным образом заслужил его, это самое благоволение. Или, можно сказать, кем он его заслужил. Сузаку вспомнил тот день, который не забудет теперь уже до самой могилы, ту встречу и... Схватку? Арест? Нет, все не то! Вспомнил, как они взглянули друг другу в лицо на Каминедзиме, как Зеро прочел холодную и презрительную ненависть на его лице, а он на лице Зеро - страх. Дальше все было быстро: меткий выстрел, сильный удар ногой, наручники, кляп, кусок ткани от его же плаща, которым он обвязал голову поверженного врага. И Карен - не мешающая, только молча следящая внимательными глазами. Он отпустил ее - так до сих пор и не может точно сказать почему. Наверное, потому, что почувствовал: она была обманута немногим меньше его самого. Да. Обмануты были все. После, могуществом таинственного ВВ, его и пленника молниеносно забрал с острова вертолет с молчаливыми сотрудниками Секретной службы на борту. Кроткий полет, пересадка на авиатранспорт на каком-то аэродроме Одиннадцатой зоны, уцелевшем во время Черного восстания (впрочем, к этому моменту уже окончательно подавленного)... Их, охотника и добычу, хотел видеть лично император Чарльз Британский. Именно там, в самолете, Зеро пришел в себя, понял свое положение - и замер злобным зверем, оказавшимся в капкане или волчьей яме. А Сузаку... Сузаку боролся с желанием убить его прямо здесь и сейчас - и будь потом что будет. Само это соседство вызывало приступы ненависти - короткие, быстро подавляемые волей, внутренней дисциплиной, но яркие и жгучие, как пламенные бичи. Он убил Юфи!!! Он, Зеро... В Пендрагон они прибыли, когда там было ранее утро, или излет ночи - смотря как взглянуть: скоро должно было начать светать. Они шли по залам Малого императорского дворца, пустынным в этот час. Сузаку не смотрел по сторонам, не обращал внимания на убранство и вообще ни на что... Сейчас он увидит самого императора, тот будет говорить с ним - больше, чем ты когда-либо мог надеяться. И… Что он скажет ему? Перед залом, который носил, как Сузаку потом узнал, название Зеленого, несколько сопровождающих из числа сотрудников Секретной службы и гвардейцев резко остановились: - Приказ Его Величества. Дальше только вы, майор Куруруги. Вы и преступник. Он вступил в залу - не слишком большую на самом деле, но показавшуюся тогда огромной из-за пустынности и сумрачности (свет решили не зажигать, чтобы не привлекать внимание придворных и не давать повода для слухов), прошел в ее центр, подталкивая Зеро и держа его под руку. Затем остановился и с поклоном встал на одно колено: - Ваше Величество, майор Куруруги Сузаку, рыцарь Ее Высочества принцессы... (голос всё же изменил ему и чуть дрогнул)... принцессы Юфемии Британской, по вашему приказанию прибыл! Император Чарльз сидел на троне в нескольких метрах от него. Разумеется, Сузаку видел его и раньше - на плакатах, во время телевизионных выступлений, но теперь, конечно, впечатление было иным. Чарльз Британский был уже весьма немолод - ему исполнилось 62 года, некогда роскошная, густая, напоминающая львиную гриву шевелюра, которая давала возможность газетчикам много лет именовать его Львом Британии, почти сошла на нет, и теперь на его голове красовался парик. На лице монарха залегли морщины, и временами была отчётливо видна усталость, но всё же он оставался очень внушителен. Весь его облик излучал властность и могущество: высокий, широкий в груди, облаченный в расшитый позументами гвардейский мундир и алую с горностаевым подбоем мантию. Некогда в молодости император был чрезвычайно силён физически, но и теперь при нём ещё осталась часть прежней мощи. Фигурой Его Величество напоминал ушедшего на покой атлета, какого-нибудь метателя молота... Но всё же даже не это было самым важным в его облике, а некая аура спокойной, непреклонной и несгибаемой воли. Он был подобен ожившей статуе и в этой своей монументальности давил тяжелым взглядом, тяжелыми словами (у императора был густой и могучий бас), тяжелыми шагами обычных простых смертных. И сейчас он смотрел на Сузаку: - Так, так… Два принца сразу в этом зале – британский и японский… - Боюсь, что Ваше Величество ошибается! - Вот как? - Здесь нет японского принца. Япония была уничтожена десять лет назад. Здесь есть только британский рыцарь. И он преподносит в дар Вашему Величеству самого опасного террориста и изменника, которого знала Британия, убийцу Ваших сыновей и дочерей. - Хорошо. Вынь кляп у него изо рта и сними с лица повязку. - Да, Ваше Величество, - Сузаку вытащил кляп, сорвал повязку, а затем резко и с силой склонил Зеро к ногам императора так, что тот слегка ударился об пол лбом. - Бывший принц империи Лелуш Британский… Сколько времени прошло, сын мой… Зеро стал изворачиваться змеёй, силясь поднять голову, с его губ слетел хриплый крик: - Ах, ты!!! Нельзя дать их взглядам встретиться! - Я не позволю тебе использовать гиасс. - Итак, Куруруги, значит дар рыцаря сюзерену? И что бы ты хотел получить в дар взамен? - Ваше Величество, я прошу Вас оказать мне честь и включить в число двенадцати лучших рыцарей империи, ваших рыцарей – Рыцарей круглого стола! Зеро коротко выдохнул: - Ты! - Я уже говорил, Лелуш, я тоже хочу изменить этот мир, но иначе, чем ты. - Продавая меня за повышение!? - Да. - Итак, цена назначена. Вот как ты оценил голову своего бывшего друга. Вежлив, лаконичен, честен, твёрд – твой ответ понравился мне. Да будет так! Приказываю тебе, рыцарь Круга, прикрыть левый глаз Зеро. - Слушаюсь, Ваше Величество! - А ты… Ты был принцем, недостойный глупец, был моим сыном и поднял против меня восстание, отказался от своего предназначения. Но даже сейчас я смогу использовать тебя с выгодой. Глаза императора вдруг зажглись. Гиасс! Тоже гиасс! Невероятно!!! - Я перепишу твои воспоминания о том, что ты был Зеро, о Марианне и о Наннали. - Гиасс! Не может быть! – Зеро почти взвизгнул. - Ты забудешь обо всём и станешь обычным человеком. - Остановись! Ты хочешь снова всё у меня забрать!? Маму!? И даже Наннали!!? - Да запечатлятся волей Чарльза Британского в твоей памяти иные, ложные воспоминания… Движение за плечом! Сузаку обернулся – резко, вероятно даже слишком – очень уж глубоко он задумался и ушёл в омуты воспоминаний. Это был всего лишь стюард: - Милорд Куруруги, где вы изволите распорядиться сервировать ужин: в столовой, или, как и прежде в каюте лорда Кингсли? - Да, как и раньше. В каюте. - Лорд не выходит... В добром ли он пребывает здравии? - Он в полном порядке. У вас все? - Да, милорд, - и стюард удалился с полупоклоном. Уже уйдя с палубы, чтобы добраться до каюты лорда Кингсли (или правильнее сказать так называемого лорда Кингсли), Сузаку отметил про себя, что все больше привыкает командовать. Но вот в обстановке самой яхты, её роскоши он до сих пор не может вполне и до конца обвыкнуться. Названная в честь его покойной супруги, «Марианна» принадлежала лично императору, а значит, была создана, чтобы отвечать самым взыскательным представлениям о комфорте и убранстве. Чёрное и красное дерево, хрусталь, золото – её помещения, кроме, естественно, тех, что предназначались для судовых машин и механизмов управления судном, выглядели точно дворцовые галереи. Сузаку как раз проходил через бильярдный зал и следующий за ним зал-столовую. Да… Может быть именно из-за этой вычурности и помпы всё кажется таким пустым? Впрочем, на корабле и в самом деле сейчас людей совсем немного, надо думать, определённо меньше, чем во время любого другого его выхода в море: капитан, старпом, десять матросов, столько же слуг-стюардов, кок с учеником, отделение гвардейцев – 7 человек и гвардейский капрал, сам Сузаку и лорд Кингсли – итого 34 человека. Хотя нет. Это – лишь отговорки, нежелание признать очевидного, а между тем всё чертовски просто: он, Седьмой рыцарь Круглого стола, безумно, чудовищно, совершенно одинок. У него нет семьи и родни — и ты, отцеубийца, сам повинен в этом. Нет Отечества. Нет дома. Нет друзей. И… ЕЁ, любимой и единственной, тоже больше нет. И в этом ты, рыцарь Юфемии, поклявшийся до последнего вздоха оберегать свою принцессу, тоже виноват сам! У тебя нет ничего, или, по крайней мере, ничего человеческого. Белый мундир и белая сверкающая боевая машина – вот что у него осталось. Да, Ланселот тоже был здесь, и Сузаку часто ходил смотреть на него, сам особенно не понимая зачем. Могучий найтмер оказался слишком велик, чтобы разместиться в трюме, так что его пришлось прикрутить мощными канатами к надстройке и прикрыть брезентовым тентом. Сузаку уже почти добрался до нужной каюты, караульный у дверей отдал ему честь. Одиночество… Как бы не так! Нет, Сузаку Куруруги не один – он страж, помощник, но, в то же время и ментор одного человека. Да… Самого ненавистного для него человека на всей Земле! Захлопнув дверь, он вновь увидел его: полулежащего в кресле, опять опрокинувшего графин, со следами слёз на глазах, а вернее на единственном открытом глазу – другой скрыт повязкой из тёмной материи. Что-то бормочет, тихо и печально. До чего же он жалок! - Воды… Воды! Да, вода – он хочет её всё время. Лорд Юлиус Кингсли. Тебе придётся привыкнуть называть его так, это правильно – Лелуш Ламперуж и Зеро умерли в тот день в Зелёном зале дворца, и от них не осталось ни следа: ни воспоминаний, ни воли, ни привязанностей, ни пятнающих следов преступлений – лишь их способности. Новая память… Это казалось немыслимым, как и то, что император тоже владеет этой безумной силой – гиассом. Новая память – она как физический объект, имплантированный внутрь тела, тоже сперва будет болезненно отторгаться организмом — так ему объяснил Его Величество. Со временем это должно кончится. Юлиус Кингсли переживёт свои родовые муки и станет тем, кем должен – полезным орудием в руках императора. И всё же Сузаку не мог! Он не мог смотреть на это лицо и не вспоминать, не думать… - Сузаку! Воды! Умоляю… Принеси мне воды! Воды… Убийца! Её убийца! Она… Юфи снилась Сузаку каждую ночь на этом проклятом судне! Снилась на своём смертном ложе, глядящая на него полными любви глазами… Не спасти!!! Все три дня. Они должны прибыть в Лиссабон завтра в полдень – так сказал капитан. Значит ещё одна ночь. Впрочем, почему одна – это может продолжиться и после прибытия. Ещё одна ночь… Чего бы он ни отдал, чтобы увидеть её в счастливом сне, таком, где он мог бы вновь пережить моменты их первой встречи, своего посвящения в рыцари, её признания! Увидеть её на том стадионе в Новом Токио — улыбающуюся, счастливую: выступающую успешно, под градом аплодисментов. Увидеть её живую. Захотел бы ты тогда вообще просыпаться? ...Но нет. Только боль. Только смерть. - Воды… Осторожный стук в дверь, голос, принадлежащий гвардейцу-часовому, спросил: - Милорд Куруруги, пришёл стюард – может ли он внести ваш ужин? - Не стоит. Я сам возьму поднос. - Водыыы… Сузаку стоял с подносом в руках – да, кок, как и всегда, постарался – аромат был превосходным. - Воды, прошу… Сузаку взял в руки вилку и нож. Нож… Он мог бы сделать это. Быстро и легко – а потом нетрудно было бы объяснить всё приступом судорог — они тоже иногда случались у лорда Кингсли: он сам зарезался собственным ножом. Так легко… Но нет! - Вот ваша вода, лорд Кингсли. И чай чуть позже. Но вы должны привести себя в порядок – скоро вы приступите к исполнению своих обязанностей советника... Нет! Он не доставит ему такого удовольствия, этой полудохлой жалкой тени своего друга-предателя – вновь позволить даже и в своей смерти разрушить самое важное в жизни Сузаку! Ты остался один, у тебя нет ничего! Ничего! Кроме цели. Ты стал рыцарем Круга, орудием императора – он сделается лучшим из всех. Перчаткой, сшитой точно по руке. Самым лучшим – незаменимым! Будет неуклонно расти сфера его обязанностей и ответственности, но с ними и область его прав и возможностей. Рано или поздно их станет достаточно, чтобы повлиять на судьбу угнетённого японского народа, достаточно, чтобы начать менять мир вокруг. Без лжи, без предательств, без смертей невинных – только собственной волей, исполнительностью и упорством. Вот его путь, и он с него не свернёт!